Любовь без обмана (СИ), стр. 25

А я стоял, как заворожённый. Твою мать… Я с ума с ней схожу. Каждое её слово, каждый жест и взгляд — как крючок, что до самого нутра достаёт. Задевает за живое, цепляет, выворачивает наизнанку.

С каждым её приближающимся шагом внутри меня вспыхивал огонь — не обычная страсть, а что‑то глубже, мощнее. То, чего я никогда раньше не ощущал.

Я сделал шаг вперёд, преодолевая последние сантиметры между нами. Взял её руку — холодную, дрожащую — и крепко сжал.

В момент, когда ведущий спросил, готовы ли мы соединить судьбы, мой ответ прозвучал мгновенно:

— Да.

Эля, чуть помедлив, вторила мне едва слышным, но отчётливым:

— Да.

— Жених может поцеловать невесту, — произнёс ведущий с тёплой улыбкой.

Я притянул её к себе, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси волнения и нежности. Её глаза — близко, слишком близко. Наклоняюсь, почти касаюсь губ…

И вдруг её шёпот — тихий, но резкий, как лезвие:

— Не надо.

Боль. Острая, неожиданная. Словно удар в грудь — несильный, но выбивающий воздух из лёгких. Неприятно. Очень.

Но… насрать.

Я хочу!

И я поцеловал.

Не яростно, не назло, а бережно. Как будто она — самое хрупкое, что у меня есть. Как будто одно неверное движение — и всё рассыплется.

Её губы холодные, напряжённые. Я не тороплюсь. Просто держу её, позволяя этому моменту стать нашим — несмотря на её слова, несмотря на стену, которую она строит между нами.

Отстраняюсь. В её глазах что‑то мелькает — то, что она не успела спрятать. Нежность? Растерянность? Страх?

Не знаю.

Но знаю другое: это не конец. Это начало. Начало пути, где нам придётся учиться доверять, говорить, слышать друг друга.

Заиграла музыка — наш первый танец. Гости замерли, наблюдая. Эля сначала двигается скованно, будто каждое движение даётся с трудом.

Осторожно притягиваю её ближе. Она не сопротивляется. Наши взгляды встречаются — и весь мир сужается до точки, где только мы двое. Чувствую тепло её тела, слышу дыхание, вижу, как подрагивают ресницы.

Музыка льётся, мы кружимся, и с каждым поворотом стена между нами тает. На мгновение кажется: всё возможно. Мы сможем.

Танец заканчивается — аплодисменты. Эля улыбается — едва заметно, но для меня это как луч солнца сквозь тучи.

Дальше — традиционное бросание букета. Эля повернулась спиной к толпе, размахнулась — и цветы взмыли в воздух. Букет поймала Таня. Она вскинула руки, сияя от восторга, а гости засмеялись и захлопали.

Потом настала очередь танцев с родственниками. Я подошёл к бабушке — она ждала меня с тёплой улыбкой. Мы вышли в центр зала, и музыка окутала нас мягким облаком.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал я, глядя в её лучистые глаза.

Она мягко улыбнулась, чуть наклонив голову:

— А ты… ты сегодня по‑настоящему счастлив. Я наконец‑то вижу, что ты влюблён.

Я на мгновение замер, пытаясь подобрать ответ, но бабушка продолжила:

— Не бойся этого чувства, Сеня. Оно делает тебя сильнее. И лучше.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри что‑то переворачивается. Бабушка всегда умела сказать то, что нужно — коротко, точно, без лишних слов.

Мы продолжали танцевать, и я думал о её словах.

Да ну, бред какой‑то. Какая ещё любовь? Я и любовь — это вообще из разных вселенных.

Бросил взгляд на Элю — она танцевала с мужем бабушки, смеялась. «Чем это он её так развеселил?» — внутри всколыхнулось недовольство, однако я тут же осадил собственные эмоции.

Когда гости разошлись, мы, вымотанные до предела, поехали домой. Переступив порог дома, я едва смог стащить туфли — ноги гудели так, будто прошли не один десяток километров. В висках настойчиво стучало — последствие нервного напряжения и нескончаемого потока эмоций. Столько впечатлений за один день любому дадут прикурить. Эля молча прошла в спальню, её плечи слегка ссутулились от усталости.

Она остановилась у двери в ванную и, не поворачиваясь ко мне, прошептала едва слышно, почти беззвучно:

— Расстегни платье.

