Кротовые норы (СИ), стр. 29
— Какие новости, браток?
— Корабль под нашим контролем.
— Под твоим, — поправил он. — Я тут мало чего контролирую. Ходовую рубку и часть коридора, разве что. Я видел, что ты заменил их нейропилота на своего. Это ведь тот самый, что был с тобой все это время? На Эпсилоне и раньше?
— Ну, типа того.
— И в чем смысл? Разве не все они плюс-минус одинаковы? Или у тебя там какие-то специальные программы стоят?
— Предпочитаю, чтобы кораблем управлял тот, кому я доверяю, — сказал я.
— Звучит резонно, если отбросить в сторону контекст, — сказал Гриша.
Я убрал игольник в кобуру и сел на пол рядом с полковником. Зачистка корабля заняла минут пятнадцать от силы, но я чувствовал себя так, словно воевал от рассвета и до заката.
— У нас проблемы, — сообщил я.
— Да ты что? — искренне удивился он. — А я думал, все путем. Мы ломим, гнутся шведы.
— Кто гнется?
— Шведы, — повторил он. — Это тоже часть нашего фольклора. Что за проблемы?
— Вы тут расфигачили половину систем управления, — сказал я. — Так что изменить курс мы не сможем.
— А сесть на планету?
— К сожалению, это единственный наш вариант.
— Ну и отлично, — сказал Гриша. — Ведь именно туда мы и собирались с самого начала.
— За последние полчаса расклады несколько изменились, — заметил я.
— Но цель осталась прежней.
— Ты шутишь?
— Что мне еще остается? — вопросил он. — Я облажался. Я поставил личное выше профессионального и допустил ошибку, из-за которой погибли люди. Ты был прав, такие вопросы в спешке не решаются.
Я промолчал и пожал плечами. Полагаю, что заметить этот жест под броней было довольно сложно. Даже если бы Гриша смотрел в мою сторону.
— Катька… — сказал он. — В смысле, Екатерина… Я ее с вот такого возраста помню…
Он поднял единственную оставшуюся руку и отмерил полметра от пола. Видимо, это должно было означать, что он помнил ее с самого детства.
Или что она карлик.
— Нас осталось двое, и ты ранен, — заметил я. — А мне скоро будет очень и очень плохо.
— Откат?
— Угу.
— Сколько времени у тебя осталось?
— Часа два.
— Этого хватит, — сказал он.
— Хватит для чего?
— Слушай, события последних минут показали, что мы тебе тут просто мешали, и ты вполне можешь справиться с этим заданием в одиночку.
— Нет, — сказал я. — На чужой планете, о которой я практически ничего не знаю, без поддержки, без оборудования, без финансов… Это невозможно.
— Да брось, — сказал он. — Ты же ушел с Эпсилона.
— Это другое.
— Ты выжил в этом замесе, — сказал Гриша.
— Ты тоже.
— Только частично, — сказал Гриша. — Возможно, из этой брони меня будут извлекать уже по кускам. Я видел такое пару раз, то еще зрелище.
— Все не настолько плохо.
— Но я не боеспособен, — сказал он. — А вот ты — вполне.
— Только на ближайшие два часа.
— И нет никаких способов продлить это время?
— Налиться боевыми коктейлями под завязку, — сказал я. — Только нет никакой гарантии, что я не уйду в Распад сразу после того, как их действие закончится.
— Я верю, что у тебя все получится.
— Это очень ценная информация, — сказал я.
— Я не предлагаю тебе эвакуировать ее с планеты, — сказал Гриша. — По крайней мере, сразу. Проникни в посольство, будь рядом с ней, если что-то вдруг пойдет не так, а оно обязательно пойдет, я эту публику знаю, вытащи ее из-под огня и спрячь до того, как мы не утрясем все дипломатическим или еще каким-то путем.
— Задание из разряда невыполнимых, — сказал я.
— Других в нашем ведомстве не бывает.
— А мне-то это зачем?
— Благодарность императора за спасение его младшей сестры не будет иметь пределов, — сказал Гриша. — Ты сможешь попросить в награду все, что угодно, кроме, наверное, целой планеты в единоличное пользование.
— Ты можешь сейчас обещать все, что угодно, — сказал я. — В этом нет смысла, потому что я не смогу ее вытащить.
