Мастер Рун. Книга 8 (СИ), стр. 27

Вместо этого я составлял план. Методично, по пунктам, делая непривычную мне работу, но тем самым облегчая ее.

Приготовить мазь по рецепту Аль Тарака. Проверить консистенцию, скорость впитывания, плотность фиксирующего слоя. Нанести одиночный якорь на собственную кожу. Наблюдать, сколько продержится и как поведёт себя. Будет ли деградация, и если да, то с какой скоростью. Если первый тест пройдёт, нанести парную связку на себе. Якорь и зеркало на одном предплечье. Проверить, замкнётся ли мост между двумя точками на живой ткани.

Если третий тест пройдёт, и только тогда, попробовать на Бабае.

Не умереть. Этот пункт я добавил последним, но по важности он, пожалуй, шёл первым.

На тренировке, между двадцатым и тридцатым кругом по двору храма, когда Цао сидел на ступеньках с чаем и делал вид, что не наблюдает, я позволил себе спросить.

— Мастер Цао, можно вопрос? Не по кузнечному делу.

— Можно.

— Вы когда-нибудь слышали о рунах, нанесённых на живую ткань? На кожу. Не о татуировках, а о рабочих рунных знаках?

Цао прихлёбывал чай и молчал достаточно долго, чтобы я успел пробежать ещё полкруга.

— Слышал, — сказал он наконец. — Давно. От жены. Она рассказывала, что в старых свитках встречались описания, они назывались — живые узоры. Не руны в нашем понимании, а целое направление, на стыке рунного мастерства и шаманства нелюдей.

— Ого. — я остановился на мгновение. — А где можно найти эти свитки? Или людей, знакомых с этими узорами?

— А нигде? Ногу выше. — он поднял бровь и отхлебнул чай. — Не моё дело. Зачем спрашиваешь?

— Любопытство.

— Любопытство, — повторил Цао, и я слышал в его голосе то, что всегда слышал, когда он мне не верил, но решал не давить. — Так вот, насчёт любопытства. Один мой знакомый, мастер Кэ Хуан, захотел одним ударом сломать колонну и десять лет тренировался наносить один удар, используя при этом этер. А потом исполнил своё пожелание и знаешь, что произошло?

— Нет, мастер.

— За разрушение колонны его оштрафовали на триста серебряных монет. Вот что. Желание и последствия твоего желания, могут быть несколько неожиданны. Так же, как и любопытство.

— Понял, — сказал я.

— Не понял, — ответил Цао. — Но услышал. Ладно, хватит болтать. Ещё двадцать кругов.

Мазь я приготовил вечером. Белая глина, кедровое масло, лунный корень, три капли крови из пальца. Смешал в каменной ступке, растирал пятнадцать минут, пока масса не стала гладкой и однородной. Готовый состав оказался бледно-розовым с серым оттенком, густой, чуть липкий, и пах шишкой.

Накрыл тряпкой, убрал в шкаф. Сутки в тёмном месте, как велел Аль Тарак.

Весь следующий день я работал. Доделал два ветродуя, продал три нагревателя и фонарь. Сяо торговался с какой-то тёткой за охлаждающий камень и выбил лишние два медяка сверху, сказав что-то про «ручную работу мастера Туна, каждая руна нанесена лично», и тётка, видимо, решила, что за «лично нанесённую» руну два медяка не жалко.

Вечером, заперев дверь начал приводить теорию в практику. Сел за стол. Разделся по пояс. Положил перед собой мазь, инструмент, увеличительное стекло и тряпку.

Я долго выбирал точку, прикидывая, где меньше всего подвижность кожи при сгибании руки, и остановился на середине предплечья, чуть ближе к запястью, где кожа лежала ровно и почти не натягивалась при движении кисти.

Нанёс тонкий слой мази на участок размером с ноготь большого пальца. Кожа стала прохладной, кольнуло и за полминуты мазь впиталась, оставив бледное, едва различимое пятно. Потрогал пальцем, кожа стала чуть плотнее и ощутимо другой. Фиксирующий слой.

Работал усом.

Рука не дрожала. Я рисовал руны тысячи раз, на всём, что можно и нельзя, и пальцы знали каждую линию якоря на уровне мышечной памяти. Но это была очень сложная вложенная конструкция, еще и ограниченная размерами.

