Войны скавенов. Черная чума, стр. 8

— Дай-дай сырочка, — сказал кто-то в темноте.

Крисник застыл на половине укуса и гневно воззрился на говорящего. В свете зеленой лампы на масле червей стоял черный скавен, чье плотное тело было заключено в какой-то немыслимый доспех из стальных пластин и полосок железной кольчуги. В лапе он сжимал топор с широким и толстым лезвием.

— Хватай-лови еще крысятинки с сыром, — прошипел он.

Крисник жадно проглотил откушенное, потом торопливо схватился за рукоять своего топора.

— Мой-мой сырочек, — прорычал он. — Моя крысятинка.

Второй скавен грозно оскалился и только крепче сжал оружие. Жадный противник пригвоздил его взглядом. Потом два крысолюда, во всеоружии, окинули друг друга оценивающим взглядом. Второй нехотя попятился, беспокойно оборачиваясь на тяжелую, окованную железом дверь. Крисник заметил это — и его прежнюю браваду поглотила испуганная дрожь. Почти робко он швырнул собрату заднюю часть добычи.

Не то чтобы его беспокоила перспектива боя с другим охранником. Он был крупнее и сильнее, да и топором владел лучше. И потом, в любом случае он владел особым приемом — хлестнуть пах противника хвостом. Нет, не страх заставил его пойти на попятную, но просто понимание того, что подобает, а что не подобает скавену его положения. Воин, вверивший себя защите Разбитой Башни, не опустится до драк за кусочки холодного крысиного мяса.

Особенно когда Владыки Разорения ожидают, что двое стражников стоят там, где их поставили. Криснику не хотелось думать о том, что они сделают, если обнаружат отсутствие охраны. Клан Риктус знал, как поступать с изменниками, — и все эти способы были несказанно страшны. Что уж думать о богатстве воображения членов совета?

Откусив крохотный кусочек сыра, Крисник бросил осторожный взгляд на дверь. Он радовался, что она такая толстая. То, что обсуждал Совет Тринадцати, не предназначалось для его ушей! Владыки Разорения с превеликим удовольствием показывали изувеченные тела шпионов. Несколько десятков украшали собою шпили Разбитой Башни, но правители державы скавенов всегда могли найти место для еще нескольких.

Крисник вздрогнул. Может, вступить в элитный отряд стражи не было такой уж хорошей идеей? Кто из ревнивых соперников втравил его в эту историю?

Жутковатый зеленый свет отбрасывал странные тени на стены огромного зала, превращая его в сплошное лоскутное одеяло из обрывков света и темноты. Свет исходил от двух гигантских хрустальных сфер, заключенных в железные клетки и водруженных на бронзовые столбы. Со столбов свисало сплетение проводов и шлангов, вьющихся по полу и исчезающих в большом медном сундуке. Тощий скавен, чей мех был где обожжен, где выкрашен в алый цвет, ползал по ящику, лихорадочно дергаясь. Его лапы в перчатках буквально летали по рычагам и торопливо прилаженным вентилям, заставляя зеленый свет мерцать, — и маленькие вспышки светящегося газа вылетали из отверстий в столбах.

Колдун-инженер подавил проклятие, когда механизм не поддался. Искажающий фонарь был новым изобретением, последним достижением клана Скрайр. Лампа, которая работала не на крысином дерьме и масле червей, но на самом искажающем камне! Великолепное творение, которое осветит всю Подземную Империю и принесет столько выгоды колдунам-инженерам — если только они наловчатся с ним работать!

Глядя сквозь защитные очки, техник заворчал на жилистых скавенов-рабов, запертых в генераторе, и на миг забыл, что делает это впустую. Рабы были слепоглухонемые — понятная предосторожность, чтобы уберечь тайны совета. Колдун сердито отвернулся от ящика и ткнул когтем в кнопку. Голубая электрическая искра образовалась на конце провода наверху генератора, причиняя боль рабам и заставляя их шевелиться. Рабы понеслись по цилиндрической клетке, заставляя ее вращаться. Энергия их отчаянных усилий побежала по проводам, питая фонари и стабилизируя зеленый свет.

