История Раскола, стр. 209

С оглушительным треском полыхнуло священное пламя, наполняя зал белым светом. Стоящий в нем Малекит рухнул на колени, схватился за лицо, откинул голову назад, пожираемый огнем, — и крик невыносимой боли отдался под сводами, становясь с каждой секундой громче и громче.

Сердце Тиринора сжалось от этого пронзительного воя предсмертной муки, предсмертной муки ярости и разочарования. Тающая фигура эльфа, обрисованная пламенем, медленно встала на ноги и вывалилась из огня наружу.

Дымящееся обугленное тело Малекита рухнуло на пол, подожгло ковер и взметнуло в воздух клуб пепла.

Почерневшая плоть отваливалась кусками, падала среди остывающих капель расплавленной брони. Одежда обратилась в пепел полностью, тело местами прогорело до кости. С красно-черной маски лица уставились в пространство темные глаза без век. Из лопнувших вен вырвался пар кипящей крови, князь наггароттов содрогнулся — и застыл, уничтоженный приговором Азуриана.

Рыцари бросились к Малекиту, а окровавленные и побитые князья укрывались как могли от продолжающих падать обломков. Рыцари, подняв тело своего господина, двинулись к выходу.

Несколько князей попытались преградить им путь и были зарублены на месте, обагрив своею кровью пыльные плиты.

Тиринор выбрался, шатаясь, из-под стола и увидел тошнотворную сцену резни. На полу лежали мертвые тела и отрубленные руки, ноги, головы князей и жрецов. Тиринор поскальзывался в лужах крови и внутренностях, когда обходил храм в поисках живых.

— Сколько же их убито?.. — пробормотал он, обводя взглядом мертвые лица.

Князья Ултуана были истреблены. Элита эльфийского дворянства лежала изрубленная по всему храму, и Тиринор заплакал — о том, что случилось, о том, что он видит, и о том, что — подсказывал ему страх — будет дальше.

Часть вторая

Предательство Малекита

Гонка в Крейс

Имрик становится королем

Осада Лотерна

Авелорн горит

Война взимает дань

Глава пятая

ИЗБРАНИЕ КОРОЛЯ

Храм изнутри был залит кровью князей, стены после землетрясения сплошь в трещинах и дырах, пол усеян обломками, трупами эльфов. Каратриль пробирался среди развалин, от ужаса зажимая рот рукой. Кошмарную сцену озарял багровый отсвет пламени Азуриана, придавая ей еще более жуткий вид.

— Он был лучшим из нас, — пробормотал Финудел. — Как он мог нас предать?

— Кто? — спросил Каратриль, свободной рукой ставя на пол покосившееся кресло и усаживая в него князя. — Кто нас предал?

— Малекит… — прошептал Финудел.

Внимание Каратриля привлек донесшийся стон. Он оставил Финудела и стал рыться в ужасной куче трупов, отодвигая тела в сторону. Рукава пропитались кровью, руки скользили. Кто-то ухватил его за подол мантии, он обернулся и увидел Тириола. Маг был бледнее обычного, лоб его пересекал длинный порез, лицо покрывала засохшая кровь.

— Это я, Каратриль, — ласково сказал капитан. — Все кончилось, тебе уже нечего бояться.

— Нет! — хрипло произнес Тириол. — Нам есть чего бояться! Малекит выпустит на нас всю тьму Нагарита.

— Малекита больше нет, — раздался голос из дальнего конца храма.

Каратриль поднял взгляд и увидел Тиринора, каледорского князя. Он стоял на коленях, держа на руках обезглавленное тело Каледриана, своего кузена.

— Ты уверен? — спросил Тириол, обретая частично прежнюю силу и звучность голоса.

— Я видел, как он шагнул в священное пламя, — сказал Тиринор. — Азуриан решил, что он осквернен, и сжег его заживо, а потом выбросил тело обратно к нам. Его рыцари унесли останки.

— Я их видел, — сказал Каратриль. — И Батинаира с ними.

— Да. Батинаир убил Элодира припрятанным ножом, — сказал Тиринор. — Кто знает, как давно он стал марионеткой Нагарита?

В молчании они обдумывали новости, затем Финудел шевельнулся и встал на нетвердые ноги, потом неуверенно подошел к двери храма, зажимая рукой раненое плечо.

