Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 57
Да, это прекрасная идея!
Тем не менее Ульрика обнаружила, что подкрадывается к упырям, прячась за ветвями кипарисов и крепко сжимая в руке меч.
Уродливая тварь заметила вампира только в двух шагах от себя — то есть слишком поздно. Упырь повернулся, и тут Ульрика прыгнула, ударив мечом по горлу. Когти бессильно заскребли по клинку, и тварь умерла, не успев даже вскрикнуть.
Шум заставил Хольманна поднять голову. Охотник замер с мечом и пистолетом на изготовку, где стоял, то есть на полпути к вершине холма.
— Покажись! — рявкнул он.
Ульрика заколебалась. Тут второй упырь выскочил из укрытия. Перепрыгнув через надгробие, он бросился на охотника на ведьм. Хольманн повернулся и выстрелил. Тварь рухнула, покатилась по склону мясным шаром, из которого во все стороны брызгала кровь. Но кадавр смог остановиться, поднялся и бросился на храмовника, как разъяренная обезьяна.
Третий упырь, которого Ульрика не заметила сразу, вывалился из кустов роз чуть дальше по склону. Он намеревался зайти Хольманну со спины, пока тот отбивался от второго, — приняв удар когтями на меч, охотник на ведьм лупил тварь рукояткой пистолета.
Девушка выругалась. Самое время уйти и предоставить храмовника его судьбе. Пусть он умрет. Забудь о нем! Однако вместо этого она бросилась на перехват третьему упырю. Что она делает? Ульрика ощутила то, что, наверное, чувствовал Хольманн, бродя вокруг кипарисов и будучи не в силах пройти в долину за ними. Словно невидимый барьер преграждал путь, и она не могла заставить себя пересечь его.
Одним прыжком Ульрика перемахнула через Хольманна и приземлилась перед третьим кадавром. Тот завизжал и бросился на нее, выставив когтистые лапы. Мощным ударом Ульрика сломала твари почти все пальцы, но упырь надвигался, словно не чувствуя боли. Он вытянул голову, рыча и клацая челюстями. Ульрика успела всунуть руку между его подбородком и грудью, не давая укусить себя, и острые зубы щелкнули в дюйме от ее лица. Девушка чуть не задохнулась от зловонного дыхания, окатившего волной.
Ульрика проткнула тварь мечом и сразу вытащила клинок. Потеряв опору, упырь рухнул на землю и скрючился, как сгоревший паук. На всякий случай она отрубила ему голову и повернулась к охотнику на ведьм.
Второй упырь, тоже мертвый, лежал у ног Хольманна. Храмовник держал Ульрику на мушке пистолета. Вампир замерла, зная, что тот заряжен посеребренными пулями.
— Ты всегда так встречаешь тех, кто спасает тебе жизнь, храмовник? — спросила она.
Хольманн впился в нее взглядом. Рука его дрожала.
— Зачем ты меня так мучаешь, чудовище? Почему играешь со мной? Почему бы не убить меня и дело с концом?
Ульрика моргнула и опустила меч.
— Не знаю. Именно это я должна сделать, именно это и собиралась сделать, а миг спустя… — Она обвела рукой валяющиеся трупы упырей. — Я уже рубила этих тварей.
— Почему? — настаивал Хольманн. — Для каких чудовищных затей я нужен тебе живым?
— Нет, герр Хольманн, — вздохнула девушка. — Никаких затей. Я… я просто не могу тебя убить.
Ульрика горько усмехнулась.
— Кажется, я… я люблю тебя.
— Не лги мне, тварь! — закричал Хольманн. — Порождения ночи не могут любить! У вас нет сердца!
— Я тоже слышала об этом, когда жила, — сказала Ульрика не столько ему, сколько себе. — Но вот я мертва и обнаружила, что все по-другому. Не будь у меня сердца, разве испытывала бы я такую боль?
Хольманн усмехнулся.
— Вот какую карту ты хочешь разыграть. Любовь. Сентиментальность. Но тебе не удастся заставить меня опустить пистолет.
Ульрика посмотрела на рыцаря, хмурясь, и тут ее осенило.
— Так почему же ты не стреляешь, храмовник? — спросила она. — Про вас, охотников на ведьм, говорят то же самое — что у вас нет сердца.
Хольманн смотрел на девушку. Пистолет плясал в его руках.
— Сука! — крикнул он. — Шлюха!
Охотник издал горловой звук — нечто среднее между рычанием и рыданием — и приставил пистолет к своей голове.
