Признание (СИ), стр. 20

— Что это? — насторожилась девушка.

— Это очередная проблема, которую нам придётся решать, — ответил я, понимая, что просто отнести нашу находку в ювелирную лавку не выйдет. Ювелиры наверняка связаны с хранителями порядка и доложат о самородках, а мне такие проблемы не нужны.

Из всех моих знакомых был всего один человек, у которого я мог спросить совета. Пусть я не уверен в его порядочности, но он мне должен, а потому есть определённая уверенность получить помощь, или хотя бы совет.

Я набрал Образцова, а после короткого телефонного разговора договорился с ним о встрече в «Срубе».

— Евгений Викторович, я хочу знать что случилось с прежним хозяином квартиры, ключи от которой нам вручили, — произнёс я.

— Полагаю, вы интересуетесь не просто так, — сощурился сыщик. — Выкладывайте с чем пришли, а я подумаю что смогу вам рассказать.

Я молча достал свёрток, в котором лежали обнаруженные самородки, и положил его перед имперским ищейкой.

— Превосходные экземпляры, — покачал головой мужчина, обернул их носовым платком и только после этого взвесил в руке. — Грамм семьсот будет. А к чему ваш вопрос о владельце вашей новой квартиры?

— Я нашёл это на балконе ведомственной квартиры, которую нам выдали после свадьбы.

— Так это не ко мне, любезный. Такими делами занимается совершенно иная служба. А вообще, считайте, что это вам подарок на свадьбу от государства. Только не весь, а положенные двадцать пять процентов. И на вашем месте я бы упомянул, что нашёл их где-нибудь в другом месте. Например, во время прогулки по набережной.

— Чтобы на следующий день её всю изрыли старатели? — рассмеялся я. — Нет, я не хочу искажать факты. Впоследствии это часто выходит боком.

— Хвалю вас за честность, но не всегда стоит быть настолько правильным.

— И это мне говорит сотрудник императорской службы безопасности?

Образцов только рассмеялся после моих слов.

— Евгений Викторович, вы ведь можете сказать стоит ли нести находку в компетентные органы, или лучше вышвырнуть в Светлицу?

— Помилуйте, такой находкой не разбрасываются!

— Я хочу знать кто жил в моей квартире. Вполне возможно, этот человек вернётся за золотом, а я не собираюсь быть его хранителем. И уж точно не планирую забирать всё себе. Мне нужно понять как верно поступить по закону, чтобы избежать последствий.

— Вижу, вы законопослушный гражданин, — заулыбался Образцов. — Хорошо, я сделаю один звонок и узнаю что это за старатель поселился у нас в Градовце.

Лицо Евгения Викторовича заметно изменилось, когда он получил ответ на свой запрос.

— Интересные люди нас окружают, не правда ли? Иногда мы даже не догадываемся насколько. Как мне стало известно, прежний владелец этой квартиры был осуждён и отправлен на рудники. Но увидеться с ним всё равно не выйдет — спустя три года он умер от воспаления лёгких.

— Неужели не было целителя, который бы ему помог? — искренне удивился я. Не понимаю, за здоровьем каторжников вообще никто не следит?

— Целитель-то есть, но попробуй за всеми уследи, — развёл руками мужчина. — Так что это золото теперь принадлежит государству. Но как законопослушный гражданин, который помог найти его и вернуть в государственную казну, вы получите свою долю. Поверьте, даже это хорошая сумма. Куда большая, чем оплаченный вами обед за нас двоих.

Обожаю его недвусмысленные намёки. Образцов вытер губы салфеткой и поднялся со стола.

— Благодарю за угощение, Константин Юрьевич, с вами приятно иметь дело, но мой обеденный перерыв подошёл к концу. Если найдёте ещё что-нибудь ценное, непременно обращайтесь.

Сразу со «Сруба» я направился в городскую управу и сдал находку. Увы, самородок оказался не из чистого золота, в нём оказалось достаточно примесей, что не удивительно. Но даже так находку оценили почти в миллион, а моя доля составила двести четырнадцать тысяч.

Всё-таки полезно бывает порыться на балконе и навести там порядок.

На полученные деньги мы с Лерой решили сделать ремонт, а часть потратили на закупку лекарств в детское отделение. Несмотря на улучшение ситуации с поставками, лекарств всё равно не хватало.

