Кротовые норы (СИ), стр. 32

И это правильно, потому что информация такого риска не стоила. Я и сам никогда не думал о такой атаке всерьез. Может быть, потом, когда я наберусь опыта и стану сильнее…

И то вряд ли.

Перегрузки закончились, когда посадочные опоры «Марго» коснулись бетона посадочной площадки.

Младший действовал по моей инструкции, и перед самой посадкой изобразил небольшой сбой в работе атмосферных двигателей, из-за чего грузовик вынесло из маневрового коридора. Диспетчер вышел на связь и выразил недовольство, что мы не попадаем в предназначенный для нас квадрат, но что-то делать было уже поздно, и Младший посадил корабль на самой границе поля.

Типа, куда смог и радуйтесь, что мы вообще на город не упали.

Я дал Младшему четыре секунды, чтобы заглушить реактор и отдать команду на консервацию (что бы там Гриша не запланировал, я старался сделать все, чтобы он не подорвал половину города), по истечению которых выдрал материнский камень Младшего из гнезда.

«В целом мне понравилось пилотировать», — сообщил Младший. «Жаль, что обошлось без погони, космического боя и попытки прорыва через строй противника, но для первого раза пойдет. Как я справился, босс?»

«Блестяще».

Гриша поднялся из кресла пилота и протянул мне левую руку, другой у него не было.

— Здесь наши пути расходятся, браток, — сказал он.

— Угу, — мы обменялись рукопожатием.

— Будь осторожен, но не слишком, — сказал он. — Катерине от меня привет.

— Обязательно передам, — сказал я, стараясь, чтобы сарказм фразы не пролился на пол.

Времени на долгие прощания не было, так что я подхватил штурмовой карабин и спустился на нижнюю палубу. Гриша вколол себе последнюю дозу боевого коктейля и двинул к основной шлюзовой камере, откуда он собирался морочить голову комитету по торжественной встрече.

У десантной группы полковника Бояринова не было других вариантов, кроме попытки силового прорыва, но у одиночки куда больше возможностей для маневра.

Использовав подсказанную Младшим комбинацию, я открыл технологический люк и посмотрел на раскаленный бетон взлетно-посадочного поля, расположенный в четырех с половиной метрах прямо подо мной.

Щелк.

Добром это точно не кончится.

Относительно Содружества инфопространство Хорезма находилось в прошлом веке, а если сравнивать с технологиями «Кэмпбелла», то в позапрошлом, и Волшебник чувствовал себя так, словно был профессиональным пловцом, оказавшимся в бассейне курортного отеля, где жены толстопузых бизнесменов средней руки выгуливали своих избалованных и по любому поводу орущих детей, пока сами бизнесмены зависали в барах и на площадках для гольфа.

Он взломал систему наблюдения космопорта секунды за полторы, после чего я сразу сделался невидимым для всех камер.

Щелк.

Вмешательство Волшебника было кратким, но ноющая боль в районе затылка усилилась и начала наступление на среднюю часть головы. Я спрыгнул на бетон, приземлился на полусогнутые ноги, откатился в сторону, смягчая удар. Мне предстояло пробежать пятьдесят шесть метров по совершенно открытой местности, и я расценивал свои шансы, как неплохие. Камеры меня больше не видели, от комплекса административных зданий прикрывала громада грузовика, а торжественный комитет по встрече вряд ли будет настолько оперативен.

Люк, ведущий в коммуникационные туннели, оказался на пару метров левее, чем было обозначено на схеме, но это мелочи. Он был закрыт на обычный механический замок (добро пожаловать в прошлое тысячелетие), так что я просто схватился за ручку и выдрал его с корнем.

Спустившись по лестнице, я потянулся наверх и вернул крышку люка в более-менее первоначальное положение. Стало гораздо темнее, но внизу, метрах в трех, тускло горели аварийные лампы. Я спустился в туннель, выбрал левый проход и побежал, борясь с подступающей головной болью.

