Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 222

— Вот и все, — сказал Шталекер, продолжая угрюмо драться. — Трусливая сука нас убила.

— Да, дело гиблое, — ответила Ульрика. — Нам нужны приказы. Держитесь. Я отправлюсь к Лассариану.

Она поскакала к костяным рыцарям Лассариана, пытавшимся прикрыть фланг, брошенный Отилией, но не одолела и половины пути, как над полем боя затрубили рога. Ульрика поморщилась. Ну вот, в замке и лагере увидели сильванцев и ламий — и начали готовиться к обороне. Конец близок.

— Генерал! — крикнула Ульрика, и меч ее обрушился на наседавших на него ламий. — Надо отступать! Нам не справиться!

— Нельзя, — ответил Лассариан. — Мы еще можем обеспечить графу победу.

Ульрика раскроила череп ближайшей ламии Волчьим Клыком, которому все равно, в шлеме его жертва или без. Женщина рухнула на шею своего коня, обливаясь кровью.

— Как?

— Отилия уведет рейксгвардию от замка, что нам и надо. Когда они вступят в бой с нами, я вышлю крылатые войска. Карла-Франца загонят в засаду фон Мессингхофа, как и планировалось.

— Ценой наших жизней, — заметила Ульрика.

Лассариан рассмеялся.

— Мой скакун летает, капитан. Я не собираюсь оставаться тут до конца.

— А я? — Ульрика резким ударом обезглавила ослепленную ламию. — У меня нет крылатого коня.

— Держитесь, пока наши летуны не отступят, потом делайте что хотите.

Ульрика хмыкнула. Если повезет, план Лассариана действительно заведет Карла-Франца в ждущие объятия фон Мессингхофа, но он намерен бросить свои войска на погибель. А почему она ожидала чего-то другого? Меньше, чем поднятые скелеты, вампира заботят только люди-наемники. Ей бы следовало чувствовать то же самое — но она не могла. Гусары теперь ее войско, настоящее и верное. И она их вытащит — как-нибудь.

— Хорошо, генерал.

Когда Ульрика мчалась назад к Шталекеру, вдали послышался пронзительный визг. Она окинула взглядом поле. Волна упырей, возглавляемая Рукке, восседавшим на скелете лошади, хлынула из леса и покатилась к палаткам рейксгвардии. Что делает этот безумец? Он что, не получил приказ отступить?

Хотя, возможно, все к лучшему. Если упыри задержат рейксгвардию на достаточно долгое время… но нет. На краю лагеря появились две фигуры, в красном и оранжевом, и раскинули руки. Мокрая от дождя трава вспыхнула, как сухое сено, и пламя, как живое, побежало к упырям. Рукке только и успел, что заслониться, когда поднявшийся прямо перед ним вал огня обрушился на него. Он…

Краем глаза Ульрика заметила всадника, развернулась — это снова оказалась Касилла, прорвавшаяся к ней. Ее лошадь толкнула Ясим плечом, ее клинок взлетел над головой Ульрики. Она парировала, но меч противницы скользнул по Волчьему Клыку и обрушился на темный дымчатый шлем, произведя почти колокольный звон.

— На сей раз вы не сбежите, трусишка! — воскликнула Касилла. Голова Ульрики кружилась. Их лошади ступали бок о бок в гуще битвы. — Мы закончим все здесь!

Ульрика выругалась. Она не возражала закончить все хорошим ударом Волчьего Клыка, но ламия оказалась слишком быстра: она увернулась от нацеленного в ее шею клинка и снова ударила по шлему Ульрики.

Оглушенная Ульрика дернулась, чтобы уклониться, но недостаточно проворно. Клинок врезался в наплечник, сминая его, а толчок выбил ее из седла. Ульрика упала рядом с Ясим, потеряв шлем, а лошадь Касиллы лягнула ее в затылок. Мир потускнел и расплылся по краям, она уже не понимала, где верх, где низ, а повсюду вокруг стучали лошадиные копыта.

Наконец Ульрика слабо вцепилась в стремя Ясим, попробовала подтянуться — и услышала, как рассекает воздух несшийся к ней клинок. Она вскинула Волчий Клык, понимая, что усилие напрасно, но Касилла вдруг охнула и запнулась на середине замаха — меч ее лишь слегка оцарапал нагрудник Ульрики. Ламия словно оцепенела — с расширившимися глазами и стиснутыми зубами. Она попыталась поднять меч для нового удара, но так медленно, что Ульрика, даже оглушенная, без труда воткнула клинок под кирасу противницы, вспоров той живот.

