Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 233
Ульрика украдкой облегченно вздохнула. Он пришел. Она спасена. План вернулся в русло. Она напрягла чувства, пытаясь определись, началась ли уже последняя стадия. Нет, пока нет, но скоро. Ее освободят. Они убьют императора.
Карл-Франц небрежно прислонился к дыбе и приветливо улыбнулся пленнице.
— Значит, так, — сказал он. — Все, что вы говорили до сих пор, ложь, и мне это известно. Вы не герольд и не ламия. Когда мои люди выводили меня из битвы у Амбосштейна, ламии напали на вас. Мне также известно, что большинство вампиров, участвовавших в «восстании», были так же смущены разоблачением, как и их соседи, обнаружившие вампиров в своей среде. Что-то происходит, но это еще не война, и сражаемся мы не с тем врагом, с которым вроде бы должны думать, что сражаемся. Так что… — Он протянул руку и убрал с ее лба измазанную кровью белую прядь. — Кто мои настоящие враги и чего они хотят?
По камням башни прокатилась дрожь, слабая, далекая, люди в комнате даже не почувствовали ее — в отличие от Ульрики, которая малейшее движение ощущала всем избитым, изрезанным телом. И она поняла, что это. Начало конца. Она улыбнулась императору.
— Мы ваши настоящие враги, император. И мы хотим вашу голову.
Она рассмеялась, когда его тщательно отрепетированная показная небрежность сменилась гневным презрением.
— Я думал, у вас действительно есть секреты, вражина. А не только пустые угрозы.
Тяжелый рокот встряхнул пыточную, и на этот раз люди не остались безучастны. Они принялись озираться, хватаясь за мечи.
— У меня есть секрет, государь, — ухмыльнулась Ульрика. — Но сейчас он открылся. Вам следовало прислушаться к своему Защитнику. Вы пришли в ловушку, и, пока мы беседовали, она захлопнулась.
Глава 32
ПОВОРОТ НОЖА
Людвиг Шварцхельм крякнул, словно его ударили, шагнул к Карлу-Францу и крепко стиснул его запястье.
— Пойдемте, государь. Мы должны уйти отсюда — немедленно!
Император, позволяя Защитнику увести себя, кинул на Ульрику взгляд, полный ярости и восхищения.
— Да, — уронил он рассеянно. — Похоже, должны.
От нового толчка, такого сильного, что мужчины покачнулись, с потолка посыпалась пыль.
Император, встряхнувшись, двинулся к двери первым вместе со Шварцхельмом в сопровождении четырех рейксгвардейцев.
Старый храмовник кинулся за ними, на ходу бросив Шенку и монаху:
— По местам! Поднимайте казармы! Нас атакуют!
Монах поспешил повиноваться: подобрал полы рясы и шмыгнул мимо великого магистра в коридор, но Шенк вытащил меч и шагнул к Ульрике с безумным огоньком в глазах.
— Ты меня довела, — прохрипел он. — Ты меня одурачила, заманила в ловушку императора. Но свою победу ты не увидишь, ты…
У дверей застыл великий магистр.
— Капитан Шенк! Что вы делаете?
— Убиваю ее, что следовало сделать давным-давно. — Шенк поднял меч.
Старик прыгнул к нему удивительно быстро для своего возраста и схватил за руку.
— Капитан! Нет! Я приказываю! Она же ничего не сказала! Если все обернется к худшему, она станет нашим единственным связующим звеном с преступниками. Она должна жить!
Долгую секунду Шенк не менял позы, но наконец выдохнул и опустил меч.
— Хорошо. Она не умрет, хотя и пожалеет об этом.
С этими словами он вытащил кинжал, крепкую дагу, и, прежде чем старый храмовник сообразил, что задумал капитан, аккуратно вонзил клинок между ребер левого бока Ульрики и протолкнул поглубже. Ульрика взвыла и задергалась, но он еще не закончил. Свирепым рывком он повернул кинжал так, чтобы тот встал поперек между ребрами, раздвинув их, — и оставил оружие в ране.
Ульрика закричала, вздрогнула — и снова закричала. Даже малейшее движение причиняло ей невыносимую боль.
Шенк, которого нетерпеливо тянул за собой взволнованный старый храмовник, ухмыльнулся, глядя на пленницу сверху вниз.
— Молись о моем благополучном возвращении, изверг, или этот нож останется там навеки.
— Довольно, Шенк, довольно, — шипел великий магистр. — Нам надо идти.
Капитан кивнул, и они покинули пыточную, бросив Ульрику наедине со слепящей агонией.
