Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 15

— Черт бы подрал эту эстальскую сучку! — прошипела Габриелла, когда она, Ульрика, Родрик и Лотта сели в карету и отъехали от особняка Гермионы. — Она собирается держать меня в стороне от происходящего!

Она в ярости хлопнула по сиденью.

— И почему этот убийца не прикончил ее вместо любой другой ламии? Она — худшая претендентка на роль старшей сестры города, какую только можно представить. Печется лишь о том, чтобы она хорошо выглядела в глазах королевы, а я — нет, и ради этого может погубить все.

Ульрика внутренне согласилась с такой оценкой ситуации. Прелестная маленькая скобка не смогла бы руководить и поющим хором, не говоря уже о тайном братстве. Единственное, что она хорошо умела, — устранять конкурентов со своего пути. Ульрика глянула на обратную сторону визитки, где Отилия нацарапала адрес Альдриха. Быть нянькой при цеховом мастере? Это очень скучно.

— И свора ее комнатных пуделей никаких следов в борделе не найдет, — хмуро сказал сидевший рядом с камеристкой Родрик. — Они будут слишком озабочены, чтобы не посадить пятнышко на свои сияющие сапоги.

Он подался вперед.

— Позвольте мне отправиться туда, госпожа. Рана меня почти не беспокоит. Я в форме. Если там есть что найти, я найду.

Габриелла задумчиво посмотрела на него, затем ободряюще похлопала его по руке.

— А вы это хорошо придумали, Родрик. Кто-то обязательно должен туда сходить, но эта работенка не для вас.

Родрик почти оскорбился.

— Не для меня? Почему же? Я ваш паладин. Кто лучше меня подходит для этого задания?

— Как раз в том, что вы — мой паладин, и заключается проблема, — пояснила Габриелла. — Эти, как вы говорите, комнатные пудели Гермионы могут заметить вас там и донести своей госпоже, что я ослушалась ее приказа. Мне нужен не рыцарь, а шпион. Кто-то, кого они не знают в лицо.

Сердце Ульрики подпрыгнуло от внезапной надежды.

— Госпожа, — сказала она.

Габриелла повернулась к ней.

— Да, дитя?

Ульрика стащила с головы парик с темными локонами, обнажив коротко остриженные светлые волосы.

— Люди Гермионы видели вашу протеже с длинными волосами. Но не меня.

Глаза Габриеллы расширились, и улыбка скользнула по ее губам, но тут же растаяла.

— Нет, я не могу отправить туда тебя, — сказала графиня. — Ты еще не готова. Столкнувшись с опасностью, ты можешь устроить там такую кровавую баню, которая убийце и не снилась.

— Госпожа, я обещаю… — взмолилась Ульрика.

— Ты и раньше обещала, — перебил Родрик. — И закончила, купаясь в крови.

Габриелла тяжело посмотрела на него.

— Устраивать ей взбучки должна я, герр, а не вы.

Родрик угрюмо склонил голову.

— Да, госпожа.

Ульрика не стала препираться с рыцарем, чтобы не сердить Габриеллу — это сильно снизило бы шансы получить желанное поручение.

Графиня долго молчала, глядя на ночной город, проносящийся за окнами кареты. Наконец вздохнула.

— Но я должна знать. Выбора нет.

Она повернулась к Ульрике.

— Очень хорошо. Отправляйся к борделю.

Родрик хмыкнул. Ульрика подавила радостную улыбку.

— Благодарю, госпожа. Вы не пожалеете о своем решении!

— Тихо, девочка, — осадила ее Габриелла. — Ты пойдешь, но будешь играть по моим правилам, ясно? Станешь передвигаться скрытно — во время всего пути. Ты не ввяжешься в бой. Ни с кем, даже с убийцей, если вдруг наткнешься на него, — ну разве что тебе придется сражаться за свою жизнь. Нельзя сосать кровь по дороге. В разговоры не вступай, только при крайней необходимости. Как только осмотришь все, что можно, немедленно возвращайся. Это — задание, а не приглашение прогуляться по Нульну или порезвиться в нем. Тебе все понятно?

Ульрика почтительно кивнула:

— Да, госпожа. Я все поняла. Я не разочарую вас.

— Не сомневаюсь, — сказала Габриелла, но тут лицо ее исказила гримаса горького разочарования. — Погоди. Это все равно может не сработать. Ты не можешь отправиться туда в этом платье, а в одежде Родрика просто утонешь. В чем же тебя отправить?

