Признание (СИ), стр. 2

— Пациентов много, а целителей на всех не хватает, — развела руками девушка. — Один пациент наступил на стеклянную ёлочную игрушку и серьёзно поранил осколками ногу. Пришлось проводить серьёзную операцию. Ещё двое приехали с острым панкреатитом. Девушка упала на катке и сломала руку… В общем, работы хватает.

— А кого привезли ночью? — поинтересовался я. — Радимов умчался сразу после полуночи.

— О, к нам поступил сам Радомил Терехов! Вчера выступал на новогоднем корпоративе в «Светлице», но прямо во время выступления ему стало плохо, и он потерял сознание. С приёмного перевели к нам с сердечным приступом и закрытой черепно-мозговой травмой, полученной при падении со сцены. Сейчас звезда лежит в отдельной палате, а к нему с самого утра выстроилась очередь из фанатов, но велено никого не пускать.

— А это кто-то известный?

— Костя, ты вообще чем-нибудь помимо работы интересуешься? — уставилась на меня Лена. — Это же самый популярный певец нашей губернии. Он даже в Москве несколько раз выступал перед покойным императором. Час его выступления стоит восемь миллионов.

— Интересно, это сколько месячных окладов нашего отделения? — перевёл я сумму в свою систему измерения.

— Ты не понимаешь, он так поёт, что невольно заслушиваешься.

— Да и мы тут как бы не дурака валяем целый месяц, — парировал я и направился в ординаторскую, потому как не желал продолжать этот бессмысленный разговор.

Сарычевой и Заболоцкой ещё не было, а я оказался первым из нашей бригады, кто пришёл на работу. Не удивительно, потому как Нина Владимировна жила достаточно далеко от больницы, а я в пешей доступности.

— Феич, ты вообще домой уходишь? — поинтересовался Ключников, завалившись в ординаторскую минут через пятнадцать после моего прихода. Я уже успел переодеться и заполнить оставшиеся пустыми журналы с прошлого года. Всё равно нужно дожидаться Радимова, или Тихомирову, чтобы согласовать работу.

— На Новый год я загадал желание, чтобы у меня было больше денег, но не учёл, что для этого придётся больше работать, — пошутил я.

— А что это Семёнов тут делает? — удивился Макс, выглядывая в коридор. — Сегодня ведь не его смена.

Парень уже успел поработать с Сарафаном и прочувствовал на себе его строгий нрав. Мне показалось, что теперь Ключников его немного побаивался.

— Может, тоже на усиление приехал? — предположил я. Хотя странно. Более вероятно, что Аркадий Афанасьевич поедет в Первую городскую больницу выручать своих коллег.

— Семёнов привёз родителей жены в стационар, — объяснила Лена, когда Ключников пошёл вынюхивать у неё новости. — Они когда-то были известными целителями. Пятьдесят семь лет оба проработали в больнице, а теперь никому не нужны кроме Аркадия Афанасьевича. Вон, даже в родной больнице их принимать отказались.

— Больше полувека, — присвистнул от удивления Макс.

— Это ещё почему? — удивился я.

— А кто знает?

В коридоре появился сонный Радимов, а Сарафан помчался к нему и привлёк внимание заведующего, прежде чем мы успели получить назначения.

— Егор Алексеевич, сердечно благодарю за то, что приняли моих стариков, — отчеканил целитель, крепко сжимая руку заведующего.

— Пустое, Семён Афанасьевич, — отмахнулся Радимов. — Вы же знаете, мы всегда готовы помочь. Тем более, не чужие люди.

— Как оказалось, для кого-то чужие, — ответил старший целитель. — Знаменский наотрез отказался принимать ветеранов труда. Боится, что они умрут в отделении и испортят ему статистику с самого начала года.

— А нам пациенты не помешают, — успокоил его Радимов. — И потом, что нам те цифры, нужно о людях думать. Но вы не переживайте, Аркадий Афанасьевич, мы позаботимся о ваших родственниках. Сделаем всё возможное, чтобы они скорее выздоровели и вернулись домой.

— Алексеич, меня-то сказками не корми, — неожиданно сменил тон Семёнов. — Я-то понимаю, что время пошло на часы…

— А ты чего нос повесил? Хочешь сдаться? Нет, мы будем бороться до последнего. Если не победим Смерть в этот раз, то хотя бы обеспечим тихий и спокойный конец, без мучений.

