История Раскола, стр. 19

— Тогда, возможно, вы не друг и не враг.

Князь строго посмотрел на Аэрнуиса, но не заметил на его лице усмешки.

— Может быть, я просто слишком далеко стою.

Рядом со Снорри собирались таны и телохранители, отобранные из лучших воинов. Они носили огромные топоры и молоты и доспехи настолько толстые, что те могли отразить практически любые удары.

Длинные бороды достойных воинов доставали до лодыжек; чтобы защитить драгоценную растительность, гномы носили привязанные к косичкам бород слоеные пластинки, так что никакой порез не смог бы повредить их. За проведенное в Караз-а-Караке время Малекит многое узнал о гномах и их бородах и понимал, что гладкие лица эльфов вызывают у них подозрение. «Бороденками» часто называли молодых гномов, а «безбородый» считалось смертельным оскорблением, синонимом бесчестия.

— И все-таки они похожи на какой-то сброд, а не на настоящее войско, — заметил князь.

Гномы выходили из ворот без определенного порядка и ритма, каждый шагал как ему вздумается. Они посасывали трубки, что-то жевали, болтали и вели себя совсем не по-военному. В их рядах напрочь отсутствовала выправка, к которой Малекит привык, глядя на своих копейщиков.

Армия гномов выглядела так, будто отправлялась на прогулку, а не навстречу возможной смерти, что многое говорило об отношении гномов к войне. Малекит повидал разных зверей и дикарей-орков и заподозрил, что, после того как много лет назад гномы обрели власть над горами, они не сталкивались с серьезным противником и расслабились.

И пока Малекит размышлял об этом, его посетила еще одна мысль. Отсутствие тревоги, которое он наблюдал в поведении гномов, может свидетельствовать о тайных мотивах похода. Если гномы были так в себе уверены, потому что заранее знали о своих врагах, то не устроили ли они всю эту демонстрацию собственной мощи только ради эльфов?

— Что ты слышал об армии зверолюдов? — спросил он Аэрнуиса.

— Только то, что она велика.

— Очень странно, что Верховный король решил выступить именно сейчас. Может, он хочет запугать меня своей мощью?

— Все может быть, — с сомнением протянул Аэрнуис.

Про себя Малекит рассмеялся мысли, что гномы надеются поразить его таким способом. И все же он восхитился их духом и даже пожалел, что сам не обдумал такую возможность. Не исключено, что если бы он позволил нескольким гномам отправиться на запад со своими посланниками, то они вернулись бы с рассказами о том, как велико эльфийское государство, может, тогда у гномов поубавилось бы гонора.

— Когда они увидят наггароттов в деле, они поймут, насколько бесполезна подобная тактика и скрытые угрозы, — произнес он вслух.

— Уверен, что так и будет, Малекит, — ответил Аэрнуис.

Тон и выражение лица эатанского князя не позволяли судить о его истинном мнении.

Наиболее впечатляющей частью армии гномов были боевые машины. Гномы шли в бой с огромным их количеством. Небольшие механизмы они несли на спинах: пружинные рогатки, которые стреляли горшками с огнем, и натягиваемые специальным рычагом луки — одним выстрелом они выпускали полдюжины стрел. Машины помощнее везли на особых тележках.

— Для чего так много машин? — спросил князь.

— Каждую делают на заказ лучшие столяры и кузнецы оплота. Они относятся к созданию боевых машин с такой же страстью, какую можно ожидать от ювелира или поэта. В каждую вложено немало труда и выдумки.

— И каждая машина уникальна? — Малекит смотрел на вытекающий из ворот бесконечный поток тележек.

— Да, — ответил Аэрнуис. — Как и все производимые гномами вещи, каждая машина имеет собственное имя и записанную в летопись историю, а ее заслуги ценят наравне с подвигами героев.

— Мне это кажется излишеством. Я бы сказал, что гномы слишком много думают о прошлом и недостаточно вглядываются в будущее. Такой подход станет когда-нибудь причиной их поражения.

— Нет, они всегда обдумывают свои действия, — возразил Аэрнуис. — Может, им не хватает нашего эльфийского порыва, но они считают, что их возвышение неизбежно.

— А что это? — Не придав значения предупреждению Аэрнуиса, Малекит указал на боевую машину огромных размеров, которая метала такие длинные снаряды, что требовалось три гнома, чтобы зарядить ее.

