Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 12
Леди Гермиона фыркнула в ответ.
— Это капитан Майнхарт Шенк, кузина. И, кажется, он пришел арестовать меня.
Габриелла рассмеялась — словно зазвенело множество серебряных колокольчиков.
— Арестовать тебя? О, моя дорогая, ты что, предавалась недостойным удовольствиям? Позор, позор!
Она сделала реверанс в сторону Шенка.
— Капитан, для меня большая честь познакомиться с вами.
Шенк в этот момент больше всего походил на чучело сердитой лягушки. Но он вежливо поклонился в ответ.
— Для меня тоже, миледи.
— И вы правда хотите арестовать мою любимую кузину? Неужели вы можете так жестоко поступить?
— Я всего лишь прошу ее посмотреться в это зеркало, миледи, — строго ответил Шенк.
Габриелла снова засмеялась и повернулась к Гермионе.
— Посмотреться в зеркало, кузина? Почему ты отказываешься, это же совсем несложно для тебя, не так ли? Ты же часами крутишься перед зеркалом, разве нет?
— Он подозревает, что я — вампир, — ответила Гермиона, поджав губы.
Габриелла подавила смешок и перевела с Шенка на Гермиону невинный взгляд широко раскрытых глаз.
— Ты, кузина? С таким цветом лица? Тебя можно принять за доярку или пастушку, но… вампир? — Габриелла повернулась к Шенку. — Господин, это, конечно же, шутка?
— К сожалению, нет, миледи, — ответил охотник на ведьм, почтительно склонив голову. — За последние несколько недель две благородные леди оказались вампирами. Нам приказано опросить всех хорошо знакомых с погибшими вне зависимости от их положения в обществе.
Габриелла закатила глаза.
— Какая нелепость. Но если это ваш долг… — Она протянула руку. — Давайте сюда ваше зеркальце. Уж мне-то кузина не откажет.
Капитан Шенк заколебался, но все же достал небольшое прямоугольное зеркало, которое носил между страниц книги, переплетенной в кожу.
— Спасибо, капитан, — сказал Габриелла, беря Шенка за руку. — Что ж, проверим, что за чудовища таятся в этом зеркале.
Они с капитаном направились к леди Гермионе, которая попятилась почти испуганно. Габриелла ободряюще улыбнулась ей.
— Тут нечего бояться, кузина, твоя красота всего лишь обрушится на капитана с удвоенной силой. Итак…
Она наклонила маленькое зеркало так, чтобы она и Шенк могли видеть отражение леди Гермионы. Шенк пристально всмотрелся, моргнул. Габриелла ахнула, Ульрика чуть не подпрыгнула на месте.
— О! — воскликнула графиня. — Кузина, да у тебя тут пятнышко на коже! — и добавила, успокоившись: — А, нет, нет, это всего лишь крошка. Давай я стряхну ее с тебя.
Она с материнской заботливостью провела рукой по щеке Гермионы, затем повернулась к Шенку.
— Ну что, капитан, теперь вы удовлетворены?
— Э-э, — сказал капитан. — Действительно, похоже, что…
— Может, вы и меня хотите проверить? — спросила Габриелла, все еще не выпуская его руки. Она повернула зеркало так, чтобы тоже отразиться в нем. — Ну разве мы с вами не красивы?
Ульрика со своего места тоже могла видеть, кто отражается в зеркале. Оно показывало только Шенка. Но охотник на ведьм явно видел там кого-то еще. Что зачаровала Габриелла — зеркало или его глаза?
— Это совершенно излишне, миледи, — произнес капитан, отходя от графини и резко поклонившись. — Вы убедили меня в своей правоте. Я, видимо, ошибся. Единственной причиной, по которой я настаивал на проверке, был отказ леди про…
— О, не стоит извинений, — ответила Габриелла, незаметно направляя гостя к выходу. Его люди неуклюже потянулись за командиром. — Дамы благородного происхождения иногда отличаются повышенной чувствительностью и совершенно не привыкли к допросам, — продолжала графиня интимным тоном, склонившись к самому уху капитана. — Моя кузина настолько же впечатлительна, как и другие.
— Да, я понял, — сказал Шенк. — Спасибо вам за своевременное вмешательство.
— Да не за что. — Габриелла открыла дверь в гостиную и щелчком пальцев подозвала служанку. — Отилия, проводи господ.
