Боярский сын. Боец часть первая (СИ), стр. 8

— Видите ли, князь… Я слышал о делах в Мытищах. И, признаться, был очень хорошо знаком с нашим общим знакомым… Мезинцевым.

Смельцов картинно, с глубокой скорбью вздохнул.

— Искренне сожалею, что Константин Егорович закончил свой путь так бесславно. Отправиться на Рубеж в качестве пушечного мяса… Какая трагедия. Ведь достойный был человек, светлая голова! И, между прочим, оказывал немало весьма специфических услуг разным уважаемым людям.

Лицо Фрола Терентьевича даже не дрогнуло.

— Таково было решение нашего императора, — сухо отчеканил князь. — А раз все мы ходим под государём, то стоит принять это решение с покорностью и безоговорочно согласиться с ним.

Иван Титович на экране тут же вытянулся, только что не козырнул.

— Истинная правда, Ваше Сиятельство! Долгие лета императору и всей его августейшей семье! — торопливо закивал он. — Однако же, я побеспокоил вас вовсе не по этому поводу. Конечно, такие вещи лучше бы обсудить с глазу на глаз… Относительно того, чем лично я, скромный слуга, мог бы помочь князю Долгополовому. Разумеется, в обмен на ваше высокое покровительство.

Фрол Терентьевич чуть прищурился. В его глазах мелькнула тень брезгливого любопытства.

— А так ли мне нужна ваша помощь, Иван Титович? — медленно, растягивая слова, спросил князь. — Признаться, я не до конца понимаю вашего жгучего желания помочь мне. В чём бы то ни было.

На это Смельцов лишь широко, понимающе улыбнулся, обнажив ровный ряд дорогих фарфоровых коронок.

— О, Ваше Сиятельство… Как я уже обмолвился, я был чересчур хорошо знаком с покойным — простите, сосланным — Мезинцевым. И был весьма плотно вхож в его дела. В том числе и в те, что касались недавних событий, — Смельцов сделал многозначительную паузу. — Что до моей помощи… Вы можете прямо сегодня услышать одну очень хорошую, просто замечательную новость. А уже потом сами решите — нужна ли вам помощь Смельцова, или нет? Я буду надеяться, что мы сподвигнем свои силы на дружный и крепкий союз.

Князь молчал, сверля собеседника тяжелым взглядом. Он не собирался ничего говорить этому боярину. Да и что он мог сказать? Кто знает — не ведётся ли запись с другой стороны, поэтому нужно быть крайне осторожным. Особенно после случая с обнаружением лабораторий Опасных земель.

Конечно, никто не связывал эти лаборатории с князем, да и Мезинцев понимал, что если он откроет рот, то его семье несдобровать. Но… вот прозвучал звонок от боярина с владимирской земли и у князя невольно участился пульс. Надо бы разузнать — чего этому боярину нужно и… как он может помочь князю. Что же, остается только набраться терпения и подождать озвучивания «замечательной» новости.

— Ну что же, на этом я поспешу откланяться и более не смею докучать вам, Фрол Терентьевич, — Иван Титович на экране почтительно склонил голову, когда пауза затянулась. — Хорошего вам дня.

Князь Долгополый лишь коротко, едва заметно кивнул в ответ. Экран мигнул и погас, погрузив часть кабинета обратно в сумрак.

Фрол Терентьевич стоял неподвижно, глядя на темный монитор. Хорошая новость? От человека, который был «чересчур хорошо знаком» с Мезинцевым?

Что ж… Игра на шахматной доске Империи только набирала обороты. И, кажется, на ней появилась новая, чем-то интересная фигура.

В воздухе кабинета, где еще витало эхо разговора со Смельцовым, внезапно раздался новый звук. Резкая, режущая слух трель скрытого канала связи. Этот звук заставил Фрола Терентьевича вздрогнуть так, словно к его спине приложили оголенный провод.

Обычно невозмутимый князь сейчас буквально метнулся к рабочему столу. Он рухнул в кресло и судорожно, трясущимися пальцами выкрутил тумблер громкости на самый минимум, чтобы звук не покинул пределов его стола. Только после этого, сделав глубокий вдох, он нажал на пульсирующую красным цветом сенсорную кнопку приема.

Экран мигнул, исказился серыми помехами, а затем на нем возникло изображение, от которого капли крови в жилах Долгополого мгновенно превратились в ледяную морошку.