Нервно дергая себя за усы, колдун-инженер окинул взглядом похожее на пещеру помещение. За большим столом собрались повелители всех скавенов. У него сжалось горло при виде этого отборного собрания злодеев. Во всей Подземной Империи не было скавенов более безжалостных, чем эти двенадцать. Инженер служил фонарщиком Разбитой Башни и должен был снабжать эти не знающие милосердия чудовища светом, чтобы они лучше видели свое окружение и были уверены, что соперники не нарушили традицию и не привели убийц в священную Серую Часовню.

Фонарщик бросил беспокойный взгляд на верховного предводителя клана Скрайр, жестокого Мастера искажения Ситара Фатума. Престарелый Ситар сгорбился в стальном кресле, сложил лапы и поглаживал медные провода, виднеющиеся из-под потрепанного меха. Морда его представляла собой мешанину кожи и стальных пластин, глаза заменяли три зачарованных рубина, слишком большие для глазниц — их удерживали на месте швы. Где-то под струящимся черным одеянием Мастера искажения была спрятана компактная электростанция, связанная с толстым черным кабелем, имплантированным в нижнюю челюсть. Когда его обветренные губы разомкнулись, обнажая металлические клыки, по зубам пробежали голубые искры. Это явственно напоминало всем окружающим, что Ситар пережил несколько покушений и что следующая попытка дорого обойдется убийцам. Электростанция была присоединена к сердцу, и в случае его остановки раздался бы взрыв.

Мастер искажения Ситар Фатум словно не замечал мерцающий свет и отчаянные усилия фонарщика. Он смотрел лишь на других скавенов, собравшихся за столом совета, и глаза-рубины блестели, выделяя то одного крысолюда, то другого. В смертоносной паутине интриг, которую представляла из себя политика совета, было опасно их игнорировать — любого из них. Более слабые Владыки Разорения вечно интриговали, чтобы подняться выше в иерархии Подземной Империи, более сильные столь же явно стремились удержать позиции. Ситар алчно покосился на Двенадцатый Трон, и слюна потекла по металлическим клыкам, разбрасывая искры.

В совете было двенадцать мест. Здесь, в Серой Часовне, кресла стояли вокруг древнего дубового стола, во главе которого располагалось каменное сиденье Черный Трон — тринадцатый трон, предназначавшийся для Великой Рогатой Крысы. Могущественнейшие Владыки Разорения занимали места по обе стороны от своего бога, первое и двенадцатое. Справа располагался Трон Провидцев, на котором неизменно сидел лорд-провидец, владыка серых провидцев и великий пророк Рогатой Крысы. Его задачей было озвучивать указы совета и толковать волю отсутствующей Рогатой Крысы. Считалось, что он выше политики и свар скавенских кланов, но лорд-провидец был тщеславен и жаден, как любой крысолюд, и использовал высокое положение в собственных целях: за счет незанятого Черного Трона он получал в случае необходимости двойной голос.

Лорду-провидцу Скриттару в ближайшее время как раз понадобится второй голос. Это радовало Мастера искажения Ситара. Жрец слишком давно главенствовал в совете, пора бы поставить его на место. Колокольчики на длинных рогах Скриттара звенели — серый скавен пытался подавить гневную дрожь во всем теле. Глаза-рубины Ситара видели сквозь дубовый стол, как лорд-провидец сердито хлещет хвостом основание своего трона.

Как жутко, должно быть, приходится пророку, когда у него на глазах рушатся все добытые с таким трудом союзы и обязательства! И их уничтожает его самый ненавистный враг, раздутый Архивладыка чумы из клана Чумы, Поксифик Нурглич Четвертый — что делает зрелище еще более восхитительным!

— Людишки сражаются друг с другом, — донесся из тени почти что шепот Гниля Скребуна. Существо столь же гадкое, как и весь его клан, Гниль был презираемым владыкой клана Вермс, занимающегося выращиванием жуков. Масло червей составляло лишь часть источников доходов клана, в первую очередь они наживались на уничтожении блох, которых, как подозревали многие скавены, сами же подчиненные Скребуна и насылали. — Пора резать-убивать, — прошипел Гниль, стуча покрытой струпьями лапой по столу. — Убить всех людишек и отобрать их землю.