Клеймо зверя. Покорись мне, истинная! (СИ), стр. 6

Минария пока боялась меня, но в моих силах это изменить. Она дала нам шанс.

— Не бойся меня, — попросил я у Минарии, заметив, как она дрожит.

Она нервно кивнула, но не нашлась с ответом. А там вернулась Кэссиди и протянула мне блокирующий магию браслет. Я даже не удивился наличию в её спальне такого артефакта.

— Сейчас мы подпишем твой отказ от привилегий посла и титула принца, поболтаем, и вы с Миной сможете уехать, — сообщила она деловитым тоном.

Синие глаза Кэссиди снова стали напоминать льдинки. И лишь по запаху я ощущал, как ей страшно и тревожно. Но вряд ли она боится за себя.

— Уехать? Куда? — переспросила Минария.

— После подписания документов Раун станет бесправным бездомным… котёнком. Твоим личным котёнком, Мина. Тебе придётся о нём заботиться.

Думаю, Кэссиди ещё надеялась на мой взрыв, потому подобрала такую формулировку. А я даже обрадовался. Возможно, если Минария будет воспринимать меня безобидным и бесправным котёнком, сможет присмотреться ко мне и отбросить свои страхи?

— Мяу… — заявил я с улыбкой.

И это того стоило. Кэссиди кашлянула и воззрилась на меня в шоке, а бледность Минарии сменилась смущённым румянцем.

— Подожди? Заботиться? Я должна помочь ему с жильём?

— Забери его пока к себе, а сама поживи у родителей. Потом я помогу ему с жильём. А сейчас… у меня свадьба послезавтра и куча дел, я не вытяну, — ответила Кэссиди почти беспомощно, будто оправдываясь.

И я про себя согласился с Валери, наша принципиальная алхимичка на самом деле мягкая добрячка. По крайней мере, с близкими.

— Да ты и так много делаешь! — возразила Минария.

Похоже, они очень хорошие подруги. Надо бы узнать, каким образом аристократка такого уровня и девушка из простой семьи сошлись.

— На том и решим, — Кэссиди махнула рукой. — Раун, за мной.

Последний раз бросив взгляд на растерянную истинную и вобрав в лёгкие солнечный аромат, я послушно последовал за своей… внезапной помощницей.

— Спасибо, что даёшь нам возможность, — произнёс я, когда мы покинули покои.

Конечно, было бы легче, если бы мне отдали истинную без условий и претензий, но стоит признать, что основное неприятие исходит именно от Минарии. Значит, надо подавить его, тогда у меня появится шанс на возвращение к старой жизни.

— Это её решение, — отрезала Кэссиди. — Мина добрая и сострадательная. Только попробуй обидеть её, Раун, и будешь мечтать о смерти.

От её слов вдоль позвоночника прошёл холодок. Если она так легко блокирует резерв мага, боюсь представить, что может сделать ещё. Хотя и немного любопытно.

— Все алхимики могут лишать магов сил? Что ещё вы умеете? — поинтересовался я.

— Я могу сделать из тебя немощного инвалида, неспособного самостоятельно прекратить своё жалкое существование. Нужны подробности? — иронично уточнила она.

— На самом деле не отказался бы. Любопытно, — признался я.

— Ты ещё и ненормальный, — вздохнула она расстроенно.

— Я маг, Кэссиди, и никогда не сталкивался с алхимией.

— Больше не маг, — напомнила она о неприятном.

Я промолчал. Моё смирение временное. Сейчас для меня главное — остаться с истинной наедине, рассказать о привилегиях и возможностях, которые ждут жену принца Клоуфаста. Любая жительница моей страны многое бы отдала за возможность стать моей истинной, но Минария стоудорка. Возможно, она и вовсе не интересовалась особенностями соседей, ведь практически всю сознательную жизнь прожила в изоляции магического купола.

Но Кэссиди, судя по всему, ещё надеялась на мой отказ, потому провела меня в подвалы дворца, а здесь оставила почти на час в камере для политических заключённых. Надо сказать, дала массу поводов для сомнений, особенно, когда вернулась с кипой документов. Весьма неприятных документов. В конце концов, одно дело отказаться от себя и прошлого на словах, пока вдыхаешь аромат пары, и совсем другое — скользить взглядом по строчкам своих потерь. Но напрягало даже не это. Я сознательно лишал себя политической защиты и всех свобод. После подписания Кэссиди могла просто убить меня. И для неё не наступит никаких правовых последствий и возможных неприятностей со стороны Клоуфаста. Впрочем, брат бы не простил, но это другая история.

