Боярский сын. Боец часть первая (СИ), стр. 44

Моя рука на её талии чуть сжалась, притягивая её еще ближе. Она не стала сопротивляться. Напротив, мягко положила голову мне на плечо. Её волосы пощекотали мне щеку.

Я закрыл глаза, полностью отдаваясь музыке и моменту. Внутри меня всё успокоилось. Затих внутренний ведарь-циник, замолчал расчетливый аристократ. Остался только восемнадцатилетний парень, который просто танцует с красивой девушкой и кайфует от этого.

Музыкальная композиция подходила к концу. Басы стали тише, вокал перешел в проникновенный, протяжный шепот.

И тут, когда музыка почти закончилась, словно повинуясь какому-то порыву, я неожиданно даже для самого себя сделал то, чего вообще не планировал.

Я остановился. Мягко, но властно привлёк её к себе. Скользнул рукой вверх по девичьей спине, зарылся пальцами в густые, шелковистые волосы на затылке. Любава вскинула голову, её глаза широко распахнулись в немом вопросе.

Я не дал ей возможности спросить, а быстро наклонился и поцеловал в приоткрытые губы.

Её губы оказались невероятно мягкими и нежными. Сперва она замерла, словно пораженная током, её тело напряглось. Но уже в следующую секунду она ответила на поцелуй. Ответила горячо, искренне, без всякого аристократического жеманства.

Я углубил поцелуй. Когда между нашими губами скользнул шустрый, горячий язычок и соприкоснулся с моим языком, меня как будто ударило разрядом в двести двадцать вольт.

Вкус вина на её губах, аромат духов, стук сердца — всё это смешалось в безумный, пьянящий коктейль.

Это длилось всего лишь пару мгновений. Как будто короткая, яркая вспышка в неоновой темноте.

А потом Любава резко, словно очнувшись от наваждения, отстранилась. Её щеки пылали пунцовым румянцем, а глаза растерянно бегали по моему лицу. Она прижала пальцы к своим губам, словно не веря в то, что сейчас произошло.

— Мне… мне пора домой, — сбивчиво, хриплым шепотом пробормотала она, отступая на шаг.

— Любава… — начал было я, протягивая руку.

Но она отшатнулась, качая головой.

— Нет, Елисей. Не надо. У меня… у меня срочно появились дела. Мне нужно идти. Простите. Я не могу больше оставаться.

Она развернулась и, почти срываясь на бег, бросилась к лестнице, ведущей в нашу ложу.

Я остался стоять на танцполе один, чувствуя, как колотится сердце и как горят губы. Поймал сочувствующий взгляд бармена.

Ядрёна медь! Что это сейчас было? Старый дурак, не удержал гормоны в узде!

Начал медленно подниматься по ступенькам в ложу.

Любава уже накинула пальто. Она суетливо, не глядя мне в глаза, прощалась с ребятами.

— Миша, еще раз поздравляю с победой! Ты был великолепен! — быстро протараторила она, натягивая перчатки. — Мизуки, спасибо за прекрасный вечер. Но мне… мне правда пора бежать. Отец звонил… срочное семейное дело. До свидания всем!

Она помахала на прощание, подхватила сумочку и, так ни разу и не взглянув в мою сторону, пулей выскочила из ложи, а затем и из клуба.

Мишка сидел на диване с недоеденной виноградиной в руке, вытаращив на меня глаза. Мизуки стояла у столика, сложив руки на груди, и её правая бровь была изогнута чуть ли не вопросительным знаком

Они оба смотрели на меня так, словно я только что на их глазах превратился в Курганного Мертвяка и станцевал ламбаду. В их взглядах ясно читалось: «Ну и что ты, придурок, снова ляпнул такого, что девка сбежала, как ошпаренная?».

Я постоял пару секунд под их перекрестным прицелом. Вздохнул. Провел рукой по волосам. А затем криво усмехнулся и философски развёл руками в стороны.

— Похоже, что это любовь, ребята! — констатировал я факт, плюхаясь на диван и наливая себе стакан ледяной минералки. — Или осеннее обострение. Пока не разобрался.

Мишка наконец-то проглотил виноградину и разразился таким громовым хохотом, что заглушил клубные басы. Мизуки лишь покачала головой, пряча хитрую улыбку за бокалом с коктейлем.

