Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 23

Но пока что получалось, что прежняя задача по Ивлеву — во что бы то ни стало его в ГРУ тянуть — несколько утрачивает свою актуальность. Вначале нужно понять, в чем заключался интерес резидента ЦРУ к Ивлеву. И как далеко он зашел. Рассматривал ли он Ивлева в Токио с точки зрения вербовки или присматривал за ним уже как за действующим агентом, как его из центральной штаб-квартиры попросили? Потому как если Ивлев уже завербован, то этот интерес вполне логичен. ЦРУ хотело, вполне может быть, убедиться, что к агенту во время его пребывания на территории Японии японские разведслужбы не подкатывают.

Да, сделано это, конечно, было грубо с точки зрения разведопераций. Целому резиденту ЦРУ светиться вот так вот возле действующего агента не стоило. Но, с другой стороны, американцы могли подумать, что уж в Японии-то советские разведслужбы до Ивлева никак не дотянутся, потому и действовали так прямолинейно.

Вполне может быть, подумалось вдруг также Зуеву, что это была намеренная демонстрация флага американцами. Мало ли, ЦРУ прознало, что у японской разведки какие-то планы на Ивлева появились? И резидент ЦРУ специально около Ивлева показался, чтобы продемонстрировать японцам, что этот советский агент уже ЦРУ занят, и им нечего свои планы в отношении него строить. Что же, вполне возможен и такой вот вариант.

Но все же Васильева отзывать от Ивлева он необходимости не видел. Просто задача у него теперь изменится. Не создавать у Ивлева интерес к работе в ГРУ, а выяснить для начала, является ли Ивлев добропорядочным советским гражданином, или агентом западных спецслужб?

Прояснив для себя ситуацию по последующим действиям, генерал тут же вызвал к себе помощника, чтобы отдать ему приказ по полковнику Васильеву. Он должен незамедлительно явиться к нему на инструктаж.

Токио, Sakura hotel

Боянов с Вишневским только под утро, часа через два после своего приезда в отель, решили наконец с гримерами задачу, как изобразить из синяков и фингалов хоть что-то похожее на экзему. Много разных вариантов грима перепробовали, и наконец что-то и получилось. А потом им еще одна мысль в голову пришла. А почему бы им немножко дальше не пойти? Наверное, стоит всем актерам театра такие же «экземы» на лицах изобразить, а то аллергия только у пяти актеров, да еще и такие вспухшие участки на лице, это все же как-то подозрительно.

А если у всех экзема, то и мысли не возникнет о том, что это настоящие синяки и фингалы. Не может же быть так, что вся советская труппа без исключения между собой или с кем-то передралась, чтобы все без исключения актеры в синяках и фингалах красовались? В общем решили, что идея неплохая, и именно так поутру и сделают.

Номер, который им был выделен, конечно же, Боянову с Вишневским не понравился. Ну, чуть лучше, чем комната в благоустроенном советском общежитии. А если взять свежее, только что построенное общежитие, то один в один. Даже удобства на этаже. Отвыкли они уже в таких условиях размещаться.

То ли дело президентский люкс в отеле, в котором Паша их разместил. Вот там красиво жили, как короли. Видимо, подумав об этом, Вишневский и сказал Боянову:

— Слушай, Миша, нам нужно как-то, наверное, Пашу поблагодарить от лица всей труппы, да еще лучше в присутствии всех актеров. Много чего хорошего только из-за Ивлева произошло.

Во-первых, из-за его пьесы мы вообще в Токио попали впервые в жизни.

Во-вторых, он нас в свой шикарный номер заселил, хотя вполне мог этого не делать. Это же его собственный номер.

Ну а то, как он нас с этим гримом выручил, это же только Ивлеву, скорее всего, могло в голову прийти! Надо же вообще было догадаться под театр кабуки труппу замаскировать!

— Ну и сейчас же с этой экземой тоже его придумка, — подхватил его мысль Боянов. — Авось и получится за счет этой идеи с аллергией перед руководством Токийского театра впечатление не испортить при расставании. Полностью согласен с тобой, надо как-то нам сказать ему огромное спасибо от лица всей труппы.