На металле я опирал запястье о верстак и вёл линию от локтя, а тут опора — это моя же левая рука, и я рисовал правой по левой, что добавляло неудобства, потому что левая должна быть расслаблена, иначе кожа натянется и исказит рисунок.

Когда я закончил, спина у меня была мокрая, хотя в комнате было прохладно.

Руна лежала на коже. Маленькая, бледная, при определённом угле света почти невидимая.

Теперь проверка. Я закрыл глаза и направил крохотную, самую маленькую каплю этера в геометрический центр руны, туда, где пересекались дуги. Не через руну, а в неё, чтобы оживить адрес, чтобы резонансный слепок зафиксировался. Кожу кольнуло и на этом всё.

Подождал час. Без изменений. Подождал ещё час. Мазь бледнела, линии становились менее контрастными, но геометрия держалась. Лёг спать и четыре раза просыпался ночью, чтобы проверить. Вечером того же дня я нанёс на свежие участки рядом с первой руной вторую связку.

Активация. Капля этера во якорь. Капля в зеркало. Задержка, полсекунды, за которую внутри успело всё сжаться и разжаться обратно.

Ответ. Мост замкнулся.

Расстояние между двумя точками перестало существовать, и этер перескакивал с одной руны на другую, минуя три пальца кожи между ними. Но в отличие от моста на доспехе, который был «сухим» и безразличным, этот мост был тёплым. Живым. Я чувствовал через него температуру кожи на другой стороне, пульсацию крови, напряжение мышц. Живая ткань добавляла к мосту информацию, которой мёртвый металл дать не мог.

Десять минут я сидел с закрытыми глазами, слушая мост. Потом проверил через стекло. Обе руны на месте. Кожа не отторгает. Обратного удара нет. Поток работает стабильно, что наталкивало на определенные мысли и дальнейшее развитие таких штук. Ну, с учетом того, что пройдет время и я буду точно уверен в их работоспособности и тому что они не нанесут мне вреда. Представил себе накопитель этера с парой тысяч единиц энергии в рюкзаке, и мой палец, работающий как огнемёт или чего страшнее. Перстни — прошлый век, если смогу пропускать так этер из других мест, не тратя при этом свой. Держите меня семеро!

Но все воздушные замки и мысли разбивалось о том, что я знаю, что будет дальше. Альтернативный путь проведения этера — это всё тот же костыль, рабочий для меня временно. Практик сильнее, тот же мастер Цао, может тянуть этер с накопителя силой мысли и никакие тату-руны ему нафиг не нужны. Так что это просто времянка. Не буду я шмалять из пулеметов с двух рук. Разве что удивить, сильных практиков, если с ними случится драка. А потом становясь практиком более высокого уровня, всё равно придётся удалить эти мелкие татушки.

Система отреагировала.

Навык повышен: Путь Созидателя — 4

Ещё два дня наблюдений. Парная связка на предплечье оставалась стабильной. Я проверял каждые несколько часов, растягивал кожу, сгибал руку, делал резкие движения. Линии смещались при растяжении, но мост не обрывался, резонанс держался, потому что был привязан не к физическому положению линий, а к этерическому слепку, зафиксированному в момент нанесения. А место нанесения рун теперь выглядели как две манту, немного выделяясь на коже и будучи чуть тверже чем сама кожа.

Вечером, после закрытия лавки, я позвал Сяо. Он пришёл с Бабаем на руках, щенок немного подрос за последние недели и висел у мальчишки на руках как тряпочка. Бабай было в принципе фиолетово как его таскают и что с ним делают.

— Садись, — сказал я. — Держи его. Будем лечить нашего щенка.

Сяо сел на пол, привалившись к стене, и устроил Бабая на коленях. Я рассказал ему сразу о проблемах каналов и что нужно это дело исправлять. А так же что я ищу решение. И, возможно, нашел.

— Мастер Тун, — сказал Сяо, и голос его был серьёзным, без обычной ершистости. — Это опасно?

— Может быть, — ответил я. — Но я тренировался на себе, и пока всё работает.

Показал ему руку, бледные, почти незаметные звёздочки на предплечье. Сяо наклонился, щурясь.

— Татуировка?

— Не совсем, долго объяснять, давай работать.

— Хорошо.

— Суть такая, — продолжил я. — Я попробую создать связь между собой и Бабаем. Чтобы мой этер мог попасть в его каналы и мягко, по капле, помочь им выровняться.