А я сидел и думал о том, что губы у этой заносчивой аристократки на вкус оказались слаще любого эликсира. И, возможно, мне стоит почаще выключать внутреннего старика-ведаря и давать волю молодому Елисею. В конце концов, я заслужил немного безумной студенческой жизни.

Глава 19

Отцовской машины в гараже не наблюдалось, когда я, наконец, добрался до нашего родового особняка. Также не хватало машины сопровождения. Территория встретила меня привычными цепкими взглядами безопасников, которые после недавнего разноса Гордея обозревали пространство с усердием параноиков.

Ну да, Гордей всё-таки выцепил, как на территорию проникла фигурка Мизуки, минуя все препоны, и такую взбучку устроил, что здоровенные мужики только затылки почёсывали.

Внутри дом дышал спокойствием. Тем спокойствием которое бывает только в благопристойных особняках, где даже половицы скрипят исключительно по делу и с должным уважением.

Я снял в холле верхнюю одежду, стянул ботинки с натруженных за день ног. Да уж, денёк сегодня выдался. Ристалище чести и та непонятная незнакомка. А также клуб, танцы, сбежавшая аристократка и внезапный поцелуй, от которого до сих пор слегка покалывало губы…

Эмоциональные качели сегодня раскрутились так, что центрифуга для подготовки космонавтов нервно держала пиво в сторонке.

Я с удовольствием потянулся. Последнее время слишком много событий произошло. Слишком много. Может, пришла пора взять паузу и немного расслабиться? Жаль, что для баньки уже позднее время, а то бы с удовольствием сейчас бы попарился.

— Молодой господин чего-нибудь желает? — рядом бесшумно возник слуга Спиридон.

— Если только чай и пару бутербродов в комнату. Спасибо! — подмигнул я в ответ.

— Будет исполнено, — поклонился слуга.

Он собрался было исчезнуть, когда я чуть притормозил его:

— А где отец? Милослава?

— Они изволили отбыть два часа назад, — ответил слуга и уточнил на всякий случай. — Молодого господина Яромира тоже нет на месте.

— Ну ладно, поживём без них!

Только я доковылял до своей комнаты и бухнулся на кровать, вытянув ноги, как в кармане завибрировал телефон. Святослав Васильевич? Лёгок на помине.

Я нажал кнопку приема, уже готовясь к допросу.

— Да, отец. Приветствую!

— Елисей, — голос главы рода прозвучал ровно, с легкой долей усталости, присущей людям, которые привыкли управлять судьбами сотен подчинённых. — Гордей только что доложил, что ты прибыл в особняк без приключений. Это не может не радовать.

— Всё нормально, отец. Прибыл, в целости и сохранности. Дом стоит, слуги на месте. Всё в штатном режиме.

Возникла короткая пауза. Я почувствовал, как отец там, на другом конце линии, недовольно хмурится. Прямо представил его нахмуренные брови.

— Ты видел Яромира? — поинтересовался он. — Я звонил ему сегодня дважды. И всё время абонент был вне зоны действия сети. Для наследника рода, который находится в условиях повышенной боевой готовности отключать средства связи — непозволительная роскошь.

Я почесал затылок. Сдавать брата со всеми его гормональными вывертами и странными пассиями с белыми волосами было как-то не по-пацански. Однако, и откровенно врать тоже не стоило. Мы же с Яромиром не обговаривали легенду для отца. И если Яромир всё-таки ответит, и ответит неправильно, то я влип.

— Видел его сегодня в компании братьев Рязанцевых, — я выбрал самую безопасную и правдивую из формулировок. — Они вроде как собирались что-то обсуждать на даче Всеволода и Глеба. Может, увлеклись учебным процессом или забрели в место, где связь не ловит. Ты же знаешь этих «ботаников».

— Ботаников… Ха! Загулял, значит, — проговорил Святослав Васильевич, и в его голосе прорезались нотки сурового отца. — Ну-ну. По возвращении нужно будет серьезно поинтересоваться его успеваемостью в Академии. А то слишком часто мой доблестный сын перестал ночевать дома. Понимаю, конечно, дело молодое и кровь кипит, да и Яромир уже вполне взрослый человек, и сам несёт полную ответственность за свои действия. Но… — отец сделал многозначительную паузу, — родительский контроль, особенно перед возможной бурей, лишним не бывает. Чтобы потом не пришлось вытаскивать его из какой-нибудь грязной истории.