— Было бы неплохо, — сказал Вишневский. — Еще и не тянуть долго с нашей благодарностью. Не приглашать же нам его потом в театр «Ромэн» для того, чтобы перед лицом всей труппы и в ее присутствии спасибо сказать. Давай, может быть, прямо на борту самолета это организуем?

— А что, — встрепенулся Боянов. — Хорошая идея. Все верно, вряд ли Ивлев обрадуется, если мы его дернем к себе в «Ромэн» в Москве чисто для того, чтобы всех артистов собрать и спасибо ему сказать. Мало ли мы какие планы ему сорвем? Парень он энергичный, и явно всегда есть у него чем заняться.

Поутру, только они начали готовиться к выезду и грим накладывать, руководство токийского театра в полном составе практически пожаловало, как они и опасались, прямо к гостинице, чтобы с ними попрощаться. Да еще оба японца сказали, что и в аэропорт с ними проедут, это меньшее, что они могут сделать для труппы, которая так приятно поразила японских зрителей. Ведь такого успеха ни у одной труппы не было ни из Парижа, ни из Лондона, ни из других известных своими театрами городов мира.

Боянов и Вишневский, конечно, как могли, изобразили восторг. Наконец им, кстати, и переводчики их пригодились впервые за долгое время. Минут пятнадцать проговорили с руководством Токийского театра…

А потом, конечно, актеры начали в коридор выходить после того, как грим им сделали.

Боянов с Вишневским, когда узкие глаза японцев округлились при виде крайне странно выглядящих актеров, тут же начали жаловаться в один голос, что, мол, они по незнанию грим на рынке купили. И, видимо, состав этого грима был совсем не тот, что японские артисты используют, потому что сейчас вот выяснилось, что явно какая-то свирепая аллергия из-за грима у советских актеров появилась, и до экземы дело дошло.

Японские коллеги начали, конечно, охать и ахать, говорить, что как жаль, что они к ним не обратились за гримом или вообще не дали гримерам заняться этим гримом при помощи профессиональных средств, которые у них в гримерках несомненно имеются. Боянов с Вишневским выразили свое сожаление, что им в голову это не пришло, потому что им очень хотелось научиться делать этот грим, как положено в Японии. Все же для их гримеров это очень важное искусство.

В общем, как-то попытались выкрутиться, и вроде бы японцы никакого подвоха не заметили.

Токийский аэропорт

Когда в аэропорт приехали, я йены оставшиеся пересчитал. Присвистнул — почти на семьсот долларов еще японской валюты осталось. Да, что-то к шопингу я в этот раз отнесся легкомысленно. А с другой стороны, к чему мне чемоданы набивать, если я скоро в Италию поеду? Мне там одна Диана мои чемоданы доверху набьет подарками, вряд ли получится от нее отбиться, а ведь и Тарек с Фирдаусом тоже вполне могут решить оказать мне восточное гостеприимство. Буду еще, как Миронов, сидеть перед вылетом и голову ломать, что выкинуть из подарков, потому что в чемоданы не помещается?

Ну и главное, что все же когда один раз помрешь, то определенное равнодушие к вещам появляется. По собственному опыту понимаешь, что в могилу шмотки с собой не заберешь. Твое богатство — это воспоминания о минутах общения с родными тебе людьми. Родными как по крови, так и по духу.

Вот этого я в достатке из Японии увезу, неплохо мы все же здесь общались с Бояновым, Вишневским и Мироновым. Намного лучше их как людей узнал, много забавных моментов было, которые приятно потом будет вспомнить.

Жаль, конечно, что Анастасия с нами очень мало общалась. Учитывая ее возраст и профессию, ох, сколько бы она много могла всего интересного нам рассказать! Но именно поэтому она и помалкивает. Тем более наверняка она даже и не Анастасия…

Но что же с йенами делать? Тут, в аэропорту, конечно, магазины есть, но цены тут адские, как в большинстве аэропортов мира. По опыту прошлой жизни, я всего в четырех аэропортах мира милосердные цены встречал. В Нью-Йорке, в Майами, в Минске и Тиране. Во всех остальных все, что в магазинах лежит, минимум в два раза дороже стоит, чем в городе.