Прицельный модуль постоянно маячил перед глазами и выискивал потенциальные мишени, чем изрядно меня раздражал, поскольку в ближайшее время стрелять я все равно ни в кого не собирался. Но выходить из текущего профиля сейчас было нельзя. Мне нужно было удалиться от «Марго» на максимально возможное расстояние и найти какое-нибудь относительно безопасное место, в котором я смогу переждать откат.

Младший попытался завязать со мной разговор, но это было абсолютно несвоевременно. Я попросил его подождать и обрубил канал связи. Вышло не слишком вежливо, но что тут поделаешь.

Наверху уже наверняка начали происходить какие-то события, и по времени полковник Бояринов уже вполне мог вступить в огневой контакт с местными бородачами, прибывшими распотрошить корабль и забрать ценный груз, чем бы он ни был, но здесь этого было не слышно.

Я обнаружил небольшой закоулок, предназначенный для подзарядки ремонтных дронов. Судя по отсутствию этих самых дронов и сломанным коннекторам, им уже довольно давно не пользовались, так что я просто заполз туда и стал ждать.

Через шесть минут земля содрогнулась, а с потолка посыпалась бетонная крошка и пыль. Все это дало мне понять, что у полковника Бояринова таки закончились другие аргументы и он пустил в ход свой последний довод.

Хорошая новость заключалась в том, что туннели не обрушились (по проекту они и не должны были обрушиться, все-таки запас прочности при строительстве космодромов закладывают двух, а то и трехкратный, и коммуникации под взлетно-посадочным полем и взрыв ходового реактора должны выдержать), и я не окажусь погребенным под землей.

И сломанную мной крышку люка на фоне прочих разрушений никто не заметит.

Что ж, теперь можно.

Я улегся на прохладный бетон, положил штурмовой карабин справа от себя, сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, прекрасно понимая, что все это ни черта не поможет.

Щелк.

Прицельный модуль, который я видел и с закрытыми глазами, исчез. Стрелок отправился восвояси.

Боль пришла практически сразу. Если вам когда-нибудь вскрывали череп и втыкали прямо в мозг полтора миллиона раскаленных игл, то вы примерно понимаете, о чем я говорю. Если же нет, то я вам искренне завидую.

Перед глазами поплыли багровые пятна, все тело, за исключением только правой руки, свело судорогой. Я попытался заорать, но у меня не получилось, из глотки вырвался только хриплый стон. Впрочем, внутри моей головы он прозвучал, как еще один взрыв среднетоннажного грузовика, только на этот раз я не был укрыт от него десятками тысяч тонн бетона, а оказался в самом эпицентре.

Объективно это должно было продолжаться очень недолго, скорее всего, речь идет о нескольких секундах реального времени, но внутри того сгустка боли, в который превратилась моя голова, эти несколько секунд показались мне вечностью.

Так что потеря сознания стала для меня истинным облегчением.

Глава 17

Когда вырубаешься в незнакомом месте, пробуждение может преподнести тебе пару неприятных сюрпризов.

Я ничего не знал о проложенных под космопортом Хорезма коммуникационных туннелях, кроме того факта, что они в принципе есть.

В них могли расплодиться крысы-мутанты, способные отгрызть человеку руку или ногу, их могли заполнить банды местных подростков, там могли обитать бродяги, для которых не осталось места на поверхности, и в облике которых не осталось уже ничего человеческого, там могли устроить склад какие-нибудь контрабандисты, вооруженные до зубов и плохо относящиеся к попавшим на их территорию чужакам.

Поэтому, едва я пришел в себя, как сразу же устроил полную ревизию.

Руки-ноги мне никто не отгрыз, и это уже был большой плюс. Штурмовой карабин, материнский камень Младшего и перстень Гриши все еще находились при мне. Часы показывали, что я валялся без сознания чуть меньше двух часов (очень неплохой результат), и за это время в мое импровизированное убежище никто так и не наведался.

Первым делом я восстановил канал связи с Младшим.

— Честно говоря, мне не нравится такое отношение, босс. Ты что, и правда считаешь, что меня можно включать и выключать, как какую-то микроволновку?