Клеймо зверя. Покорись мне, истинная! (СИ), стр. 19

— Не соблазняй, — повернув мою голову в сторону, проурчал он мне на ухо. — Мы ведь оба понимаем, что потом ты опомнишься и будешь жалеть. Не хочу снова ощущать запах твоих слёз.

Его слова действительно заставили немного собраться. Я медленно выдохнула и на миг прикрыла глаза.

— Это нормальная реакция, Минария. Мы связаны, тебя тянет ко мне. Но я зря так тянул с новой встречей. Нам нужно чаще дышать друг другом, чтобы не терять контроль, — его губы касались ушка и посылали по телу дрожь, оттого смысл слов доходил до меня медленно, словно сквозь плотный фильтр. — Но запомни, если продолжишь изматывать себя работой, я буду тебя отвлекать. Именно так, Минария. Поэтому пообещай, что сегодня рано ляжешь и позволишь себе поспать подольше, чтобы встретить родителей отдохнувшей и полной сил.

— Обещаю, — прохрипела я, на миг обхватывая подушечку его большого пальца губами.

Раун задохнулся и отдёрнул руку.

— Идём, я тебя провожу, — он снял меня со стола и аккуратно поставил на ноги. — Пора спать, драгоценная моя.

Я пребывала в чувственной растерянности, потому не смогла напомнить о нашей договорённости. Наоборот, его слова осели теплотой в груди. Истинность — странный механизм. Но он наверняка прекрасен в своей сути, когда его шестерёнки движутся на добровольной тяге. Нам не повезло, эта вселенская нить связала двух совершенно разных по мышлению существ. К счастью, мы пришли к компромиссу. Впрочем… до счастья далеко. Мы лишь на этапе приемлемости, возможности сосуществования. От этих мыслей стало грустно.

Раун действительно проводил меня до моих покоев, но входить не стал, думаю, не рискнул. Потому мы прощались в проходе моей гостиной.

— Помнишь, как я ласкал тебя в твоей ванной? — вдруг спросил он, склонившись к моему ушку.

Я вспыхнула от воспоминаний. Тогда он напугал, столкнул меня с тем, что невозможно контролировать. Но в своём нынешнем состоянии мне удавалось помнить только ощущения.

— Ты можешь так же, Минария. Дай себе разрядку, — шепнул он, отстраняясь, и так порочно улыбнулся, что у меня ослабли коленки.

— Попробую, — тоже шёпотом отозвалась я. — Спасибо за заботу, Раун.

А он как-то тяжко вздохнул. Звериный взгляд потускнел.

— В чём дело? — смешалась я.

— Ты упоминала сказку, которую себе выдумала. Но ни одна сказка не воплотится в жизнь, если не прилагать усилий, Минария. Может, пора перестать мечтать и творить сказку в жизни?

— Я…

— Не отвечай, — он поднял руку, останавливая меня. — Иди отдыхать, — и провёл кончиками пальцев по моей щеке.

У меня перехватило дыхание, и от прикосновения, и от глубины его слов. Я учусь жить в новых обстоятельствах, искать хорошее в окружающем, но не позволяю себе размышлять о будущем с Рауном. А ведь мой выбор ограничен и в отношении мужчин. Истинная связь не позволит мне быть с кем-то другим, да и сам Раун тоже, не говоря о принятии обществом. Мы муж и жена по законам оборотней. Я могу злиться и отказываться от данности своей жизни, действовать назло Рауну, беситься, но это лишь сделает нас обоих несчастными. Только и принять сложно, он по-прежнему для меня незнакомец. Но я могу позволить себе узнать его, ведь то, что удалось увидеть, больше не пугает, а… интригует и греет душу. Лишь бы это не оказалось фальшью. Но никто меня не торопит, есть время разобраться.

— Спокойной ночи, Раун, — улыбнулась я.

— Сладких снов, солнце, — он тоже улыбнулся, но как-то грустно.

Я прошла в свои покои, а оттуда сразу двинулась в купальню. С Лалией мы договорились о предоставлении мне большей самостоятельности, потому она давно спала у себя. Можно было не переживать, что кто-то войдёт.

Вода зажурчала, наполняя каменную чашу ванны. Я замерла рядом и принялась стягивать с себя одежду. Кожа казалась наэлектризованной. Скольжение ткани проносилось томительными разрядами по телу, концентрируясь тянущей потребностью между ног. Раньше бы я засмущалась, а сейчас меня вело. Раун явно поступил разумно, что не стал заходить в покои.

