Мастер Рун. Книга 8 (СИ), стр. 14

— Слышал, мастер Цао!

— Тогда запомни. Я не добрый человек. Я не буду тебя жалеть, хвалить или утешать. Если ты будешь плохо стараться, я скажу тебе это в лицо. Если будешь хорошо стараться, скажу, что можно лучше. Привыкай.

— Я привыкну, — сказал Сяо, и в голосе его не было бравады, он говорил это серьёзно, потому что улица учит людей терпеть и подстраиваться быстрее, чем любая секта.

— Посмотрим, — ответил Цао, и по тому, как он это сказал, я услышал одобрение, спрятанное так глубоко, что неподготовленный человек его бы не заметил. Но я за эти месяцы научился слышать то, что Цао прятал за ворчливостью и грубостью, что что видел его буквально насквозь.

— Составлю план тренировок для обоих. И покажу тебе, как работать с учеником, потому что ты, при всех твоих талантах, не имеешь понятия, как учить другого человека, ты как учить самого себя, то не знаешь, а других только испортишь. Пора секте тряхнуть стариной и немного увеличить состав.

Я помолчал, переваривая сказанное. Секта Каменного Молота, если её можно было так назвать, состояла из одного старого кузнеца и одного подмастерья, который даже не был уверен до конца что он именно подмастерье, а не просто нахлебник, которому разрешили тренироваться во дворе храма, да выполнить немного специфическую работу.

В саму секту-то мастер Цао меня точно не звал, я может иногда и плохо слышу, но такое бы точно не пропустил. И вот теперь мастер Цао говорит про увеличение состава так, будто речь идёт о чем-то в порядке вещей. Это ж он про меня говорит, я правильно понимаю?

— Мастер, — начал я осторожно, потому что вопрос был скользкий и задавать его нужно было аккуратно, чтобы не обидеть, — Я правильно понимаю?

— Про секту? А что тебе не так? Или ты не пойдешь? — Цао прищурился, и в прищуре этом было предупреждение, которое я уже научился распознавать, оно означало, что следующее слово лучше выбрать очень тщательно.

— Мастер Цао, — я встал с стула, и поклонился. — От такого не отказываются, мастер. Но я совсем плохо осведомлён о том, что и как нужно делать для того, чтобы вступить в секту.

— Да ты не переживай. — отмахнулся кузнец. — Я тебя сейчас и не возьму, это дело не быстрое. Сначала мне придётся восстановить секту, сделать ее статус как активный для города, потом изрядно тебя помордовать, потом ты поучаствуешь в турнире, а дальше, как Небеса скажут.

— Турнире?

— Ну, конечно. — как само собой разумеющееся ответил Цао. — Ясен хрен, что если ты пройдешь в секту Нефритового Дракона, то делать в секте Каменного Молота тебе нечего. И если на турнире ты покажешь себя плохо, то я тебя в секту не возьму, никчёмыши в секте не нужны.

— Вы издеваетесь?

— Издеваться я буду над тобой завтра. Аха-ха! — неожиданно засмеялся мастер. — Я всё сказал.

Старик встал, накинул плащ, подошёл к двери, и на пороге обернулся.

— И я не шучу, Корвин, тебе придётся хорошо постараться, чтобы попасть в секту Каменного Молота.

Глава 6

Разбудил меня ночью страшный визг и грохот снизу из подвала дома. Как был, в одном нижнем белье я схватил копье, и буквально рухнул на первый этаж игнорируя лестницу, где увидел целого и невредимого Сяо, испуганно забравшегося на прилавок с сковородкой в руке.

— Что? — тихо спросил я его.

— Там! — мальчишка показал на люк.

Бабай там не очень любил находится, предпочитая спать либо со мной, либо с Сяо, но после того, как нашкодил, был отправлен в ночную ссылку в корзину внизу.

Люк был приоткрыт, из щели тянуло кровью так, что пальцы сами перехватили копьё поудобнее. Кровь. Свежая, горячая, с характерным привкусом, оседающим на языке, когда её слишком много в воздухе.

— Он заорал, — прошептал Сяо, не слезая с прилавка. — Бабай заорал так, что я думал, его убивают, а потом что-то загрохотало, и я услышал… мастер, там что-то хрустело.