Увидев родственников Семёнова, я понял в чём заключалась проблема. Им было по девяносто три года. Как для такого возраста ещё неплохо сохранились — чувствовалась рука целителя. Оба лечили людей до восьмидесяти лет, пока ещё ноги держали и были силы, а потом ушли на заслуженный отдых. Теперь силы их покидали. Я видел ядро мужчины, которое потускнело и уже не могло полноценно поддерживать жизнь. Думаю, он уже не обходился без постоянных процедур по вливанию целительной энергии, а женщина выглядела немного бодрее, хоть также ослабла. Но даже так на вид я бы не дал им больше семидесяти пяти лет.

В нашем отделении к престарелым целителям было особое отношение, и это чувствовалось во всём. Каждый, начиная от заведующего, и заканчивая санитаром, обходился с ними вежливо и своим поведением выражал уважение к людям, на счету которых без преувеличения тысячи спасённых жизней.

— Вот так корячишься всю жизнь, а потом о тебе никто даже не вспомнит, — произнёс Макс, наблюдая за тем, как стариков усадили в инвалидные коляски и отвезли в палату.

Несмотря на загруженность отделения, Радимов выделил отдельную палату чете Терлецких.

— Почему же? Раз в год на День чествования Асклепия приглашают, чтобы покрасоваться, — заметила Лена. — В прошлом году градоначальник лично вручал им подарки и благодарственные письма.

— Что им те письма? — вспыхнул Макс. Похоже, что-то человеческое в нём всё же осталось. — Им внимание нужно, поддержка, уход. А они цветными бумажками откупаются. Понимаю, что денег достаточно, чтобы нанять сиделку, но этого мало.

— Так, орлы! — закричал Егор Алексеевич через весь коридор. — Нина Владимировна уже едет, готовьтесь к операции. Нужно сменить в операционной Тихомирову с Мокроусовым.

Пока Катя с Артёмом спасали пациента с застрявшими в ноге осколками стеклянного шарика, мы прошли во вторую операционную. Как я узнал от Лены, нашим пациентом был мотоциклист, который не справился с управлением на обледеневшем участке трассы и влетел в отбойник.

Бедолагу в буквальном смысле предстояло собирать по частям. Пока Сарычева не пришла, мы успели взять под контроль систему жизнеобеспечения и погрузили пострадавшего в лечебный сон. Если бы не «скорая», которая примчалась на вызов за считанные минуты, парня не удалось бы спасти.

— Кто тут уже хозяйничает без моей команды? — возмутилась Нина Владимировна, ворвавшись в операционную. — Костя, твоя работа?

— Нина Владимировна, пациент вас бы не дождался. Тихомирова занята, Радимов вторые сутки без сна, и ничего сделать не может, а Семёнов борется за жизнь родителей.

При упоминании Аркадия Афанасьевича Сарычева почему-то вздрогнула и посмотрела на нас с волнением.

— И потом, мы ничего с ним не делали ещё, просто не дали умереть, — вмешался Макс.

— Хорошо, — отозвалась целительница. — Ключников, давай энергию, но понемножку. Костя, а ты отвечаешь за сон, анестезию и жизненные показатели. Я вижу, что с селезёнкой беда. Когда мне понадобится твоя помощь, ненадолго подключишься к работе.

Втроём нам удалось вытащить пациента практически с того света. В моём мире он был бы уже не жилец, но тут дар творит чудеса. Мы провели в операционной четыре часа и вышли измотанные, но довольные проделанной работой. Парень будет жить!

В коридоре мы застали Родиона, Лену и Улю, стоящими у окна, и наблюдавшими за происходящим на улице. К ним присоединились ещё несколько пациентов.

— Что происходит? Почему пациенты не в палатах? — принялась наводить порядок Сарычева.

— Так там такое происходит, не каждый день увидишь, — объяснила Заболоцкая, кивнув в сторону окна.

Подойдя ближе, я выглянул на улицу и увидел сотни людей, которые стояли во внутреннем дворе больницы. Они зажгли огромное количество свечей, выложив из них фразу: «Здоровья, легенда!» Многие люди стояли с плакатами, но надписи практически не было видно в темноте. Другие включили экраны телефонов и держали их, высоко поднятыми в воздух.