За следующую неделю мы переклеили обои в гостиной и спальне, побелили потолки и купили новый диван в зал, потому как другого у нас попросту не было. Конечно, можно было сделать и больше, но для ведомственной квартиры, которую в любой момент придётся сдавать, сгодится и так. Тем более, мы не так часто бываем дома, чтобы доводить своё гнёздышко до совершенства и обеспечивать максимальный комфорт. Лучше копить на своё жильё, а сумма потребуется немалая.

— Если и покупать, то не квартиру, а сразу особняк, — заявила Лера.

— Сударыня, а у вас хороший аппетит, — рассмеялся я.

— Костя, а что, я не права? Сам посуди — такая двушка в районе больницы стоит около четырёх миллионов, а особняк в трёх остановках отсюда можно купить за шесть. Да, придётся добираться пешком минут на двадцать больше, или ехать три остановки на автобусе. Но зато свой дом, где точно никто не помешает, и где можешь строить всё так, как сам захочешь.

— Теперь точно семья будет крепкая, — рассмеялась Лера, когда мы сидели на диване и отдыхали после тяжёлой работы. Девушка играла с моими волосами и любовалась мной, словно экспонатом музея. — Как говорила мама, если хочешь понять подходит тебе мужчина или нет, сделай с ним ремонт. Если не рассоритесь, значит вы друг другу подходите.

— Без обид, но у вас в семье странные критерии проверки, — ответил я, заставив девушку рассмеяться. — Кстати, меня ждёт ещё один поход на рыбалку с твоим отцом, когда мы поедем в Вяжли. Ивану Дмитриевичу нужно реабилитироваться за прошлую неудачу, поэтому так просто я от него точно не отвяжусь.

— Это уж точно! — рассмеялась Лера. — Для отца рыбалка — это священный ритуал. И лучше вам вернуться с уловом.

Как только ремонт остался позади, мы взяли билеты до родного города Леры, решив подарок Метлинской и Добромилова оставить напоследок. В турагентстве ждали нашего звонка, чтобы согласовать дату поездки, поэтому можно было никуда особо не спешить.

После целых суток в дороге, показавшихся мне отдельной маленькой жизнью, мы добрались до родного посёлка Леры. Уже на вокзале нас встречали родители жены.

— Иван Дмитриевич, приветствую! — крепко пожал я руку тестя.

— Никаких Иванов Дмитриевичей! — скривился мужчина. — Что ты как не родной? Называй меня просто Дмитрич. Мне понравился такой вариант, когда я был у вас на свадьбе.

Да, на торжественной церемонии Ильменский сблизился с Пал Дмитричем. Неожиданно у них нашлись общие темы для разговора, и оба Дмитрича проболтали почти всю церемонию, ловя на себе недовольные взгляды Ирины Тимофеевны.

Разумеется, отдохнув от дороги, на следующий день мы отправились на рыбалку. Пришлось просыпаться ещё затемно, чтобы на рассвете быть уже на месте.

— Рыба не любит праздных и ленивых, — объяснял Ильменский, пока я пытался продрать глаза. — Пока женщины проснутся, мы уже домой воротимся с уловом. Ухи наварим, а если повезёт, и запечём рыбину. Но загадывать не будем, а то не заладится.

— А как же позитивное мышление? Визуализация? — припомнил я советы разномастных коучей из прошлой жизни.

— Ерунда это всё! — заявил Иван Дмитрич. — Рот на замок, и молчок, чтобы удачу не спугнуть. Бери прикормку, и выдвигаемся.

Как оказалось, мы были не единственными, кто встал пораньше, чтобы порыбачить. Интересно, а рыба вообще в курсе, что её ждут в такую рань? Или расчёт на то, что какой-нибудь карась или карп спросонья просто не заметит крючок, торчащий из сочного червя?

Представив себе сонную рыбу, которая решила «перекусить с утра перед работой», я невольно заулыбался и едва не пропустил вдохновлённую речь Ильменского.

— Рыбалка — это ведь не просто отдых, увлечение, или возможность отдохнуть от нравоучений твоей тёщи, — принялся объяснять Иван Дмитрич. — Это возвращение к истокам, наше родное! Мой прадед жил в Великом Новгороде и рыбачил всю сознательную жизнь. У него было трое сыновей и шесть дочек, и всю большую семью он выкормил благодаря рыбе. Что ни съедали сами, продавали. Тем и жили. А сейчас мы стали забывать о том, как добывать себе пропитание самостоятельно, проще пройтись до магазина, чем просидеть с удочкой на берегу.