Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 17
Один из них громко закричал и чуть не упал. Фон Цехлин и остальные не обратили внимания — они все едва держались на ногах. Но дворянин все-таки нашел в себе силы выразить в словах то, что его так сильно взволновало, и подозвал приятелей, указывая на мостовую.
Товарищи, покачиваясь, собрались возле него и заговорили все разом. Фон Цехлин пробился внутрь круга, расталкивая подчиненных, и присел на корточки. Он крикнул, чтобы принесли лампу, и один из щеголей сходил за ней в бордель.
Ульрика терялась в догадках, что же они там нашли. Строго говоря, ей стоило порадоваться за людей фон Цехлина. Габриеллу прислали в Нульн, чтобы устранить убийцу, и все, что приближало графиню и ее свиту к этой цели, играло им на руку. Но вместо этого девушка всем сердцем надеялась, что это незначительная мелочь. Тогда именно она сможет отыскать истинные улики — во славу своей госпожи. Леди Гермиона и ее надушенные клевреты совершенно не нравились ей.
Мгновение спустя фон Цехлин поднялся. В свете лампы он разглядывал предмет, который держал в другой руке. Удовлетворенно кивнув, молодой человек отдал фонарь одному из своих людей, достал носовой платок и завернул находку.
— Возвращаемся! — крикнул фон Цехлин и двинулся по улице в направлении Альтештадта.
Его люди, покачиваясь из стороны в сторону, последовали за предводителем. Им даже не пришло в голову вернуть лампу в бордель, поблагодарить за нее или хотя бы попрощаться с привратником.
Ульрика подождала, пока компания скроется из виду и привратник «Серебряной лилии» уйдет внутрь, закрыв за собой дверь. Девушка двинулась к месту, где люди фон Цехлина обнаружили находку. Это была овальная ямка в снегу, прикрывшем залитые слякотью булыжники мостовой. Ульрика опустилась на колени и заглянула в ямку. С ночным видением она не нуждалась в лампе, чтобы обнаружить, что рассматривали люди фон Цехлина.
В грязи отчетливо виднелись следы — большой собаки или даже волка. Поблизости валялись намокшие от слякоти ошметки черного меха. Ульрика посмотрела вокруг. Похоже, шерсть вырывали клоками во время кипевшей здесь схватки. Наверное, один из них Цехлин и подобрал.
Ульрика в задумчивости пожевала губу. Мех — это странная находка. Она не сомневалась, что сам убийца не зверь — он умел пользоваться колом. Может, у него есть специально натасканная собака? Девушка подняла клок шерсти и понюхала. Как ни странно, воняло зверем, но — что казалось гораздо более удивительным — еще и гвоздикой. Судя по расположению отпечатков лап, собака явилась из переулка напротив борделя. Ульрика согнулась над следами и двинулась по ним почти на четвереньках, принюхиваясь. К ее удивлению, аромат зверя исчез почти сразу. Собака прыгнула на жертву? Прилетела, черт возьми? И почему ею не пахло от тела Альфины? Ульрика остановилась и решила вернуться к месту, где прибили несчастную жертву. Возможно, там эманации еще сохранились. Она сунула клок шерсти в поясную сумку и подошла к ограде. Несколько щепок в снегу — вот и все, что напоминало о произошедшем сегодня ночью печальном недоразумении. Обслуга борделя уже прибрала остальное. Кровь на заборе, несомненно, не способствует удачному ведению дел. Но некоторые ароматы все еще не выветрились до конца. Самый оглушительный исходил от лужи рвоты, извергнутой одним из людей фон Цехлина, но из-под кислой вони пробивалось кое-что еще. Ульрика чуяла запахи нескольких человеческих тел, характерный для ламий мускусный аромат, исходивший от госпожи Альфины, и вонь разложения, которая тоже принадлежала старой вампирше, — здесь они воспринимались сильнее, чем тогда, в кухне.
Но псиной тут не пахло.
Ульрика жадно втягивала ноздрями воздух, и в мозгу возникала картинка — элементы менялись, пока не обрели четкие контуры. Человек с собакой. Нет — словно художник стер набросок и начал заново. Просто человек. Он исчезает. Появляется кто-то, не имеющий отношения к роду людскому. Нежить, возможно. Эта она смердела полем битвы, с которого неделю не прибирали тела, потому что шел проливной дождь. Но куда тогда делся пес?