Я откинул люк одним движением и направил вниз рунный фонарь, который висел на стене у лестницы. Свет упал вниз, и первое, что я увидел, был Бабай. Щенок стоял посреди подвала, на всех четырёх лапах, и выглядел он непривычно.

Шерсть на загривке стояла дыбом, и от этого он казался крупнее, хотя крупнее он не стал, всё тот же кулачок с хвостом. Но стойка была другой. Не щенячья, неуклюжая, к которой я привык, а низкая, устойчивая, с опущенной головой и расставленными лапами, и от него шёл звук, тихое, утробное ворчание, такое глубокое, что оно не вязалось с его размерами.

А перед ним на полу лежало то, что осталось от крысы.

Здоровенная такая тварь была размером с хорошего кота, может больше, с голым, толстым хвостом, лежащим отдельно в полуметре от тела, и бурой шкурой, под которой угадывались узлы мышц, не свойственных обычным грызунам. Подвальная крыса-мутант, напитавшаяся остаточным этером. Еще не полноценное духовное животное, но и уже не обычная крыса. Редкость, неприятная редкость.

Тварь была мертва. Очень мертва. И вот тут начиналось интересное.

— Тяф. — неуверенно сказал Бабай. — Тяф!

Крыса была разорвана пополам. Не перегрызена, или порвана когтями, разорвана. Словно нечто значительно большее, чем щенок размером с рукавицу, вцепилось в неё и рвануло в разные стороны. Передняя часть туши лежала у стены, задняя у корзины, в которой Бабай должен был спать. Крови и внутренностей не было, они были заморожены в лёд. Камень пола вокруг туши тоже подёрнулся ледяной плёнкой, хрупкой и уже тающей от тепла подвала.

— Бездна… — выдохнул я.

— Мастер, что там? — Сяо свесился с прилавка, вытянув шею. — Бабай жив?

— Жив. Спускайся, посмотри сам. Только сковородку оставь.

Сяо спустился, заглянул в люк, и я увидел, как его лицо проходит через все стадии: сначала облегчение, Бабай цел, потом недоумение и осознание.

— Это он сделал? — прошептал Сяо. — Бабай?

Я не ответил. Неторопливо спустился в подвал, не делая резких движений. Бабай всё ещё стоял в той низкой стойке и ворчал, и я не был уверен, что он уже вышел из боевого режима, если это вообще можно было так назвать.

Присел на корточки в метре от него. Щенок повернул голову, и глаза его были другими, не черными пуговками, как обычно, а яркими, с вертикальными зрачками, которые я видел впервые. Они светились, голубоватым светом, как лёд на солнце. И свечение понемногу гасло, зрачки округлялись обратно. Затем Бабай привычно чихнул, стойка его сломалась, лапы разъехались, он плюхнулся на пузо и посмотрел на меня снизу вверх с выражением, которое можно было трактовать только одним способом. Ну? Видел? Я молодец?

— Видел, — сказал я тихо. — Молодец.

И тут я заметил кое-что ещё. На полу, рядом с передней замороженной половиной крысы, в застывшей луже крови был отпечаток челюсти. А затем такой на камне. Отпечаток был раза в четыре больше Бабая. Широкая дуга нижней челюсти, следы клыков, массивных, загнутых, и между ними борозды от зубов помельче. Камень вокруг отпечатка покрыт тем же инеем, даже плотнее, и когда я провёл пальцем по краю вмятины, палец обожгло холодом.

Я мысленно восстановил картину. Крыса пролезла в подвал, вероятно, учуяла этер в Бабае и попыталась его сожрать. И Бабай, щенок, который не мог без посторонней помощи забраться на пятую ступеньку лестницы и падал с прилавка, как картошка, сделал то, что делает детёныш Байшоу, когда ему угрожает смерть.

Это нечто вроде техники, которая даётся природой таким зверям. Не уверен, слышал про такое лишь краем уха. Но думается мне, в итоге из щенка вылетела тень, в виде пасти, которая при этом была больше него в несколько раз. Она материализовалась на долю секунды, достаточно, чтобы сомкнуться на крысе, и схлопнулась, разрывая тварь надвое, замораживая плоть в момент укуса, так что кровь на краях разрыва превратилась в кристаллы, прежде чем успела пролиться.

Крыса, способная загрызть обычную кошку, а то и небольшую собаку, успела только пискнуть. Визг, который слышал Сяо, был скорее всего её первым и последним звуком.