— Спасибо Азуриану и всем богам, что Атиель не была здесь при этой бойне, — тихо сказал эллирионец.

— Слишком мало тех, кого здесь не было, — ответил Тириол. — Более половины правящих князей Ултуана лежат убитые в этом зале. Оставшиеся в основном наггаротты. Предательство Малекита ранило нас так глубоко, что от этой раны мы можем и не оправиться.

— Пусть Малекита нет, но Нагарит есть, — сказал Тиринор. — Боюсь, Морати прекрасно знала, что собирался сделать ее сын, и прямо сейчас готовит Нагарит к вторжению в чужие земли.

— Она будет разъярена смертью сына и свое горе и гнев обрушит на нас, — сказал Каратриль. — Я понимаю теперь, что раздор между матерью и сыном был фальшивым и все последние месяцы они обманывали нас.

— Но не осталось никого, кто мог бы повести нас сейчас, — буркнул Финудел. — Кто соберет ополчение? Кто призовет копья и луки на войну против Нагарита, если лучшие наши полководцы лежат здесь мертвые?

— Не все, — возразил Тириол. — Здесь погибли многие, но есть и живые, что смогут встать против Нагарита.

— Ты про Имрика, — ответил Тиринор.

При упоминании имени князя Каратриль вспомнил письмо, доверенное ему Бел Шанааром. Он выбежал из храма, в спешке перепрыгивая через груды тел и обломков. Каратриль увидел, что корабля Малекита уже нет, нет его рыцарей и сектантов, бросивших на набережной свое выгруженное имущество. Гонимый неясной тревогой, Каратриль бежал между шатрами лагеря, где метались слуги и солдаты, перепуганные землетрясением. Он нырял под развевающиеся знамена, перескакивал через растяжки шатров, без усилий пробираясь сквозь кишащую толпу.

Добравшись до своего шатра, Каратриль откинул полог и зарылся в свой мешок, разыскивая свиток. Вытащив его из потайного кармана, он побежал обратно в храм. Узнав его, воин в одежде цветов Эатана схватил его за руку.

— Где князь? — спросил солдат.

Каратриль ответил не сразу.

— Князь Харадрин убит, — сказал он негромко, снимая руку воина со своего окровавленного рукава. — Собери сколько сможешь солдат и жди моего возвращения.

Не обращая внимания на испуганные вопросы эльфа, Каратриль устремился к храму, перепрыгивая через упавшие колонны. Войдя туда снова, он увидел, что несколько жрецов избежали бойни и сейчас даже пытались собрать и сложить убитых в одно место. На лицах у них застыли потрясение и скорбь. Тиринору и Финуделу промыли и перевязали раны, и теперь Тиринор бродил среди сраженных князей и их советников, отыскивая живых. Но по мрачному лицу было видно, что у него нет надежды их найти.

— Что это? — спросил Тириол, когда Каратриль подал ему свиток.

— Наверное, последняя воля истинного Короля-Феникса, — ответил Каратриль, еще не отдышавшись. — Бел Шанаар вручил мне это послание для князя Имрика при моем отъезде.

— Открой его, — сказал Финудел.

Каратриль не спешил выполнять этот приказ.

— Бел Шанаар велел, чтобы только Имрик прочел это послание. Я должен был хранить его в тайне от вас всех.

— Бел Шанаар убит, а Имрика здесь нет, — сурово сказал Тиринор. — Я думаю, не погрешу против истины, сказав, что тех, кто стоит за Нагарит, здесь тоже нет, а мы, выжившие, — эльфы королевской крови.

Каратриль, хотя и не вполне убежденный, сломал печать на свитке и прочел вслух письмо Короля-Феникса:

Достойнейший Имрик из Каледора! Ты должен простить меня за те ухищрения, которыми обставлено вручение этого письма, ибо тебе известно, что времена наши не располагают к доверию. События в Нагарите убедили меня, что культы и секты, настолько отравившие наш народ за многие последние годы, суть лишь одна нить в темном гобелене, сотканном нынешними властителями Нагарита. Морати полностью обратилась к тьме, и я не могу заставить себя верить Малекиту, хотя он, кажется, серьезно настроен принести Ултуану мир. Не уверен, что хоть кто-то в Северных Землях остается верен трону Феникса.