Ульрика тряхнула головой. Картинка не складывалась; слишком многие кусочки не подходили друг к другу. Она двинулась к переулку, из которого, судя по всему, и пришла собака. Может, удастся что-нибудь учуять там. Неясный силуэт метнулся обратно в тень, а затем скрылся за углом. Волосы на затылке девушки встали дыбом. Кто-то наблюдал за ней!
Она бросилась вперед, на ходу вытаскивая саблю. Благодаря вампирской способности видеть в темноте Ульрика разобрала, что ее преследователь — мужчина, лицо которого показалось незнакомым, но его в любом случае скрывала глубокая тень капюшона. Вбежав в переулок, Ульрика услышала быстро удаляющиеся шаги. Добыча ускользала! Инстинкт кровожадного охотника возопил, затмив голос разума. Вампир, сама того не заметив, выпустила когти и клыки и бросилась в переулок, скользя по снегу и огибая кучи мусора. Шагов через тридцать она вылетела на перекресток. Беглец уже скрылся, но преследовательница повернула, ни секунды не колеблясь. Она знала, куда он побежал, — по следам, оставленным в слякоти, а самое главное, по запаху, тянущемуся за ним, как хвост за кометой. Тот самый запах влажной земли и гнили, смешанный с обычным человеческим ароматом — смесью пота, такой вкусной крови и страха — и, черт возьми, гвоздики!
Перепрыгнув через спящего нищего, Ульрика свернула за угол и увидела того, за кем гналась, — пухлый маленький человечек бежал изо всех сил, но мешал толстый живот. Ульрика знала, что легко догонит добычу — ноги у нее длинные, а толкала их вперед сила, намного превосходящая людскую.
Коротышка снова завернул за угол — на этот раз они оказались на более широкой улице. Она последовала за ним. Бедный мышонок. Эти жалкие попытки спастись ничего, кроме смеха, не вызывали. Ульрика вышла на улицу и остановилась. Вкусный грызун пропал — исчез, как будто его никогда и не было. Тут она увидела канализационный люк — сдвинутый, зияющий чернотой. Зверек нашел щелочку.
Ульрика побежала к отверстию в мостовой, но на краю остановилась. Не ловушка ли это? Преследуемый ни за что не смог бы сам поднять крышку колодца. Кто-то сделал это для него. Вампир втянула ноздрями воздух. Вонь разложения чувствовалась здесь гораздо сильнее, почти забивая гвоздику и запах пота маленького человека. Какая-то нежить сдвинула люк? Тварь все еще там?
Она заглянула в дыру. Кирпичная кладка, железная лестница и жирный блеск сточных вод, лениво движущихся по канализационной трубе. Это выглядело как идеальная засада — противники могли таиться в тенях на расстоянии вытянутой руки.
Ульрика усмехнулась. Хорошо. Кровь ее бурлила. После стольких бесполезных посиделок и болтовни хотелось драться. Когда закончит, она отнесет мышонка Габриелле, чтобы графиня тоже поиграла с ним.
Зарычав, Ульрика спрыгнула в зев открытого люка. Она скользнула вниз, едва коснувшись железной лестницы, и приземлилась на осклизлый узкий выступ на краю сточного канала. Никто не поджидал ее здесь. Она была одна, и зловоние канализации перебивало слабый людской запах. Вампир огляделась. Справа выложенный кирпичом туннель изгибался, скрываясь из поля зрения, но слева отчетливо слышалось эхо шагов — кто-то бежал прочь со всех ног. Ульрика бесшумно повернулась на звук и устремилась в погоню. Обогнув поворот, она ночным зрением увидела маленького человечка — тряся животом, тот бежал сквозь мрак подземелья. Коротышка прихрамывал, девушка могла поклясться, что у него колет в боку, а легкие хрипели, словно кузнечные мехи. Ульрика улыбнулась, обнажив клыки. Мышонок, подумала она, ты хотел спастись, а загнал себя в угол в еще меньшем лабиринте.
Мужчина перебежал сточную канаву по узкому мосту и метнулся к широкому шестиугольному бассейну шагов двадцати в поперечнике, около которого сходились шесть туннелей, — этакому перекрестку подземных магистралей. Ульрика мчалась за ним. Человечек оглянулся и судорожно замахал руками, словно споткнулся и пытался удержать равновесие. Ульрика испугалась, не хватил ли его инфаркт, и ускорилась, чтобы добраться до добычи раньше, чем та отдаст концы или, того хуже, рухнет в бурлящее смрадное озеро. Она хотела допросить беглеца, но не горела желанием нырять за ним в коллектор.