Попрощавшись, капитан и его угрюмые подчиненные последовали за Отилией по коридору. Габриелла, испустив вздох глубокого облегчения, закрыла за охотниками дверь. Ульрика тоже перевела дух. Она морально подготовилась к драке, едва переступив порог особняка.
Однако леди Гермиона, похоже, не разделяла общего настроения.
Она повернулась к Габриелле и прорычала:
— Ведьма! Всюду ты суешь свой нос! Как посмела делать вид, что спасаешь меня!
Габриелла приподняла бровь.
— Делать вид?
— Я держала ситуацию под полным под контролем! — воскликнула Гермиона. — Да посмотрела бы я в его зеркало, неужели ты думаешь, что этим жалким трюком владеешь ты одна? Но эти простолюдины не должны зарываться, а благородные леди — так скоро уступать их нелепым претензиям!
— А, ну да, конечно, — ответила Габриелла. — Теперь мне все ясно. Приношу мои извинения, сестра. В следующий раз я ни в коем случае не оскорблю вас своей помощью.
Гермиона фыркнула, видимо не впечатленная.
— Неудачно ты начала визит, Габриелла. Молюсь только об одном — чтобы дальше ты служила мне более ревностно.
— Я прибыла сюда служить нашей королеве, сестра, — ответила Габриелла. — Если служить вам будет означать служить ей, тогда я, конечно, сделаю все от меня зависящее.
Прежде чем Гермиона успела ответить, в зал вернулась Отилия.
— Их карета отбыла, миледи, — сообщила она, приседая в реверансе. — Я сказала Густафу проверить, не оставили ли они наблюдателей.
— Спасибо, Отилия, — сказала Гермиона. — Ты отлично справилась.
Отилия направилась было к выходу, но остановилась, поджав губы.
— Миледи, вы уверены, что не отправитесь в ваше поместье за городом? Хотя бы пока все не успокоится? В Мондтхаусе гораздо меньше любопытных глаз.
Гермиона вздохнула.
— Как бы мне ни хотелось, Отилия, я не могу себе этого позволить. Королева сочтет подобный поступок уклонением от исполнения обязанностей. Но спасибо за заботу.
— Конечно, миледи, — ответила экономка.
Она направилась к дверям, но, прежде чем успела закрыть их за собой, в зал ворвалась компания молодых людей — изящных, одетых по последнему писку придворной моды, с безукоризненно подстриженными бородами и усами.
Их предводитель был смуглым, как тилиец, но с голубыми пронзительными глазами.
— Если бы они разоблачили вас, миледи, живыми бы из вашего дома не вышли, — сказал он, кладя руку на богато украшенный эфес рапиры.
Ульрика услышала, как стоявший в дверях салона Родрик фыркнул и пробормотал под нос:
— Жалкие подхалимы.
В левой стене отодвинулась панель, искусно скрывающая потайную дверь. Оттуда робко высунулась чья-то голова — только копна золотистых волос показалась из проема.
— Они ушли?
— Любовь моя! — Суровое выражение с лица Гермионы словно мокрой тряпкой стерли.
Она пересекла зал и помогла выбраться из тайника самой прелестной девушке, которую Ульрика когда-либо видела. Незнакомка разительно отличалась и от пышной роковой красавицы Габриеллы, и от пухлой милой соблазнительницы Гермионы. Она оказалась высокой, стройной, очень светлокожей и очаровательной, как юная королева. Прямые волосы ниспадали до пышных юбок ее темно-зеленого платья. Гермиона провела девушку в центр зала, и с каждым шагом иллюзия рассеивалась — блондинка двигалась жутко неуклюже, так привычно потупив взгляд, как никогда не получилось бы у особы королевской крови. Ульрика задалась вопросом, а сколько же ей на самом деле лет.
Гермиона с самодовольным видом повернулась к Габриелле.
— Ну, раз уж ты здесь, полагаю, я должна представить тебя моей свите.
Она указала на напыщенного денди с компанией.
— Лорд Бертольт фон Цехлин, мой паладин, и его люди — лучшие клинки Империи.
— К вашим услугам, мадам, — сказал фон Цехлин, отвешивая изысканный поклон.
Родрик пробормотал нечто вроде «даже не лучшие мечники в зале», но вряд ли фон Цехлин и его товарищи услышали эти слова.
Гермиона повернулась к экономке.