Ревизор: возвращение в СССР 60 (СИ), стр. 19
А мне больше наш новый музей важен. Вот там простор большой для этой плитки. Пару тысяч квадратов в планах только на первое время замостить.
Правда, я тут же заволновался. Как-то подзабыл я, что важна не только плитка, но и правильная ее укладка. Если в дождь, да как попало, без правильной основы класть, то не важно, прочная плитка или нет, любая дорожка вскоре превратится в какой-то ужас и вызовет сплошные насмешки вместо похвал.
Но этот вопрос не к директору завода. Хотя нет, я не прав, и к нему тоже.
Так что, едва вернулись снова в кабинет, я тут же и сказал:
— Большое вы дело, сделали, товарищи, хвалю! Но надо теперь подстраховаться от всяких криворуких умельцев, которые неправильно плитку вашу положат, а потом вас ругать будут. Надо будет инструкцию подробную составить по правильному применению этой плитки. И без нее никому плитку не отгружать. И особо отмечать, что использование плитки не по инструкции снимает с завода всякую ответственность за финальное качество проводимых с ее использованием работ.
— А как правильно ее использовать? — напрягся Пигорев. — Честно говоря, я сам без малейшего понятия!
— Не переживайте, давайте я прямо сейчас вам инструкцию сам и составлю. — успокоил я его.
Да, я сам никогда не клал дорожки из той плитки. Но я москвич из двадцать первого века. Десятки раз прямо на моих глазах клали одну плитку, а через пару лет меняли ее на другую, которая была, собственно говоря, ничем не лучше. И сидя в любом московском офисе каждый хоть мало-мальски любопытный человек мог проникнуться всеми тонкостями этого таджикского искусства. Хотя вру — в последние годы этим стали заниматься и индусы в тюрбанах…
Позвали секретаршу из приемной, помогли ей машинку перетащить к нам. Я диктовал, как именно надо правильно укладывать плитку, сидя за столом и угощаясь, она очень шустро печатала. Оценил ее скорость по достоинству — я на печатной машинке раза в два с половиной медленнее ее печатаю тексты. Впрочем, для моих нужд такой скорости вполне хватает…
За полчаса управились, вернули секретаршу вместе с машинкой в приемную, и еще с полчасика посидели, общаясь исключительно дружелюбно. Я искренне всех нахваливал за ударную работу. Прикидывал также, не начать ли нам мостить вместо Кремля вначале наш музей в Городне? А то можно же себе представить, что произойдет, когда тысячи завсегдатаев Кремля углядят эту прелесть у себя под ногами. У каждого же дача есть, и конечно, дорожка из такой плитки даст фору асфальтовой дорожке… Это через сколько лет у нас хоть какая-то плитка останется для музея в Городне?
Нет, по этому вопросу надо точно с Захаровым советоваться. И не медлить!
Когда уезжал, попросил положить мне в багажник по одной плитке каждого цвета.
Вернувшись домой, сразу помощника Захарова набрал. Тот меня с шефом немедленно соединил, и я напросился на встречу с ним завтра поутру. Сказав, что надо кое-что показать и обсудить достаточно срочно. Захаров, конечно, очень заинтересовался.
Правда, тут я вспомнил про проект Института проблем долголетия. Интересно, не подумал ли Захаров, что я готов уже его ему привести?
Нет, хорошего понемножку, завтра с ним будем по плитке только говорить. Это сам по себе вопрос очень и очень непростой, как я только сейчас понял. Ни к чему на другие моменты отвлекаться.
Затем сел пьесу дорабатывать. Решил Галие вначале показать, прежде чем к Боянову с Вишневским ее тащить. Интересно мне мнение жены послушать…
Галия как прибежала, попросил ее:
— Милая, у нас еще немного времени есть до выезда в ресторан, посмотри, пожалуйста, мою новую пьесу хоть одним глазком? А я, пока будем в ресторане сидеть, подумаю над твоими замечаниями заодно.
— Новая пьеса? — спросила Галия с загоревшимися глазами. — Ради такого мы и опоздать немного можем, Марат и Аиша, когда узнают о причине, не обидятся.
— Нет, давай все же без опозданий, тут не так и много страниц пока что…
В общем, жена тут же села в кресло, взяла мою рукопись и начала читать.
