Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 25

— На первом перекрестке сверните и с заду подъезжайте. Оно там как бы приватнее.

— Благодарю, любезный, — ответила Гермиона, вернулась на свое место и небрежным жестом велела кучеру двигаться.

Они уже сворачивали за угол, когда Ульрика услышала — охранник громко свистнул и крикнула кому-то:

— Дирк! Беги, скажи ее милости — тут к нам целая компания заявилась!

Карета въехала в переулок настолько узкий, что едва не задевала стены. Габриелла выглянула в окно.

— Не суем ли мы головы в петлю, которую будет трудновато снять? — осведомилась графиня.

Гермиона пренебрежительно отмахнулась.

— Громилы Матильды только резать глотки в темных переулках горазды. Бертольт в одиночку сможет пробиться наружу из этой вонючей хижины.

Габриелла нахмурилась, но промолчала. Ульрика знала, о чем думает графиня. Если Матильда действительно стоит за убийствами остальных ламий и дело дойдет до драки, незваным гостям придется туго. Ульрика с сожалением посмотрела на свое красивое платье. Надо было надеть костюм для верховой езды.

Экипаж внезапно сбавил ход.

— Впереди тупик, госпожа, — раздался сверху голос кучера. — Я не знаю…

Грохот и скрежет оборвали его слова. Ульрика и остальные повскакивали с мест, готовясь принять бой. Неужели на них напали? Девушка высунулась в окно и посмотрела вперед. Кусок глухой стены перед ними с лязгом откатывался в сторону, обнаруживая грязный двор, где сходились задние стены доходных домов. Во владения Матильды, как оказалось, входила не только таверна на перекрестке. Нельзя сказать, чтобы это обрадовало Ульрику.

— Заезжайте, ваши благородия, — произнес резкий женский голос.

Кортеж снова двинулся вперед, и, как только они миновали потайные ворота, стена встала на место с тем же душераздирающим скрежетом и грохотом.

— Ну вот пасть и захлопнулась, — пробормотала Габриелла.

Кареты остановились в центре двора. Ульрика увидела, как окна домов ощерились ружьями и арбалетами. Держали их угрюмые личности в обносках. В дальнем углу виднелась задняя стена таверны — Ульрика узнала заведение по перекосившейся крыше. Из черного выхода с самым решительным видом навстречу гостям выдвигался еще десяток головорезов с мечами наголо. Они окружили кареты. Ульрика попыталась представить себе, как фон Цехлин в сапогах на высоких каблуках прорубает дорогу сквозь эту банду, но у нее не получилось. Впрочем, возможно, он обладал скрытыми достоинствами, которые не бросались в глаза.

Гермиона посмотрела на бандитов, взявших кортеж в кольцо. Фон Цехлин спрыгнул с подножки и открыл ей дверцу. На лице леди Гермионы явственно отразились сомнения. Габриелла за ее спиной издевательски улыбнулась.

— Все еще считаешь хорошей идеей травить волчицу в ее логове?

Гермиона презрительно фыркнула.

— Эти громилы — ничто. Как только Матильды не станет, они будут драться за возможность поцеловать подолы наших юбок.

Она распрямила плечи и шагнула на залитый слякотью двор с таким видом, словно все вокруг принадлежало ей. Габриелла, Ульрика и Фамке последовали за ней. Родрик и фон Цехлин помогли девушкам спуститься. Госпожа Дагмар и люди фон Цехлина присоединились к ним.

Из дверей таверны навстречу визитерам вышла тощая молодая женщина. Волосы ее были выкрашены хной, лицо уродовала россыпь веснушек. Красное платье перехватывал широкий кожаный ремень, на котором висел крюк от багра.

— Ага, — сказала она в качестве приветствия. — И чему, значится, моя хозяйка обязана радостью вашего визита?

Гермиона глянула на нее свысока.

— Это частный визит по личному делу.

Женщина и головорезы обменялись издевательскими ухмылками. Зубы у экономки Матильды оказались кривые и желтые.

— Частный, стало быть. По личному делу. — Она махнула рукой на свиту Габриеллы. — Многовато тут личностей-то.

Окружающие гостей головорезы засмеялись, и Ульрика увидела, что люди в окнах наводят на их маленькую группу ружья и арбалеты.

— Скажи им, Рыжая, — предложил кто-то из толпы.