— Мне хоть бельё оставят? — спросил ровно, пытаясь навеянной меланхолией скрыть опасения и злость.

Она унижала меня раз за разом. И только понимание её мотивов и вера в Валери заставляли сдерживать характер.

— Выберешь вещи, которые хочешь взять в новую жизнь. Их проверят на сюрпризы, — ответил она. — Подписываешь? У меня и без тебя достаточно забот.

Она откинулась на спинку кресла и чуть поморщилась от боли.

— Можно отложить мой допрос на потом. Когда твои раны заживут и пройдёт свадьба? — предложил ей я, расписываясь в документе.

Сердце задрожало. Мне оставалось только верить в благополучный исход.

— Приступим, — проигнорировав мои слова, она забрала у меня бумаги, просмотрела их, сверила мою подпись с другим документом, даже проверила чернила.

А мне оставалось только в очередной раз убедиться в раздражающей педантичности алхимиков. Ну и мысленно готовиться к жёсткому допросу. Даже, возможно, к пыткам и смерти. Но я надеялся на виде́ние Валери и доброту Кэссиди. И вера в лучшее не подвела. Допрос прошёл довольно мягко, хоть и выматывающе. Меня не пытали, не убили, разве что снова пригрозили мучительной смертью, зато отпустили. Конечно, под охраной, но я был рад покинуть камеру. А скорая встреча с истинной грела душу.

Мне выделили полчаса на сборы, после проверили вещи и забрали почти все артефакты, кроме пары защитных. Остальное обещали отправить на родину, ведь присутствовали и родовые ценности. Следом меня проводили на выход. Здесь ожидал автомобиль, что несколько взбудоражило. В Клоуфасте предпочитали кареты с лошадьми. Уровень развития Стоудора потрясал воображение, о чём я сообщил Минарии, когда залез в салон.

Девушка сразу отодвинулась к окну, глядя на меня с опаской.

— Вам повезло, это одна из последних моделей. Развивает скорость до восьмидесяти километров в час, манёвренная, а конкретно этот автомобиль ещё и защищён от… покушений. Пуленепробиваемые стёкла, усиленный сплав корпуса. Хотя самое интересное, конечно, под капотом. Мотор — настоящее произведение искусства, — и она мечтательно зажмурилась.

— Насколько знаю, ты гениальный механик?

— Не мне судить о моей гениальности, но так говорят, — ответила она, пожав тонкими плечами.

— Что дальше, Минария? Ты позволишь мне жить с тобой?

— Что? Нет, конечно, — придушенно усмехнулась она. — Вы поживёте в моей квартире, пока не подберём вам жильё получше.

— Ко мне можно на «ты». Я больше не принц, а ты моя покровительница, Минария.

— Но мы по-прежнему незнакомцы, — ответила она как-то обречённо.

— Это изменится, если ты позволишь себе узнать меня.

— Связь точно не разорвать? — спросила она напряжённо.

— Не разорвать, — отозвался я, задохнувшись на миг.

— И вы погибнете без меня?

— Да, от тебя зависит моя жизнь и смерть. Но связь начала устанавливаться. Возможно, и ты погибнешь, если я умру.

Голубые глаза расширились от ужаса.

— У нас нет выбора, Минария, но от нас зависит, к чему мы придём. Мы можем полюбить, а можем погибнуть. Что выбираешь ты?

— Изучить связь с научной точки зрения, — она отвернулась к окну, когда машина тронулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Оборотни вряд ли вообще пытались разорвать истинную связь. Но мы в Стоудоре, и у меня в распоряжении самые передовые методы исследования. Уверена, мы найдём выход из нашей ситуации, не портя друг другу жизнь. Не воспринимайте выданный вам шанс согласием на отношения. Я дала вам шанс на жизнь.

Её слова принесли ужас в сознание и вызвали глухое неприятие. Потому я решил промолчать, но понял, что Минария лишь выбрала оптимальный вариант между совестью и свободой от меня.

/Минария/

Никогда поездка до моей квартиры не проходила так нервно. Я ощущала присутствие оборотня каждой клеточкой тела, кажется, даже улавливала его терпкий аромат и жадность прикосновений звериного взгляда. Он постоянно смотрел на меня, будто пытался насытиться моим образом. Метка снова жгла кожу. И несмотря на проведённое Кэссиди воздействие, я ощущала влечение к Рауну и лёгкое возбуждение. Но если бы не алхимическое вмешательство, мне было бы намного хуже. Думаю, я бы позволила ему всё. Сама бы попросила. И это ужасно!