Я подошёл. Пальцы сами нашли молнию, скользнули по ней.

Внутри всё горело. Перед глазами тут же всплыло то самое бельё — комплект, которым она недавно меня дразнила: тонкий шёлк, кружева, чулки с поясом. Я вспомнил, как она крутилась перед зеркалом, бросала взгляды через плечо, а я еле держался, чтобы не сорваться.

Рука сама потянулась к её спине, скользнула ниже, едва касаясь кожи.

— Арсений, не усложняй, — тихо сказала она.

Голос ровный, без раздражения, но от этого ещё чётче — как удар ладонью по лицу.

Я отступил. Шаг назад, будто натолкнулся на невидимую стену. Эля молча прошла в душ, а я остался стоять посреди комнаты, переваривая происходящее.

Что дальше?

Мы только что прошли через церемонию, через первый танец, через все эти взгляды, улыбки, поздравления. Всё, что должно было сблизить, должно было дать толчок чему‑то новому — а вместо этого я снова чувствую себя на расстоянии вытянутой руки.

За дверью шумела вода. Я опустился на край кровати, провёл рукой по лицу.

Усталость давила, будто рюкзак с кирпичами, но в голове — ни намёка на сон. Только вопросы. Одни сплошные вопросы.

Глава 25

Сегодня мы проводили мою маму и отправились в аэропорт. Я впервые в жизни летела за границу. И, что ещё невероятнее, — я теперь замужем.

В такси по дороге в аэропорт я то и дело поглядывала на Арса. Что он чувствует? Этот вопрос не давал мне покоя. Да, я видела в его глазах страсть, желание — но мне этого было мало. Потому что, как бы я ни старалась держать дистанцию, сердце моё решило всё за меня. Я всё-таки влюбилась. И эта мысль делала всё вокруг острее, болезненнее.

Меня выбило из колеи появление его бывшей. Что она до сих пор делает в его жизни? Какая роль ей отведена? А мне? Ревность жгла изнутри, хотя умом я чётко понимала: наш брак — фиктивный. Формальность. Между нами нет настоящих отношений. Но сердце не слушалось рассудка. Оно билось чаще, стоило Арсу просто посмотреть в мою сторону.

В аэропорту нас уже ждали Дан и Таня. Дан, как всегда, сиял улыбкой:

— Ну что, новобрачные, готовы к приключениям?

Таня тут же повисла на мне:

— Представляешь, будем купаться, загорать, есть пахлаву…

— Так это всё можно было и в Сочи делать, — усмехнулась я.

— Тут вечно не до этого, — отмахнулась она.

Арс пожал руку Дану, что‑то тихо сказал ему — я не расслышала, но заметила, как они обменялись понимающими взглядами. Мужчины. Всегда у них есть свои секреты.

Регистрация, досмотр, ожидание у выхода на посадку — всё это слилось в один нервный, но волнительный поток. Я то и дело ловила себя на том, что ищу глазами Арса. Вот он покупает кофе, вот проверяет документы, вот разговаривает с сотрудником авиакомпании… Каждый его жест, каждое движение притягивали мой взгляд. Я пыталась анализировать: как он держится, как смотрит, что говорит. Но разгадать его мысли не получалось.

Наконец — посадка. Мы заняли места в самолёте: я рядом с Таней, Арс — через проход, рядом с Даном. Когда самолёт начал разгон, я невольно вцепилась в подлокотник. Взлёт всегда пугал меня — эта мгновенная перегрузка, шум двигателей, ощущение, будто земля вырывается из‑под ног.

Таня тут же накрыла мою руку своей:

— Не бойся, это самое приятное из всех ощущений!

Я попыталась улыбнуться, но взгляд сам скользнул к Арсу. Он смотрел на меня. Всего секунду. Но в этом взгляде было что‑то, отчего сердце пропустило удар. Не просто интерес. Не просто внимание. Что‑то глубже. Или мне показалось?

Самолёт оторвался от земли, и мир внизу стал уменьшаться, превращаясь в мозаику дорог, домов, полей. Я смотрела в окно, но думала только о том, что ждёт нас впереди.

Аланья. Солнце. Море. И он.

Но хватит ли этого, чтобы понять, что на самом деле в его сердце?

Мы остановились в отеле, который собирались приобретать Загорские. Здание расположилось в шаговой доступности от пляжа Клеопатра — вид из окон просто сбивал с ног.