Ревизор: возвращение в СССР 60 (СИ), стр. 26

— Хорошо, Виктор Павлович, сделаю, — пообещал я.

Как и договорились с Захаровым, сразу после совещания поехал к Пигореву. Позвонил, конечно, заранее. Мало ли, его куда-нибудь на совещание за пределы завода дернули. Но нет, оказался на месте. Правда, слышно было по голосу, что заволновался, услышав, что я снова к нему приеду. Тревожится все же по поводу и без повода, а это плохо для здоровья. Зря он так. Я же совершенно четко, открытым текстом ему сказал, что чрезвычайно доволен проделанной им работой. А он все еще, видно, опасается, что какие-то проблемы получит…

Москва, Лубянка

Читать стенограммы прослушки квартиры Ивлева после его приезда из Японии было достаточно интересно. Румянцев завистливо вздохнул, когда прочитал недавно про приглашение от Миронова посетить его день рождения. С интересом читал про то, как Ивлев выбирал подарок, а жена корректировала этот процесс.

Подумал, что, наверное, классно было бы получить сделанный в Италии чемодан на колёсиках. Он давно уже отслеживал все эти разговоры про новейшие чемоданы, в которых так легко перевозить любой самый тяжёлый груз. Пришла даже в голову мысль договориться с Ивлевым, чтобы тот ему такой чемодан привез. Здорово бы было в очередной отпуск с женой с таким отправиться, штука очень удобная. Но, конечно же, эту идею он достаточно быстро отверг, несмотря на всю ее соблазнительность.

Это было бы слишком непрофессионально. Тем более, учитывая, что таких чемоданов в Советском Союзе сейчас, наверняка, считаные единицы. Учитывая, что этот итальянский завод уже активно вовсю работает, вроде бы как года полтора так точно, вполне может быть, что какие-то из советских путешественников, те же дипломаты, к примеру, могли себе такие прикупить и завести в Советский Союз.

Но все равно их слишком мало для того, чтобы ему самому светиться с таким же чемоданом. Мало ли попадется какой-то знакомый Ивлева, который у него подобный чемодан видел, и он знает, что Румянцев работает в КГБ. А дальше что произойдет, достаточно понятно же. Возникнут мысли о связи Ивлева с майором КГБ.

Это был бы совершенно идиотский поступок со стороны Румянцева — подставить так Ивлева. Ну и опять же — редкость таких чемоданов означает автоматически, что и к нему бы было привлечено излишнее внимание других людей. А это для сотрудника КГБ даже и в отпуске совершенно недопустимо.

Но никто не мешал повздыхать и помечтать, пока он изучал очередную стенограмму разговоров.

Сегодня майора КГБ очень заинтересовала стенограмма разговора Ивлева с Семеном Барским из «Ленкома». Как раз по той причине, что эти имя и фамилию он помнил. Он уже и так заинтересовался этим ленкомовским актером. По отчету агента второго управления, присланному после слежки за Галией на американском и британском посольствах, этот самый Семен Барский был и там, и там.

А это уже достаточно четкий такой сигнальчик, если американцы и британцы какого-то рядового советского актера к себе на приемы зовут. Попадись он только там или там — это было бы еще не так подозрительно. Ну мало ли, пришел британский или американский дипломат на очередное представление «Ленкома», и вдруг его этот самый Семен Барский так поразил своей игрой, что он решил его к себе в посольство на прием зазвать.

Но достаточно маловероятно, что и американский, и британский дипломат, побывав на одном из спектаклей, в которых вовлечен в качестве актера Барский, пришли в такое восхищение, что обязательно захотели притащить этого актера на собственные приемы. Все же обычно на этих приемах, не только на американском или британском, а в целом на дипломатических приемах были самые яркие звезды советского театра и кино, а также достаточно известные режиссеры.

Увидеть какого-то рядового актера было достаточно сложно, а уж на двух очень серьезных приемах стран, в наибольшей степени опасных для СССР, как Великобритания и США, и вовсе необычно. И тут еще вдруг новый поворот: этот самый Семен Барский, который дважды разговаривал с Галией на этих приемах, решает вдруг подружиться поближе с ней и с Павлом Ивлевым.

