Губернатор мусорного острова (СИ), стр. 6

— Не такие уж они и тупые, — возразил я, — Мы с тобой остались без оружия.

Шум на сухогрузе поднялся, когда мы отгребли метров на триста. Мы видели пороховые вспышки и слышали грохот от выстрелов, но, по-моему, вертухайки стреляли просто наугад по скоплениям качающегося на волнах мусора, принимая его за нас. В темноте что угодно может померещиться.

Мы выбрались на относительно чистую воду, грести стало полегче. Правда и волна здесь была выше. Когда удалились от берега примерно на километр, Аврелий предложил сменить курс.

— Вик, нет смысла дальше уходить в открытое море, — сказал он, вкладываясь в гребки, — Там волна будет еще выше. Берем курс на запад.

— Думаешь, в Турцию плыть не стоит? — спросил я как бы в шутку.

— До Турции на шлюпке не доплывем, — вполне серьезно ответил юноша.

В темноте он не видел, как вытянулось мое лицо, а я удержался от дальнейших расспросов. Так-то я и сам предполагал, что мы можем находиться на Черноморском побережье. Вот только до сих пор я не хотел верить, что мы в России. Россия, оккупированная Британией и превращенная в мусорный полигон, — в такое верить совсем не хочется.

Около часа гребли на запад, лишь изредка подстраивая курс так, чтобы волна не шла поперек борта.

— Теперь уже можно идти к берегу, — сказал Аврелий, — Мы оторвались достаточно далеко.

— А если вертухайки прочесывают берег?

— Они не могут прочесывать его всей командой, иначе остальные работники тоже разбегутся, — возразил юноша, — Скорее всего отправили группу из нескольких человек. Но разделяться они не станут. Так что, Вик, вероятность напороться на вертухаек исчезающе мала.

К сожалению, кое-чего юноша все же не учел. Он не предполагал, что у охраны имеется моторная лодка. Мы ее не увидели, зато услышали приближающийся шум мотора. Мы перестали грести и легли на дно шлюпки. Какое-то время шум движка становился громче, а затем стал стихать.

— Они прошли мимо, Вик, не заметили, — почему-то шепотом сообщил юноша, — Гребем к берегу. Будем надеяться, пронесет.

Не пронесло. Через некоторое время мы снова услышали приближение моторки. На этот раз нас засекли. Мы обреченно глядели, как приближается идущий прямо на нас катер. Его белая галогеновая фара нещадно била по глазам.

— Попались, любовнички, — крикнула та, что меня обыскивала сегодняшним утром, а вечером попалась мне на надстройке, — Руки держать на виду. Одно резкое движение, нашпигуем свинцом.

Мы бросили весла и подняли руки над головой. Дамочка пылает гневом, похоже, осталась не в восторге от моего вечернего садо-мазо-обслуживания. И вот пойми этих баб, чего им надо на самом деле?

— В катер по одному, — продолжала командовать вертухайка, — Сначала старший. Молодому сидеть.

Катер поравнялся со шлюпкой борт о борт. На нас с Аврелием было нацелено сразу четыре карабина на этот раз, я уверен, настоящих. Сперва мне было велено вытянуть правую руку, на которой мне защелкнули браслет наручника. Вторую дужку вертухайка защелкнула на толстом поручне, закрепленном вдоль борта катера. Только затем мне велели перелазить в катер целиком.

Пока я забирался в катер, Аврелий решился на отчаянный и бессмысленный поступок. Он сиганул со шлюпки в воду. Вертухайки открыли азартную пальбу со всех четырех стволов. Они могли просто дождаться, когда парнишка вынырнет и только потом начинать стрелять, но у дамочек явная нехватка выдержки, чем я и воспользовался.

Они перестали обращать на меня внимание, полагая, что будучи пристегнутым к поручню, я сделать ничего не могу. И пока они шмаляли в черную морскую воду как в копеечку, я достал из инвентаря свое кайло.

Мне пришлось частично опорожнить хранилище харвестера, потому что больше трех элементов он не держит. Как упал на дно катера полукилограммовый слиток меди, в грохоте стрельбы не слышал даже я. Приставил клюв кайла к поручню и дал команду на сбор ресурсов. Кусок поручня исчез, харвестер отчитался о том, что собрал для меня новые полкило, но теперь уже железа, я был свободен.