На мониторе, в полумраке восседала молодая, невероятно красивая беловолосая девушка. Её кожа светилась снежной бледностью, а белое платье, похожее на саван, опускалось рукавами на подлокотники жуткого трона. Трона, целиком и полностью сложенного из выбеленных, отполированных до блеска человеческих костей — переплетенных ребер, оскаленных черепов и массивных берцовых костей. Девушка неторопливо попивала густую темную жидкость из изящной чаши, вырезанной в форме распустившегося бутона розы.

Кровь? Или томатный сок?

Губы после глотка оставались алыми… Пока их не облизнул кончик быстрого языка.

Князь сглотнул вставший поперек горла ком. Весь его аристократический гонор моментально испарился, оставив только животный страх. Фрол Терентьевич торопливо вскочил и склонился перед экраном в глубоком, подобострастном поклоне, едва не касаясь лбом полированной столешницы.

— Счастлив лицезреть вас, моя Госпожа, в вашем неоспоримом великолепии и ослепительной красоте, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос звучал ровно и почтительно.

Беловолосая красавица на экране отвела чашу от безупречных губ. На них опять остался тонкий, кроваво-красный след. Она чуть заметно, краешком рта, улыбнулась. И от этой улыбки Долгополый инстинктивно поежился.

— А не хочешь ли ты меня обрадовать ещё больше, мой верный князь? — её голос прозвенел колокольчиковым переходом. — Может, в этом вашем суетливом мирке найдётся какая-нибудь по-настоящему хорошая новость, которая развеет мою грусть-тоску? Мне здесь так невыносимо скучно…

Долгополый поклонился ещё раз, чувствуя, как по спине, под дорогой тканью рубашки, покатилась холодная капля пота.

— Моя Госпожа, уверяю вас, я предпринимаю абсолютно все мыслимые и немыслимые меры, лишь бы только вы были довольны, — торопливо забормотал он. — Мои люди работают день и ночь. И смею вас заверить: в самое ближайшее время вы услышите очень, просто исключительно хорошие новости! Наш план вскоре приблизится к своему завершению…

Девушка лениво склонила голову набок, её темные, бездонные глаза уставились на князя сквозь экран.

— Вот как? — она чуть приподняла идеальную белую бровь. — И какие же конкретно новости ты имеешь в виду, Фрол? Просвети меня.

Долгополый замялся. Язык вдруг стал сухим и неповоротливым, словно набитый древесной стружкой.

— Я… моя Госпожа, я предпринимаю все меры, чтобы вы были всецело довольны… — повторил он, как заведенная кукла, понимая, что звучит откровенно жалко.

И тут лицо девушки начало меняться. Это произошло за долю секунды. Прекрасные, ангельские черты вдруг немного исказились. Кожа словно истончилась, стала пугающе полупрозрачной, и сквозь маску красоты проступил жуткий, оскаленный в вечной насмешке человеческий череп. Глазницы полыхнули багровым, адским пламенем.

— Принимаешь меры⁈ — голос девушки больше не звенел колокольчиком. — Я потеряла уже двух сыновей в ничтожной столице! Двух! И смеешь кормить меня пустыми обещаниями⁈ Неужели смерть моих ребят — это и есть твои «хорошие новости»⁈

Фрол Терентьевич побелел так, что стал цветом кожи схожим с цветом волос девушки. Он вжался в кресло, судорожно хватая ртом воздух.

— Отвечай мне, смертный червь! — рявкнула беловолосая, и иллюзия черепа исчезла, вновь сменившись прекрасным, но перекошенным от первобытной ярости девичьим личиком. — Отвечай — какие новости после такого могут быть для меня лучшими? Что смерть уже постучалась в мои двери и стоит с косой на пороге, пока ты тут разглагольствуешь о своих «мерах»⁈

Князь судорожно сглотнул. Паника железными когтями сдавила горло, перекрывая кислород. Он лихорадочно зашарил безумными глазами по своему идеальному рабочему столу, словно надеясь найти там шпаргалку с правильными ответами. Взгляд метнулся к экрану, к багровым отчетам о финансовых махинациях.

— Нет! Нет, Госпожа, умоляю, выслушайте! — выпалил он, подаваясь вперед. — Я приготовил удар, от которого они никогда не оправятся! Сегодня. Прямо сегодня в полночь будет массированно атакован главный сталелитейный завод Ярославских на Урале! Тот самый, что отливает зачарованную сталь для тяжелых доспехов!