Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 32

Вряд ли японцы санкцию тогда Ивлеву дадут на то, чтобы он и на нас тоже работал. Хотели бы они делить его как агента с нами, сразу же бы к нам за помощью обратились, учитывая, что у них самих, по имеющейся у меня информации, агентурная работа на территории СССР поставлена очень слабо.

Правда, исходя из последних событий, есть уже основания предполагать, что, возможно, мы неправильно всю эту ситуацию себе представляем. Если бы агентурная работа действительно была настолько слабо поставлена, они бы вот такие интересные ходы не предпринимали. Получается, что японцы нашли этого Ивлева, да так им заинтересовались, что придумали всю эту комбинацию с приглашением целой советской театральной труппы для выезда в Японию. А это все же достаточно серьезный уровень по всем статьям.

Так что в определенном профессиональном мастерстве и желании иметь агента в Советском Союзе нашим японским коллегам однозначно не откажешь. Расслабились они только у себя уже на территории. Зачем вся эта многочисленная полиция вокруг Токийского театра? А уж тем более, две эти машины, которые так любят их разведслужбы использовать, могли бы более аккуратно спрятать.

— Мистер Томпсон, думаю, что если бы мы такую же операцию в Вашингтоне проводили, то мы бы тоже вполне может быть, несколько расслабленно себя на своей территории чувствовали, — позволил себе высказать предположение Браун.

— Что же, может быть, и так, действительно, — согласился с ним Томпсон. — Ну что же, раз японцам этот Ивлев так понадобился, что они ради него такое шоу организовали, то и нам он тоже может вполне себе пригодиться. Увидели же они в нем что-то для себя интересное, раз такую серьезную операцию по вербовке провели. А ведь мы, если точно убедимся, что он на японцев все же работает, вполне сможем его и на себя завербовать работать, понравится это кому-то в Токио или нет. Если Ивлев не захочет по-хорошему, то по-плохому заставим. Просто пригрозив ему, что в КГБ сообщим о том, что он на японскую разведку работает. У него после такой угрозы никакого выхода не останется. Начнет и на нас работать тоже. Уж слишком альтернатива будет для него неприятной…

— Все верно, — согласился с заместителем начальника отдела агент. — Значит, получается, сейчас у нас самая главная задача, которую нужно перед резидентом в Москве поставить, — это выяснить, действительно ли, как мы думаем, японцы Ивлева завербовали. И если он выявит, что так оно и есть, то пусть приступает к решительным действиям по вербовке Ивлева как нашего агента.

Москва, квартира Ивлевых

В пять часов позвонил помощнику Захарова. В этот раз дозвонился без всяких проблем. Он тут же меня с Виктором Павловичем соединил.

— Паша, молодец, что звонишь. Рад, что ты приехал, — бодрым голосом сказал тот.

Интересно, сразу же подумал, он так радуется тому, что я приехал, или просто очень удачно сходил с Гришиным в Кремль, вот у него теперь и настроение такое хорошее?

Может и так быть. А может, в том числе, что одно на другое наложилось. И мне рад, и в Кремль удачно сходил…

— Как съездил? Все там было хорошо? — спросил Захаров.

— Да, Виктор Павлович, прекрасно съездил. Хотел уточнить, появились ли, может быть, ко мне какие-то вопросы?

— А давай мы с тобой, Паша, завтра в полвосьмого утра на привычном месте встретимся, хорошо? Там все и обсудим.

— Прекрасно, — сказал я. — Тем более я вам сувенир привез из Японии, сразу и передам.

Ясно, что сказал это для нашей прослушки, чтобы не искали дополнительного повода для понимания того, с какой целью мы с Захаровым встречаться будем.

Чтобы все логично казалось. Человек, принимающий большое участие в моей судьбе, знает, что я приехал из-за рубежа, и договаривается со мной о встрече, в надежде на то, что я ему хороший какой-нибудь подарок привез. А я тут же это своими словами и подтверждаю.

Я, конечно, с точки зрения прослушки исходил, но Захаров, который, скорее всего, ни о чем таком не задумывается, довольно хмыкнул, и мы попрощались.