— Не волнуйтесь, госпожа, — улыбнулась Ульрика. — Я взяла с собой свою старую одежду.

Не доезжая до дома цехового мастера Эггерта Альдриха, Габриелла дала кучеру знак остановить карету и обратилась к Родрику и Лотте:

— Здесь мы должны расстаться. Наймите другую карету, чтобы увезти ваш багаж, и найдите ближайшую гостиницу. Я свяжусь с вами завтра вечером, когда буду знать толком, что у них тут происходит.

— Но, госпожа, — возразил Родрик. — Я ваш телохранитель. Я не должен оставлять вас одну.

— А кто оденет вас, миледи? — спросила Лотта.

— Простите, Родрик, — сказала Габриелла. — Сейчас моя задача — покорить Альдриха, проложить тропку в его сердце и дом. И пока я этого не добьюсь, у него и мысли не должно возникнуть, что есть другой претендент на мое собственное сердце. Ульрика же временно изобразит мою служанку, это ненадолго, Лотта. В данный момент шпионка нужна мне больше, чем камеристка. Теперь идите, оба. Я скоро пришлю за вами.

Родрик бросил мрачный взгляд на Ульрику и вышел, так толкнув дверцу кареты, что чуть не вышиб ее. Лотта грустно склонила голову и последовала за ним. Оказавшись на заснеженной улице, рыцарь холодно поклонился Габриелле.

— Я буду молиться, чтобы боги хранили вас, госпожа.

Он закрыл дверцу кареты.

Габриелла засмеялась и покачала головой.

— Верен, как пес, и примерно так же умен. — Она стукнула в стенку кареты. — Трогай!

Карета остановилась перед крепким особняком, один вид которого говорил, что у его владельца денег куры не клюют. Здесь, в Купеческом квартале, все особняки были крепкими, и все говорили, что у их владельцев денег куры не клюют — а если им чего и не хватает, то вкуса либо воображения. Пока графиня и Ульрика, покинув карету, двигались к обшитой белыми панелями двери, девушка подумала, что в жизни не видела более чистой, более ухоженной — и более безликой улицы.

Габриелла постучала. Им открыл облаченный в ливрею насыщенного черного цвета дворецкий, смеривший их взглядом, полным глубокого превосходства.

— Да?

— К герру Альдриху, пожалуйста, — сказала Габриелла. — Речь идет о его жене.

— Я справлюсь, сможет ли он вас принять, — ответил дворецкий, затем закрыл и снова запер дверь.

Последовало короткое ожидание, потом внутри раздались торопливые шаги, загрохотали отпираемые замки, дверь распахнулась, и взорам гостей предстал весьма упитанный мужчина в ночной рубашке, небрежно заправленной в штаны. Он тяжело дышал, взгляд у него был дикий.

— Что там о моей жене? — воскликнул цеховый мастер. — Где она?

— Это нельзя обсуждать на улице, герр Альдрих, — ответила Габриелла. — Не будете ли вы так любезны пригласить меня в дом?

Альдрих окинул Габриеллу взглядом, круглое лицо исказил ужас. Он отшатнулся.

— Вы… вы одна из ее сестер. О, Зигмар, все так плохо? Что-то случилось…

— Плохо, — согласилась Габриелла. — Могу ли я войти?

Цеховый мастер всхлипнул и жестом пригласил в дом. Они прошли в погруженную во тьму гостиную. Когда дворецкий зажег лампы и удалился, Альдрих повернулся к Габриелле и умоляюще произнес:

— Скажи мне.

— Она умерла, друг мой, — сказала Габриелла. — Примите мои соболезнования.

Альдрих закрыл глаза и опустился в крепкое деревянное кресло.

— Умерла. Я знал. Почему-то я это уже знал. — Он вскинул голову. — Но как? Что произошло?

— Неизвестный, который убил ее сестер, — сказала Габриелла. — Он снова напал.

Альдрих расплакался, как ребенок. Его крупная фигура содрогалась в рыданиях. Он вытирал глаза подолом ночной рубашки. Габриелла нетерпеливо переступила с ноги на ногу, села в кресло рядом с ним и, сочувствуя, погладила по руке.

— Друг мой, мне действительно очень…

Альдрих сбросил ее руку.

— Не прикасайся ко мне, нежить! Это все ваша вина! Ваша и вашего грязного ковена с грязными интригами. Вы убили ее так же, как если бы зарезали сами!