— Я не собираюсь тут до утра слушать тебя, наглая шлюха, — отрезала Гермиона. — Просто приведи сюда свою хозяйку.

— Да она уже ждет вас, — ответила Рыжая. — Но всем кагалом вы не пойдете. Только дамы. Твоим цепным псам здесь придется обождать.

Гермиона встревоженно посмотрела на Габриеллу. Та пожала плечами и тихо произнесла:

— Ты ожидала чего-то другого?

Гермиона, кипя от злости, повернулась к Рыжей.

— Я не войду в эту дыру без телохранителя. Остальные пусть останутся здесь.

— И я своего прихвачу, — добавила Габриелла.

Рыжая нахмурилась и переглянулась с верзилой в кожаном фартуке, который стоял у задней двери таверны. Тот чуть кивнул.

— Леди и два наемника с ними зайдут внутрь, — снова обратилась Рыжая к гостям. — Но и только. Пошли.

Экономка поманила их за собой. Гости двинулись через двор к задней двери таверны. Родрик и фон Цехлин шли первыми, как и полагается телохранителям. Габриелла притянула Ульрику поближе и взяла воспитанницу за руку.

— Если все пойдет вразнос, я рассчитываю на тебя, — прошептала она. — Ты — мое секретное оружие, кинжал, спрятанный в складках лифа, понятно?

— Да, госпожа, — ответила Ульрика.

У нее мурашки побежали по спине. Часть ее страстно желала, чтобы госпоже не пришлось воспользоваться своим секретным оружием, другая молилась, чтобы это все-таки случилось. Поначалу казалось, что обе молитвы услышаны. Гости и Рыжая вошли в таверну, провожаемые холодным взглядом верзилы в кожаном фартуке. Ульрика ожидала попасть в кухню или заднюю комнату, но они оказались в темном коридоре — слишком узком для того, чтобы драться или хотя бы развернуться. Ульрика окинула осторожным взглядом стены и потолок и обнаружила странные отверстия, слишком напоминающие потайные бойницы на входах в замок, чтобы быть чем-то другим.

По мере того как их группа двигалась по коридору в самое сердце здания, до Ульрики начали доноситься приглушенные звуки развеселого кутежа, вонь кислого пива, рвоты и немытых тел. Сверху доносились ритмичные скрипы, свидетельствующие об удовольствиях другого рода, и тонкий, почти неуловимый запах похоти.

— Настоящий рог изобилия, из которого так и сыплются запретные удовольствия, — пробормотала Габриелла.

Рыжая услышала ее и улыбнулась.

— Остров удовольствий в океане страданий, так ее острость называют это, — произнесла она, делая широкий жест вокруг. — На верхнем этаже девочки — ну и парни, если таковы ваши предпочтения. В таверне — выпивка, танцы, в подвале можно перекинуться в карты или кости, а еще ниже — опий и травка. Каждый может найти что-нибудь по вкусу.

— Звучит… прибыльно, — вежливо ответила Габриелла.

— Ну, концы с концами сводим, — согласилась Рыжая.

Они свернули на узкую лестницу и принялись спускаться вниз, в самые недра здания. С каждым витком спирали Ульрика сталкивалась с неоспоримыми свидетельствами того, что Рыжая сказала чистую правду. Стук костей и вопли отчаяния на первом подземном этаже, странный, сладковатый запах дурмана, пропитавший стены второго. Но он не был последним. Группа спустилась на третий подземный уровень, стенам которого оказалось не под силу заглушить жалобные стоны и мольбы, срывавшиеся с измученных уст.

Габриелла вопросительно посмотрела на проводницу. Рыжая снова улыбнулась.

— Гостиница для особых гостей, — пояснила она. — Небольшой сервис, который мы предоставляем, э-э-э, профессионалам для их занятий. Знаете, такое местечко, где можно пересидеть, если ты в бегах. Или припрятать кого, пока идут переговоры о выкупе.

— Бьюсь об заклад, номера здесь стоят недешево, — заметила Габриелла.

— Но спрос всегда есть, — ответила Рыжая, и они продолжили спуск.

Они спустились еще на три пролета. Ульрика чувствовала, как этажи над ней давят с каждым шагом все сильнее.

— Это все морок, — прошептала Габриелла ей на ухо. — Во время спуска в эту бездну мы шли по трем разным лестницам, а кажется, что по одной. Не владеющий ведьминским видением никогда отсюда не выберется.