Охотница задрожала, попыталась отпрянуть, но не смогла. Волчий Клык насыщался. Ульрика стащила Касиллу с лошади и рубанула изо всех сил. Смертоносный клинок рассек подбородник и шею, и голова в обрамлении черных локонов покатилась по земле.

Только теперь Ульрика заметила на обмякшем теле Касиллы исчезающие бледные багровые полосы — точно ее стянули веревками. Магия! Кто-то связал ее, ослабив удары! Ульрика вскинула голову — и взгляд ее встретился со взглядом проталкивавшейся к ней сквозь ряды ламий на белой лошади графини Габриеллы с наброшенным от дождя капюшоном и багровым быстро блекнущим нимбом вокруг ладоней.

Ульрика в замешательстве попятилась к Ясим, вскинув жаждущий меч.

— Что вы делаете? Хотите убить меня сами?

Габриелла протянула руку.

— Я хочу, чтобы вы вновь стали моей дочерью. Хочу, чтобы вы вернулись.

Ульрика зарычала.

— Куда? В тюрьму? К смерти от серебра или солнца?

— Вы разоблачили предателя, Людвину. Это поможет делу. И я позабочусь о вашей безопасности, обещаю.

— Да, в какой-нибудь тайной гробнице. — Ульрика хрипло рассмеялась и продолжила, подражая мягкому голосу Габриеллы: — Всего какой-то век, милая, и я вас выпущу. Век — это ведь совсем недолго. — Она замахнулась Волчьим Клыком на протянутую руку Габриеллы. — Убирайтесь отсюда, если не хотите умереть. Я здесь свободна! Свободна!

Взгляд Габриеллы мгновенно затвердел.

— Вы променяли госпожу на господина. И где тут свобода?

— Когда он победит и мы станем править как следует, я получу свободу всего мира!

— Маленькая дурочка, — с жалостью вздохнула Габриелла. — Ваш господин в эти минуты умирает — настигнутый второй половиной нашего войска. Вы получите свободу могилы, если не пойдете со мной сейчас.

Ульрика открыла рот для очередной реплики — и вдруг поняла смысл сказанного Габриеллой. Вторая половина войска? Ламии устроили засаду для фон Мессингхофа и его Кровавых Рыцарей в лесу под замком! Возможно, граф действительно умирает, и не только… Если Карл-Франц со свитой все-таки бежал из замка, он не сумеет остановить его. Император ускользнет из ловушки.

— Хитро. — Ульрика взлетела в седло. — Не знаю, кого вы уговорили предать нас, но они заплатят, и очень скоро.

— Ульрика, погодите, — заторопилась Габриелла. — Я…

Не обращая внимания, Ульрика пришпорила лошадь. Оружие Габриеллы — слова. Выслушав ее, она проиграет. А теперь она скакала к Лассариану и кричала во весь голос:

— Генерал! Не выпускайте крылатых! Карл-Франц должен остаться в замке!

Слова ее заглушил рев рогов на поле боя. Сквозь деревья и струп ливня Ульрика увидела десятки рыцарей в красно-белой форме рейксгвардии, освещенных заревом еще бушевавшего за их спинами пожара. Кто-то был в доспехах, кто-то без, кто-то одет второпях, кто-то вообще не одет — но все они пришли защищать своего императора вооруженными до зубов. Громовой раскат встряхнул землю, и взметнувшийся вверх шар белого света, подобный миниатюрному солнцу под дождевыми тучами, осветил лес сиянием, раскидав вокруг длинные черные тени деревьев.

И сильванские, и ламийские силы разом застыли, вдруг — пожалуй, впервые — осознав, насколько уязвима их позиция. А потом собравшиеся имперцы вскинули оружие и с боевыми кличами ринулись в лес.

Ульрика вновь повернулась к Лассариану, но было уже слишком поздно. Она не слышала его из-за грома копыт и воплей, но увидела, как он махнул рукой черной туче, висевшей среди ветвей деревьев над его головой.

— Нет! — крикнула Ульрика. — Стойте!

Никто ее не услышал. Она и сама себя не слышала. Ясим рванулась вперед, но туча уже зашевелилась, устремилась вниз, распалась на отдельных призраков, духов и баньши, которые с визгом понеслись на наступавших рыцарей. С пастями — зияющими ямами, с когтями — прозрачными саблями, они кусались и царапались, а потом, точно листья, подхваченные восходящим потоком воздуха, понеслись к замку, навстречу спускавшимся с рокочущих небес чудовищным летучим мышам и прочим крылатым гнусностям.