«Помнишь, как я ласкал тебя…», — всплыли в мыслях его слова.

Я пошатнулась на слабых ногах и вцепилась в край ванны, чтобы не упасть. Пальцы коснулись тёплой воды. Даже не заметила, как она наполнилась… Всё ещё пребывая в своих мыслях, я выключила смеситель, забралась в воду и откинулась на каменный бортик ванны. Жар охватил тело, учащая дыхание. И я сама не заметила, как провела рукой по внутренней стороне бедра.

«Драгоценная моя», — почти явственно раздалось в мыслях урчание Рауна, и я простонала, когда пальцы скользнули между чувствительных складочек.

И так раз за разом, то ускоряясь, то останавливаясь в особо чувствительной точке. Взгляд затуманился, окружающее отдалилось. Вторая рука стиснула потяжелевшую грудь, зажала сосок между пальцев. И внутренности сжало в сладком спазме. Помещение пронзил мой стон. На миг приоткрыв глаза, я нервно хихикнула. Естественно, раньше ласкала себя, но никогда не испытывала подобного возбуждения. В этом Раун оказался прав.

Я снова прикрыла глаза. Мягкие поглаживания продолжились. Неторопливые, иногда резкие и дёрганные. Пальцы ласкали складочки, поднимались к чувствительному бугорку и проникали внутрь. Я больше не сдерживала стонов. Ласкала себя и ловила эйфорию каждого мгновения. А перед мысленным взором стоял образ Рауна. Звериные глаза заглядывали в душу. И когда я вновь воспроизвела в памяти его урчание, внутренности сжало, пальцы стиснуло в ярких судорогах. Мысли покинули голову, отодвигаясь яркими мгновениями экстаза. Громко крича от восторга, я вздрагивала в воде и улыбалась. Мне было так хорошо.

Когда всё закончилось, я ещё долго лежала в воде с закрытыми глазами и наслаждалась моментами полнейшей расслабленности. Снова Раун оказался прав: разрядка прочистила голову. Меня тянуло к нему, но не так неистово, как после поцелуя. Воздействие связи отпустило. Но оно никогда не исчезнет. Нужно решать: продолжать бегать от Рауна, ограничиваться его запахом и собственными ласками или попытаться узнать его и, возможно, прийти к общему счастью. Если он не врёт, если на самом деле такой, каким сейчас себя показывает, у нас есть шанс.

— Мама! Папа! — как только родители спустились по трапу, я словно маленькая девочка бросилась в их объятия.

Встреча проходила в порту, Раун лично вывез меня на карете и окружил охраной, позволяя встретить родных у корабля. Но я надеялась, что смогу вести себя сдержаннее, хотя бы не реветь, да не вышло.

— Что же ты, дочка? — мама гладила меня по голове.

Голубые, как у меня, глаза тоже наполняли слёзы, но она пыталась улыбаться. Длинные светлые волосы с прядями седины трепал морской ветер.

— Я так скучала, — призналась, часто всхлипывая.

— Мы созванивались каждый день, — проворчал мой педантичный и сдержанный отец.

В отличие от нас с мамой, он был шатеном с серыми глазами. Но и в его случае возраст серебрил облик. Мои родители давно немолоды, когда в их жизни появилась я, они почти отчаялись получить продолжение своей любви, потому я старалась меньше их волновать и носить только хорошие новости. По этой причине и не поехала к ним после встречи с Рауном, о чём множество раз жалела. Пытаясь уберечь их, я лишила себя возможности побыть с ними в домашней обстановке перед тем, как моя жизнь кардинально изменилась.

— Но я всё равно скучала, — проворчала, утыкаясь лицом в грудь отца.

Он крепко обнял меня и похлопал по спине.

— Теперь мы вместе, Мина, — успокаивающе произнёс он. — Соберись, дочка. Ты же теперь принцесса целой страны.

Его слова пронеслись ошеломлением в мыслях. Я резко выпрямилась и перевела взгляд к ожидающему чуть в стороне Рауну. Мне пока сложно воспринимать себя принцессой, наверное, потому, что я почти не взаимодействую лично с источником своего статуса.

— Гэврил и Стела, рад личной встрече, — он приблизился, крепко пожал руку моему отцу и поцеловал ручку моей матери, отчего она зарделась.