Ну а я, как положено, сел неподалеку и затаив дыхание, смотрел, как она реагирует на прочитанное. Первый человек, все же, что с моей новой пьесой знакомится!
Прочитав, Галия смахнула с глаз слезы и сказала:
— Трогательно… Хорошая у тебя новая пьеса вышла. Я думаю, артисты «Ромэна» ее с душой будут играть. Тут же про цыган так все хорошо.
— Спасибо. А замечания есть? Может, логика хромает где-то?
— Замечания? Есть, пожалуй, одно. Сплошные мужчины. А где несчастная любовь, чтобы девушки в зале рыдали?
— Блин! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Вот что значит заработался… Все становится интереснее, если есть женщины.
— И любовь! — упрямо добавила Галия.
— Спасибо, родная, будет там любовь!
Естественно, не стал я сразу доработкой пьесы заниматься. Нехорошо опаздывать к родственникам на день рождения. Так что вскоре мы уже подъезжали к «Арарату».
Что-то есть в том, чтобы отмечать день рождения в узком, почти семейном кругу. Да, Аиша никому из нас не родственница. Но она уже столько времени в нашей компании проводит, что как родная стала. Ну и мне свойственница в некоторой степени через Диану, пусть и далекая. Но что есть, то есть.
Сразу стало ясно, что ученик Марата не хвастался, что у него тут дядька администратором работает, а так оно и есть. Относились тут к нам как к ВИП-клиентам. И сам администратор пару раз приходил, спрашивал, всем ли мы довольны. А официант вообще постоянно прибегал. То салфетку грязную унесет, то тарелку пустую заберет. Премиальное обслуживание, как в лучших ресторанах Москвы двадцать первого века.
Марат с Аишей рядышком сидели, практически как муж и жена. Даже за руки держались. Хотя, конечно, насколько я понимаю, ни о чем подобном речи быть пока не могло.
Собирался думать над замечаниями жены по моей пьесе, но не выходило. О Марате и Аише думал…
Наблюдал за ними и прикидывал, дойдет ли до свадьбы дело. Понять бы этот ливанский менталитет. Вот как Аиша относится к тому, что с одним парнем столько времени так тесно общается?
Да, Ливан светская страна, конечно. Но за Аишей стоят большие деньги. Важно это для нее или нет, когда она о будущем мужа думает? Есть ли шансы у Марата, если он будет стараться развиваться, как сейчас он это делает, жениться на ней?
Он уже и арабский изучил неплохо. Недаром Галия рассказала, как он помог ей на приеме с арабом договориться. Без проблем переводил.
И лекции по рыночной экономике сам уже от меня требует при первой возможности. Так что мои наставления, которые я ему пару лет назад давал, предельно серьезно воспринял и следует им. Делает себя все более и более ценным мужем для Аиши, как в ее глазах, так и в глазах ее богатых родственников.
Но вот поможет ли ему все это или нет? Потому как, глядя на Марата, я видел, что втюрился он в Аишу очень серьезно. Для него настоящим шоком будет, если Аиша по указке семьи от него отвернется, а то и на его глазах замуж выйдет за кого-нибудь, кого семья ей укажет.
Марат парень простой. Он в такой ситуации сломаться может, да и пойти по наклонной. Вряд ли он спокойно к тому, что предательством сочтет, отнесется.
Но сидели мы очень хорошо. О неприятных вещах думать не хотелось. Так что я постарался эти мысли от себя отогнать. Они подальше и ушли. Припомнил пару анекдотов из будущего, но уместных и сейчас, рассказал их ко всеобщему восторгу. Один даже в виде тоста умудрился.
Все смеялись. Марат вообще аж закашлялся от восторга. В себя придя, сказал:
— Ох, Паша, ты постоянно такие классные анекдоты рассказываешь, которых я никогда нигде не слышал. А у меня полно друзей вокруг, которые анекдоты травят, как воздухом дышат. Где ты только новые анекдоты берешь, хотел бы я знать?
— Там, где беру, их больше нету, — пошутил я.
Глава 9
Москва, сквер неподалеку от квартиры Захарова
Ехал утром на встречу с Захаровым, вспоминая о том, как хорошо вчера посидели в «Арарате» с Маратом и Аишей. И пообщались очень хорошо, и кормили вкусно, и обслуживание было на высшем уровне.