— Ну ты хотя бы попробуй, — сказал он. — Давай прикинем, какие еще у нас есть варианты. Свалить скрытно не получится, мы уже подлетели слишком близко к их боевым спутникам, и как только они заметят отрыв аварийной капсулы, сразу заподозрят неладное. А как только они заподозрят неладное, они эту аварийную капсулу расстреляют просто на всякий случай, так?
— Вероятность девяносто девять из ста.
— Я бы сказал, девятьсот девяносто девять из девятисот девяноста восьми, но не суть важно, — Гриша хмыкнул. — Если мы попытаемся сменить курс…
— Мы не сможем. Времени на ремонт нет.
— Вызвать на помощь крейсер мы тоже не успеем, — сказал он. — Так что единственный наш вариант не сдохнуть в космосе — это сесть на планету. На Хорезм они нас точно пустят.
— Тут вероятность повыше, — согласился я.
— Я не знаю, что за груз тащит на их планету «Марго», но, судя по тому, как они его охраняют, это что-то очень ценное, — сказал Гриша. — Без особой необходимости они им рисковать не будут, а такой необходимости пока не наблюдается. Я не прав?
— Прав, — сказал я, коротко связавшись с Генри и убедившись, что все идет штатно. — Но как только мы сядем, они заметят подвох.
Выдать себя за экипаж «Марго» и объяснить наличие такого количества трупов на борту мы точно не сможем. Тем более, что встречать нас, скорее всего, будут не только работники космодрома и тигры революции, но и представители местного филиала «Ватанабэ».
— С этим мы справимся, — сказал он. — Я уже все спланировал.
— Так же, как ты в прошлый раз все спланировал?
— Нет, лучше, — сказал Гриша. — Пойми, браток, твой единственный шанс выжить находится на планете. А раз уж ты окажешься на планете, так почему бы тебе не спасти великую княгиню и не обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь за счет имперской казны? А даже если ты помрешь в процессе, так, по крайней мере, помрешь, занимаясь достойным делом.
Это была манипуляция на уровне детского сада, но, с другой стороны, почему бы не попробовать? А если не получится, то я смогу просто залечь на дно и ждать, пока кризис на Хорезме не разрешится естественным путем. Даже если тигры революции сумеют надолго удержать власть, им же все равно придется открыть внешнее сообщение, правильно? Не будут же они сидеть в полной изоляции следующие десять лет?
И как только они это сделают, я смогу убраться с Хорезма под видом пассажира. Это вернет меня практически в стартовую позицию, обнулив весь прогресс последних лет, но, по крайней мере, избавит от необходимости работать на имперскую разведку.
— Тебе не говорили, что, когда ты думаешь, у тебя взгляд становится каким-то стеклянным и даже немного пугающим? — спросил Гриша.
— Это из-за модуля наведения, — объяснил я. — Я все еще в боевом профиле.
— А, тогда ладно, — сказал Гриша. — Так ты согласен?
— Я еще думаю.
— Тебя что-то смущает?
— Пара моментов, — сказал я. — Во-первых, я так и не понял, какое место в этом будущем ты отводишь для себя. Ты все время говоришь о том, что я должен сделать, и ничего о том, что будешь делать ты.
— Тут все просто, — сказал Гриша. — Для меня в ближайшем будущем места уже нет. Дальше ты будешь действовать соло. Как и привык.
— Э…
— Не тупи, браток, — сказал он. — Ты сам заметил, что я в таком состоянии ни хрена не боец и ничем тебе на Хорезме помочь не сумею. Зато я смогу обеспечить тебе шикарный отвлекающий маневр.
— Э?
— На «Марго» очень ценный груз, — сказал Гриша. — И, учитывая текущую политическую обстановку, не в интересах империи, чтобы этот ценный груз был доставлен по назначению.
— И как ты собираешься это сделать?
— У одного из моих ребят с собой было немного взрывчатки, — сказал Гриша. — Ну, или чуть больше, чем немного. У нас еще есть время, чтобы найти ее и разместить в грузовом отсеке.
— А если реактор рванет? — поинтересовался я. — Ты им своим прощальным фейерверком полгорода разнесешь. Вместе с собственным посольством, кстати.