Так что, образно говоря, Румянцев сделал стойку по поводу этого актера. Он его уже активно заинтересовал. И само собой, поскольку все важное, что связано с Ивлевым, нужно было немедленно сообщать Вавилову, он тут же позвонил его помощнику и записался на прием к заместителю председателя КГБ.

Ждать пришлось не очень долго. Едва генерал, отъезжавший куда-то по своим делам, появился в здании КГБ, как тут же его и вызвал к себе.

Румянцев немедленно доложил Вавилову о своих подозрениях в адрес Семёна Барского и был обрадован тем, что генерал очень даже разделил все его подозрения в адрес этого актёра. И более того, дал санкцию на максимальный за ним присмотр, включая как организацию наружки, так и оборудование его квартиры прослушкой в ближайшие же дни.

Попутно Румянцев по просьбе генерала осветил основные факты из жизни Ивлева в последние дни.

Заинтересовала Вавилова информация о том, что Ивлев очень много с Захаровым общается. Генерал также искренне посмеялся, когда узнал про авантюру с переводом племянницы из деревни в город.

— Да, растет наш Ивлев, — сказал Вавилов Румянцеву, — второго секретаря Московского горкома заставляет племянницей своей заниматься. И ты обрати внимание, Олег Петрович, что Виктор Павлович совсем и не возражает. Это ж как он Павла ценит, получается, что, будучи очень занятым московскими проблемами, готов время свое тратить для помощи его племяннице?

— Меня больше другое заинтересовало, — сказал Румянцев, — что Ивлев на голубом глазу к Захарову вот с такой просьбой обращается в полной уверенности, что такой серьезный человек ему никак не откажет.

— Похоже, получается, что он с ним такие же отношения, как и с нами, наладил. — улыбнулся Вавилов. — Нам тоже ему достаточно тяжело в чем-то отказать. Вот взять хотя бы эту поездку в Италию. Вот не припомню я такого, чтобы мы были готовы так далеко идти с человеком, который у нас ни одной бумажки даже не подписал о сотрудничестве. А поди ж ты, председатель наш пошел ему навстречу в обмен на уступку по Японии!

Впрочем, Вавилов, будучи очень занятым человеком, достаточно быстро эту беседу закруглил. И Румянцев, вполне довольный полученными инструкциями, попрощался и пошел их выполнять.

Москва, Кремль

Голосов пришел к Кулакову с очень довольным видом, что Фёдор Давыдович тут же и отметил.

— Что-то у тебя интересное сегодня есть, Никифорович? — спросил он.

— Да, Фёдор Давыдович, крайне интересная информация. Не зря мне подсказали именно к этой Жанне Луппиан подослать человека по Ивлеву. Она этого парня не то что недолюбливает, она его просто в открытую ненавидит. Много всего интересного про него рассказала.

А главное, что удалось разузнать сразу два интересных момента. Первый из них связан с тем, что Ивлев, оказывается, скоро в частную поездку в Италию поедет на полторы недели. И вернется незадолго до заседания партсобрания, на котором будет решаться, быть ему коммунистом или не быть.

— Ну, меня лично полностью устроит, если не быть, — ухмыльнулся Кулаков.

— Для того и работаю, Фёдор Давыдович. — улыбнулся в ответ Голосов. — И второй момент. Он выяснил у этой Жанны еще про ряд студентов в МГУ, у которых тоже с Ивлевым очень напряженные отношения были. В случае одной девушки речь идет вообще об отчислении по его инициативе. Если дадите добро, постараюсь ее найти и с ней тоже переговорить.

— Оставь это пока что на случай, если понадобится запасной вариант. Часов в сутках мало, чтобы ты или Аскольдов по всем знакомым Ивлева бегали. Нашел интересную информацию, что можно выгодно использовать — честь тебе и хвала. Так что сосредоточься на этой итальянской поездке Ивлева. Частное приглашение и выезд в капиталистическую страну перед приемом в коммунисты — это же просто великолепно! А кто там конкретно пригласил Ивлева?