История Раскола, стр. 74

«И Морати», — подумала Хеллеброн. Произведут ли ратные подвиги впечатление на королеву? Звезда Хеллеброн засияет над колониями так ярко, что Морати будет вынуждена признать ее достижения.

Хеллеброн и Лириет сердечно попрощались с отцом и покинули Атель Торалиен. Жизнь эльфов не измеряется днями, временами года и даже годами. Боевое крещение сестер произошло к югу от города, в предгорьях.

Выкрикивая гимны Кхаину и призывая благословение Властелина Убийства, Хеллеброн видела, как наггаротты уничтожили армию зверолюдов Хаоса. Жестокая эффективность армии Нагарита, наносящей удары с поразительной уверенностью и смертельной точностью кинжала Летруиса, безмерно восхитила Хеллеброн.

В тот вечер в лагерь привели десятки израненных пленных, и пламя жертвенного костра Кхаина взметнулось до небес. Хеллеброн и Лириет вместе с другими служителями несли священные орудия Кхаина, в то время как Летруис совершил жертвоприношение. Воины-наггаротты, которые отличились в битве, были помазаны кровью павших врагов, получив похвалу Летруиса и благословение Кхаина за свои жестокие старания.

Днем сестры тренировались вместе с солдатами, обучаясь сражаться как часть единого целого, два копья среди нескольких тысяч. Ночью они внимали рассказам Летруиса об Аэнарионе и его войне с демонами. С каждой выслушанной историей амбиции Хеллеброн росли, и она чувствовала, что выбрала правильный путь. Служение Кхаину отбрасывало на них отблеск великой славы — той, что почитали наггаротты больше всех прочих.

Хеллеброн вложила больше сил и терпения, чем в любое другое дело, которым она занималась ранее. Без единой жалобы переносила бесконечные марши, ранние подъемы и тяжелые сражения с орками и зверолюдьми. Упивалась жертвоприношениями Кхаину. Среди воинов появились ее поклонники, те, кто искренне наслаждался цветистыми речами Хеллеброн к Властелину Убийства и восхищался умением обращаться с жертвенным кинжалом.

Больше двух десятков лет сестры провели в вечно воюющей армии наггароттов, сражаясь плечом к плечу с копейщиками, вознося Кхаину мольбы о победе перед битвой и совершая многочисленные благодарственные жертвоприношения после них.

Под руководством капитанов и неумолимым взглядом Летруиса Хеллеброн познала тайны копья и меча, кинжала и священных песнопений.

Лириет возмужала ничуть не меньше. Сестры сражались и возносили молитвы бок о бок и стали неразделимы. Лириет полностью посвятила себя служению Кхаину и отклоняла ухаживания Маэнредиля, пока капитан не заскучал и они не прекратили отношения. Сестры сражались друг за друга, за своих братьев по оружию и за Кхаина. Летруис часто называл их Дочерями Убийства, и это прозвище закрепилось за ними.

Наггаротты шли через дикие горы, темные леса и продуваемые всеми ветрами луга Элтин Арвана. Иногда они сражались в одиночку, порой к ним присоединялись небольшие армии из других колониальных городов. Над такими союзами витала невысказанная напряженность. Наггароттам союзники казались лишним балластом. Со своей стороны, солдаты других княжеств приходили в ужас при виде жертвенных церемоний наггароттов и их неприкрытой страсти к убийству.

Летруис запретил своим помощникам общаться с эльфами из других княжеств, но Хеллеброн пользовалась любой возможность ю нарушить его запрет и передавала секреты Кхаина тем немногим, кто был готов слушать.

С каждым годом она все больше убеждалась в узколобости Летруиса. К тому же он ревновал к ее растущей популярности. Жрец довольствовался чтением кровавых проповедей наггароттам, в то время как Хеллеброн стремилась распространить слово Кхаина среди всех эльфов.

Три раза в течение этих двадцати лет армия возвращалась в Атель Торалиен. В первый визит Хеллеброн понизила планку своих ожиданий и во время триумфального парада приветствовала жителей города как одна из множества служителей Кхаина. Во второй раз она вошла в город как жрица Кхаина, но именно Летруис выступал с речью к толпе и превозносил достоинства Кхаина. Хеллеброн чувствовала, как крадут славу, которую заработала для Кхаина она, но ничего не сказала. Она послушала советов Лириет, твердившей о терпении и самоотверженности.