Я ринулся от кормы к носу, как носорог, спасающийся от пожара, собрав по пути всех четверых вертухаек. Через секунду все они валялись в одной куче, а я на этой куче был сверху. Особо не разбираясь, надавал увесистых оплеух по принципу «куда попадет». А попадало хорошо, рука у зерга тяжелая.

Мой натиск был настолько ошеломителен, что сопротивляться они даже не пытались. Половина карабинов и так уже попадала в воду, остальные я откинул к корме. Затем и пистолеты поотбирал, оставив вертухаек безоружными.

— Аврелий! — заорал я, — Ты живой?

Я увидел, как его голова показалась над водой метрах в двадцати от катера. После глубоководного заныривания у него не осталось сил отвечать. Он только пошлепал ладошкой по поверхности воды, давая понять, что жив.

— Значит так, дамочки, — кратко обратился я к сильно помятым вертухайкам, — Вам повезло, что женщин я без крайней нужды не обижаю. Но постарайтесь больше мне на глаза не попадаться. Весла из шлюпки я забираю, но саму шлюпку, так и быть, оставлю. Правда, вы в ней своей глупой пальбой дырок наделали, она скоро затонет.

Затем со словами «женщины на судне — это к несчастью», я повыкинул всех вертухаек в воду, как Герасим четырех Му-му. Последней борт катера покидала моя знакомая, с которой за последние сутки у меня имелись неоднократные телесные контакты. «А жопа у нее зачетная, есть за что ухватиться» — подумал я, переваливая ее через борт.

К катеру подплыл Аврелий и я затащил его на борт. Что я там говорил про женщин на судне? — поторопился с высказываниями… видимо, чтобы облегчить заплыв, Аврелий избавился в воде от обуви, великоразмерной куртки и мешковатых штанов, оставшись в одной насквозь мокрой майке, облепившей тело.

Лицо отмылось от сажи, волосы перестали торчать колтуном. Одним словом, нырнул в воду чумазый подросток, а из воды вылезла молодая привлекательная женщина. Мускулистые предплечья ее совершенно не портят, они же не перевиты раздутыми венами как у качков. У гимнасток в сущности примерно такие же. Я покачал головой недоверчиво и завел катер.

— Ну и как мне тебя называть теперь? — спросил я, ведя катер по морю, — Аврелий или все-таки Аврелия?

Глава 5

— Аврора, — ответила она.

— Красивое имя. Тебе идет.

— Давно догадался? — спросила она, видя, что я не очень удивлен.

— Как только тебя увидел, сразу подумал, что лицо для парня слишком красивое. И фигуру не скроешь, как не сутулься. Хотя твоя чумазость поначалу ввела в заблуждение.

Наверное, мои слова слова прозвучали так, будто я жду от нее пояснений, но пояснять она все равно ничего не стала, сидела молча, обхватив себя за плечи. Ночь принесла прохладу, а она была в мокрой майке, хотя виду не подавала, что задрогла.

Я порылся в бардачках и рундучках, нашел махровое полотенце и комплект женского теплого нательного белья, видимо, припасенный вертухайками как раз на такой случай.

— Вот возьми, Аврора, вытрись, переоденься. Обуви, к сожалению, не нашлось, но хоть что-то.

— Спасибо… Вик…

— Раз уж ты открыла свое имя, я тоже открою свое. Мое полное имя — Виктор, но давным давно меня все зовут Вик.

— Давным давно? — с усмешкой переспросила Аврора, намекая на мой возраст.

— Последние лет двадцать точно, — я усмехнулся ответно.

— Вик… отвернешься?

— Да пожалуйста… пожалуйста… — я повернулся к штурвалу.

Через пару минут она подошла и встала рядом со мной, тоже стала смотреть на полоску моря, освещенную фарой катера. Махровое полотенце она намотала на голову, скрыв короткую стрижку, и потому совсем перестала походить на мальчика. В обтягивающем фигуру белье выглядела она по женски привлекательно, я бы даже сказал, волнующе.