— «Волчье копье», — после недолгого раздумья ответил Аэрнуис. — Если память меня не подводит, «Волчье копье» — первая боевая машина для охраны ворот Караз-а-Карака. Легенда гласит, что, когда первые орды Хаоса начали наступать на оплот, она сразила четырех великанов.

— А там что за катапульта? — Малекит указал на огромный требушет, за которым следовала телега, нагруженная обтесанными камнями размером с лошадь.

— А, это «Разрушитель врат». Загадочная машина. Я слышал, что она разбила ворота темной цитадели Тагг-а-Дурз. Когда я спросил, кто еще, кроме гномов, умеет строить крепости, все замолчали. Недовольные выражения лиц заставили меня отказаться от дальнейших расспросов.

— Получается, что у гномов есть враги, о которых мы ничего не знаем?

— Больше я ни разу не слышал упоминаний об этой крепости, — ответил Аэрнуис.

— Ну, скоро мы собственными глазами сможем увидеть наших возможных союзников в деле, — сказал Малекит.

Затем он развернулся и, не обращая на эатанского князя внимания, спустился с башни, плащ развевался у него за спиной.

Гномья армия двигалась на север по извивающейся каменистой дороге, она пересекала широкие ущелья по мостам, вздымающимся на сотни футов над бурлящими реками внизу. Местами казалось, что дорога едва цепляется за крутые склоны горных пиков, поддерживаемая насыпью, дюжиной высоких колонн или инкрустированными серебром подмостками, прикрученными огромными болтами к скале. Воздух был чист и свеж, даже когда солнце припекало щеки.

Гномы шагали вперед без устали, ни на что не жалуясь. Ели они прямо на ходу, Малекит находил этот обычай эффективным, но совершенно неприличным, он также заметил, что, когда все-таки разбивали лагерь, каждый гном знал свои обязанности и выполнял их быстро, без указаний командиров.

На следующее утро, когда Малекит наблюдал за тем, как гномы разбирают лагерь, он отметил, что именно эта тихая независимость дает гномам силу: каждый полностью полагается на товарищей, и это ощущение братства и сообщества связывало гномов, делая их сплоченней. Князь ценил наггароттов за дисциплину, внимание к своим обязанностям и преданность, но также понимал, что его люди никогда не прославятся исключительным дружелюбием, гостеприимством и любовью к ближнему.

На протяжении следующих двух дней армия матировала на север, пересекая долины и покоряя горные вершины, монотонно, но быстро они продвигались дальше. Король выслал вперед разведчиков, чтобы определить местоположение противника, и вечером второго дня они вернулись с сообщением, что видели огни в нескольких милях к северо-востоку.

Король позволил солдатам отдохнуть ночью, хотя он несколько раз объяснил Малекиту, что это решение вызвано вовсе не тем, что гномы не могут сразу ринуться в битву, а его желанием ночью посовещаться с командирами, чтобы вступить в сражение, имея четкий план.

Незадолго до рассвета снова выслали разведчиков, и они вернулись, когда армия уже готовилась выступать: костры погасили и припасы грузили в тележки. Дикая орда из нескольких тысяч зверолюдов всех видов и размеров провела ночь в веселье — накануне они разграбили большую пивоварню гномов, одиноко стоявшую где-то севернее.

Новость о нападении была встречена проклятиями и размахиванием многочисленных бород. До сих пор гномы напоминали скорее главу семьи, который собрался отругать непослушного племянника, чем армию, идущую на кровопролитие и смерть. Гномы посерьезнели, и Малекит нашел такую перемену не только быстрой, но и впечатляющей. Одна мысль о том, что зверолюды напали на их собратьев, наполнила гномов закипающим гневом.

В считаные мгновения зверолюды превратились из досадной помехи в лютого врага, и армия гномов проделала последние приготовления в спешке — гномы буквально рвались в бой, боясь, чтобы зверолюды каким-нибудь образом не ускользнули от возмездия. Домыслы о нападении быстро распространились по всей армии, гномы шагали в мрачном настроении, уже совсем не в том, какое царило, когда они вышли из Караз-а-Карака. Смолкли веселые разговоры, и армия исполнилась целеустремленности. Вместо трубок гномы достали точильные камни и натягивали тетиву на арбалетах. Доспехи проверялись по нескольку раз, а таны двигались вдоль своих отрядов, отдавая суровым тоном приказания и напоминая о принесенных клятвах.