К Загиту тоже заходил часа в три дня, но он, скорее всего, в это время на стройке дома вместе с Маратом был. Или шкафами раздвижными занимался, потому что Галия сказала, что сегодня он не дежурит. Тоже дело возможное. Так что заново забежал к Загиту домой уже в шесть вечера. И в этот раз дверь мне открыл он сам, а за его спиной уже Аннушка стояла.

Загит меня обнял на радостях, что я приехал, и все хорошо. С его женой мы с улыбками просто поздоровались. Пригласил их к семи вечера к нам подходить, посидеть в тесном кругу.

Поблагодарили и пообещали обязательно прийти.

А мама от нас уже так и не уходила. Позвонила домой только в шесть вечера, когда Ахмад уже с работы пришел. Велела ему к нам подходить сейчас или к семи часам, если у него там какие-то еще дела есть нерешенные.

К семи все собрались, кроме Жариковых. Они минут на пятнадцать опоздали. Жаловались, что ни одного автобуса почти полчаса не было, а потом сразу два пустых пришло. Честно говоря, совершенно обычное дело сейчас, когда автобусы следящими устройствами не оборудованы, как в двадцать первом веке, а некоторым директорам автобусных парков просто-напросто на этот вопрос плевать. Такое часто случается. Не знаю, правда, в чем смысл для водителей по двое по одному маршруту ездить раз в полчаса, а не раз в пятнадцать минут по одному автобусу, к примеру.

Вполне может быть, что они в парке партию в козла успевали забить за пятнадцать минут лишних, что там сидели.

Нормально общались до того, как Инна приехала. А как сестричка за стол села, так тут же всех перебивать начала и жаловаться на то, что ее подчиненные, некоторые из которых в два раза старше, ее всерьез не воспринимают. Спорят с ней ожесточенно на летучках, вместо того чтобы приказы ее принимать и выполнять. А еще и к ее начальству постоянно ходят на нее жаловаться на выговоры, которые она им при всех на совещаниях делает. Мол, полное безобразие, как они себя ведут по отношению к начальству.

В общем, смотрите все, какая я большая начальница, что у меня вот такие вот даже серьезные проблемы с подчинёнными есть! Вроде и жалоба, но одновременно и самовосхваление…

Решил ей совет добрый дать по поводу жалобы:

— Сестричка, ты лучше, если хочешь кого-то отругать, вызывай его к себе и разговаривай с ним один на один в кабинете, без свидетелей. В особенности если есть за что действительно ругать, а не просто вы характерами столкнулись.

Человек, которого ты при всех отругаешь, зло на тебя в любом случае затаит, потому что с его точки зрения репутацию ему на глазах у всего коллектива испортили. А если ты один на один переговоришь и при этом объективные факты изложишь, в чем он недорабатывает и какие он при этом нормы нарушает, которые должен выполнять по законодательству, то есть шанс, что человек к этому нормально отнесется, и сделает выводы, чтобы на такую беседу снова не попадать. А также на коллективных совещаниях помалкивать начнет. Зная, что у тебя есть что про него плохого остальным сказать, и ясно, что не захочет, чтобы ты это сделала.

Еще один важный момент тоже: некоторые из тех, кто такие смелые, когда весь коллектив рядом, и есть кому их поддержать с претензиями, один на один с начальником становятся совершенно робкими и управляемыми. И две-три такие встречи с разбором полетов один на один потихоньку их приучают к тому, что лучше помалкивать, даже когда у них какая-то поддержка есть.

Разберешься вот так наедине с двумя-тремя заводилами, которые мешают тебе работать на совещаниях, и гораздо легче потом будет сами совещания проводить.

Вместо благодарности Инна тут же возмущенно фыркнула и сказала, нос задрав:

— Паша, ну я еще понимаю, когда ты какие-то советы даешь в делах, в которых разбираешься хорошо. К примеру, как мотоцикл без очереди купить. Тут у тебя опыт уже неплохой, признаю, учитывая, как ты тогда, когда к нам приезжал, ловко все продал, что привез. Но зачем ты советы даешь по вопросу, в котором заведомо ничего не можешь понимать? У меня уже есть опыт руководства коллективом, а ты никогда в жизни ни одним коллективом не руководил. Что ты можешь мне дельного предложить?