Перед третьим визитом Хеллеброн была встревожена. Жители Атель Торалиена легко пресыщались. Дочери Убийства были предметом сказок и сплетен в течение стольких лет, что интерес к их подвигам пошел на убыль. Успехи наггароттских армий уже воспринимались как нечто само собой разумеющееся, и каждую победу встречали с меньшим энтузиазмом, чем предыдущую. Зверолюды Севера были практически уничтожены, орков Востока вытеснили гномы. Земли Элтин Арвана стали почти столь же безопасны, как коровьи выгоны в Котике, но наггаротты были могучим народом и не собирались останавливаться на достигнутом.

Хеллеброн больше не хотела быть одной из многих — как в битвах, так и в культе Кхаина. Она и Лириет общались с величайшими мастерами меча и самыми опытными офицерами, жадно постигая тайны клинка и командования войсками. Некоторые из этих эльфов оказались хорошими учителями — они давно искали возможность поделиться с кем-нибудь своими умениями. Другие, прожившие много сотен лет, лопались от самомнения. Этих сестры заманивали в ловушку похоти, соблазняя своей красотой, и таким образом заставляли передать им все свои знания — после чего бросали без сожаления.

Слухи о достижениях сестер дошли до Летруиса. Старый жрец жестоко наказал их, запретив принимать участие в обрядах кхаинитов.

Хеллеброн стремилась лишить Летруиса его власти и влияния, но жрец был слишком хитер, чтобы она сумела его обмануть, и совершенно лишен воображения, чтобы разделить ее видение культа Кхаина.

Летруису удалось оттеснить сестер со сцены, и популярность Хеллеброн и Лириет в армии стала падать. Но они и не подумали отказаться от служения Кхаину. Сестры проводили собственные тайные обряды, принося кровавые жертвы перед избранной аудиторией офицеров, имевших в армии большое влияние. По сравнению с догматичными, устаревшими церемониями, которые проводил Летруис, эти жертвоприношения прельщали своей новизной и силой, которую получали участники. Хеллеброн вовлекала присутствующих в ход ритуала, позволяя самим пускать кровь и выворачивать кишки пленным оркам, гоблинам и зверолюдам во славу Кхаина, в то время как Летруис упрямо настаивал на своей роли единственного посредника между эльфами и их кровожадным богом.

Войска наггароттов прошли земли, принадлежащие другим княжествам эльфов, почти до самых южных пустынь. Здесь, вдали от городов гномов и эльфов, собрались все выжившие орки, и именно здесь армии Атель Торалиена предстояло снова испытать себя в бою.

Разведчики уже точно определили местонахождение поселения орков, и завтрашний день должен был принести много свежей крови на алтари. Летруис потребовал, чтобы Лириет и Хеллеброн прислуживали ему во время общей молитвы перед боем, но не отвел им в ритуале никакой самостоятельной роли. Хеллеброн внутренне кипела от ярости, наблюдая за скучным, механизированным донельзя ритуалом и слушая, как монотонно бубнит Летруис, повторявший веками затертые ритуальные формулы поклонения Кхаину.

Она наблюдала за небольшой толпой — едва ли присутствовала хотя бы треть воинов, остальные не потрудились прийти. Даже здесь, среди самых неистовых воинов Нагарита, любовь к Кхаину угасала. Солдаты выкрикивали «Слава Кхаину», но глаза их оставались пустыми, а в голосах не было истинной страсти, и это разрывало сердце Хеллеброн.

Она отдала двадцать лет на то, чтобы превратить себя в легенду, и это были непростые двадцать лет. А теперь даже тот неяркий ореол, которым ей удалось себя окутать, рассеивался с каждым заунывным гимном. Завтрашняя битва, скорее всего, станет последней, дальнейшие годы будут годами мира. Хеллеброн отчетливо видела свое будущее — в котором чахнет в безвестности.

Когда последнее сердце было брошено в огонь, Хеллеброн хотелось схватить Летруиса и отправить его следом. Уставший жрец разрушал не только ее будущее.