— Нет! — закричала Ульрика и прыгнула на Хольманна.
Выстрел грохнул, когда она схватила храмовника за запястье. Ульрика повалила рыцаря на траву, не зная, жив тот или мертв. Она скатилась с него и встала на колени, глядя сверху вниз. В одной руке Хольманн сжимал пистолет, другая упала ему на лицо. Ульрика отвела ее и испустила вздох облегчения. Лицо охотника на ведьм почернело от пороховой сажи, брови сгорели, но пуля прошла мимо. Рыцарь был жив — но на благодарность, похоже, рассчитывать не приходилось.
Он выдернул руку, которую Ульрика все еще сжимала, и перекатился на бок, отвернувшись от девушки.
— Оставь меня!
— Храмовник Хольманн, — начала Ульрика. — Фридрих…
— Я убил своих родителей, потому что их запятнала скверна, — выдавил Хольманн. — Мать и отца! А тебя не могу!
Он закрыл лицо руками.
— Я не достоин называться храмовником Зигмара. Я не должен жить!
Больше всего Ульрике хотелось утешить охотника, но девушка знала, что ее поддержки тот не примет.
— И я не могу убить тебя, — сказала она мягко. — Хотя это ты указал на меня товарищам, уничтожаешь моих сородичей и поджег дом, в котором я была.
На вершине холма, подобно цветкам, расцвело тепло трех медленно бьющихся сердец. Ульрика посмотрела туда. Среди кипарисов двигались силуэты упырей. Она подняла меч и встала на ноги, готовясь достойно встретить кадавров.
— Храмовник Хольманн, подъем, — позвала Ульрика. — Есть работа.
Твари, вопя и завывая, понеслись вниз по склону. Храмовник обернулся на звук, застонал, но тоже поднялся на ноги.
Ульрика прыгнула врагам навстречу. Первого она ударила по голени, упырь захромал, вампир развернулась и насадила на меч второго. Третий врезался в нее сбоку, и они вместе покатились вниз по склону. Тварь царапалась и кусалась.
Они скользили по влажной траве, пока не остановились. Ульрика сжала горло упыря и оттолкнула вонючую пасть подальше от себя, но кадавр продолжал увлеченно драть девушку когтями. Рука, сжимающая меч, оказалась придавлена к земле всем весом ее тела, и высвободить оружие Ульрика не могла.
— Грязный червяк, — прорычала она. — У меня тоже есть когти.
Ульрика сжала пальцы на шее противника, выпустила когти и рванула изо всех сил, разорвав горло. Вместе с фонтаном крови наружу вылетел обрывок трахеи. Упырь завалился назад, хватаясь за разодранную шею и пытаясь кричать. Ульрика наконец высвободила руку с мечом и вспорола бок твари, ломая ребра и рассекая легкие.
Упырь свалился с нее, дав возможность вылезти из-под кровавых останков. Чуть выше по склону Хольманн добивал того, которому Ульрика подрубила ногу. Враг рухнул, меч Хольманна торчал из его правого глаза. Охотник на ведьм повернулся к Ульрике лицом, тяжело дыша. Его глаза полнились болью и сомнениями.
Ульрика остановилась, подняла руку.
— Не стоит проходить это все по второму кругу, а, храмовник? — сказала она, и указала на холм: — Здесь у нас одна цель. Мы оба хотим узнать, что прячется за этими деревьями. Мы оба жаждем убить эту тварь. Давай временно, ради достижения общей цели, отложим вражду, что разделяет нас.
Ульрика вздохнула.
— Возможно, эта тварь убьет нас обоих, отлично решив все наши проблемы.
Хольманн нахмурился.
— Ты тоже хочешь убить это чудовище?
— Разве мы не вместе выследили его? — спросила Ульрика.
— Но я подумал…
— Что заманить тебя сюда — это такая уловка? — засмеялась Ульрика. — Герр Хольманн, если бы я хотела убить тебя, я могла бы это сделать прямо в зачумленном доме. Да если уж на то пошло — в канализации, где мы столкнулись в первый раз. Нет. Кое в чем я тебе солгала, но, когда я говорила, что охочусь на вампиров, я сказала правду.
Ульрика взмахнула мечом, стряхивая с лезвия кровь упыря, и двинулась вверх по склону, к деревьям.
— Так что, ты идешь? Чудовище, которое мы ищем, — там.
Некоторое время Хольманн не двигался с места, не в силах принять решение, но наконец последовал за девушкой.