Девушка изо всех сил старалась не потерять сознание. В ее намерения не входило лежать здесь, надеясь на спасение, когда наверху разыгрывается решающая битва. Хотя, если подумать, она вообще не думала об этой части плана. Помнится, она воображала, как ломает кандалы одним поворотом запястья, как разрывает глотки перепуганным охотникам на ведьм, но в ее видениях кандалы были железными, а у нее не было ни ножа между ребер, ни пулевых ран в плече и икре. И ее не избивали перед этим до полусмерти. Она вообще сомневалась, что сможет ходить, даже если как-то ухитрится сползти с дыбы. И все-таки надо попробовать.
Она вытянула шею, чтобы взглянуть на руки. Боль, причиненная этим простым движением, захлестнула сознание, и пришлось стиснуть зубы и переждать, когда отступит пульсирующая чернота. Когда в глазах немного прояснилось, Ульрика увидела, что наручники, охватывавшие ее запястья, представляют собой толстые кольца, ужасно тесные, с цепями, пропущенными сквозь отверстия в деревянной раме. Прикусив щеку и сражаясь с болью, она для пробы дернула одну цепь — и другую руку прижало к дыбе. Итак, они соединены. Если разорвать одну, обе руки освободятся, но разорвать цепи казалось практически невозможным. Будь оковы из чистого серебра, можно было бы просто упорно тянуть, и мягкое серебро поддалось бы, но их сделали из посеребренной стали. И цепь недостаточно длинна, чтобы крутить ее, пока не порвется. Значит, остается только один способ, но если он и сработает, то боли и вреда причинит больше, чем падение в Рейк целую вечность назад.
Оглушительный гром встряхнул башню в десять раз сильней прежнего и, прежде чем рокот утих, грянул снова. Ульрика закричала: дыба покачнулась, с потолка посыпались камешки. Но тут наверху раздались крики, и она усмехнулась сквозь боль. Эмманус сделал свою работу. Два моста, соединявшие Железную Башню с берегами, рухнули, низвергнутые мощными заклятьями энтропии, за несколько минут нагрузившими их столетиями воздействия непогоды, разрыхлившими цемент, расшатавшими камни, сгноившими бревна так, что они развалились сами собой. Капкан захлопнулся. Карл-Франц с небольшим отрядом застряли на острове, а с барж фон Мессингхофа высаживается армия мертвецов, окружая добычу. Никакая подмога теперь не подоспеет вовремя. Граф получит голову императора. Его план увенчается успехом — но не без Ульрики же! Она должна попасть туда! Должна присутствовать при развязке!
Ульрика яростно дернула правым кулаком, пытаясь порвать цепь наручников. Агония тут же полоснула по проткнутому дагой боку, а касание серебра обожгло запястье.
Когда она снова смогла думать, то взглянула на кисть. Никаких изменений. Когда руки так задраны, сложно собраться с силами. Стиснув зубы и дрожа, как побитая собака, она все-таки попыталась снова, покрепче прижав левое запястье к дыбе, чтобы немного освободить правое, — и резко рванула руку вперед. На этот раз она действительно отключилась, а когда очнулась и приподняла голову, то увидела, что ближнее к наручникам звено цепи разошлось на волос. Ульрика застонала. Лучше бы вообще ничего не получилось, тогда она могла бы сдаться. А теперь придется предпринять еще попытку.
Она предприняла еще две и оба раза теряла сознание, но результата достигла. Успела услышать звон упавшего на пол лопнувшего звена — и провалилась в беспамятство. Очнувшись, она смогла опустить руки — медленно, дюйм за дюймом, шипя и бранясь, терпя боль не меньшую, чем при самой изощренной пытке. Передохнув немного, Ульрика потянулась к даге.
Одно прикосновение к клинку заставило ее вскрикнуть, а когда пальцы сомкнулись на рукояти, в глазах снова почернело. Она зажмурилась, собираясь с духом. Если это делать, то делать быстро. С коссарским проклятьем она рванула нож вверх…
…и очнулась непонятно сколько времени спустя с пустой свесившейся за край рамы рукой. Ульрика выругалась. Упав в обморок, она выронила кинжал. К счастью, у нее имелись когти, хотя кромсать ими толстые кожаные ремни — та еще задача. То, что могло бы занять секунды, отняло долгие минуты. Но, по крайней мере, боль в ребрах из острой как бритва агонии превратилась в пульсирующий зуд, и когда Ульрика села, то не потеряла сознание, а лишь ухватилась за края дыбы, борясь с тошнотой и головокружением.