Войны скавенов. Черная чума, стр. 75

Арман снова поклонился.

— Божественная защита Ахальта убережет ваше сиятельство от чумы. Ему просто нужно больше времени, чтобы принести плоды, больше пищи, чтобы ускорить рост.

Мальборк усмехнулся словам друида.

— Да ты кровожаднее орка, — рассмеялся он. Развернувшись, граф затянутой в перчатку рукой схватил за волосы пролившую вино служанку и грубо толкнул ее в объятия Армана. — Вот тебе, чтобы полить твое дерево! — рявкнул он, и плачущая девушка упала на землю. — Но мне нужны результаты. Не во время прилива и не в полнолуние, а прямо сейчас! Жертвуй и молись, и лучше бы ты молился усердно. Моя снисходительность на пределе.

Собрав все свои силы, Арман попятился, обхватив костлявой рукой талию девушки и увлекая за собой кричащую жертву. Некоторое время Мальборк наблюдал за друидом, а затем перевел взгляд на дрегатора Петру.

— Разве ты не должен быть в горах? — поинтересовался Мальборк, и голос его прозвучал как удар хлыста.

От тона господина дрегатор побледнел, но все же держался с большим достоинством, чем Скарлат, который воспользовался случаем и скользнул назад в компанию придворных.

— В Призрачных холмах крестьян нет, — доложил Петру и поспешно прибавил: — Они ушли, ваше сиятельство. Либо сбежали в Зловещие болота, либо… присоединились к Ванхалу.

— Насколько я понимаю, этот безумец не берет пленных, — заметил Мальборк.

— Не берет. — В голосе Петру отчетливо слышалась дрожь. — Там, где проходит его армия, не остается ни живых, ни мертвых. Тех, кого он убивает, он поднимает из могил и присоединяет к своему нечестивому войску. Я видел это. Тысячи и тысячи маршировали по полям в безмолвии, если не считать перестука костей и карканья ворон. Даже имея в своем распоряжении всех нахтшеерцев, я ничего не смогу поделать против такой силы.

Граф Мальборк опустился в кресло и поднес к губам кубок с вином. Фон Драк слышал множество подобных сообщений с тех пор, как этот колдун явился, чтобы опустошить его землю. Все силы, которые он посылал на встречу с Ванхалом, вернулись разбитыми и перепуганными.

Пригладив усы, Мальборк махнул рукой телохранителям. Воины прошли сквозь ряды придворных и схватили Петру за руки. Граф остался глух к заверениям Дрегатора в верности и мольбам о пощаде. Он уже слышал все это не раз. Петру Михня стал бесполезным. Теперь он присоединится к жрецам и другим военачальникам, которые не сумели выполнить свой долг.

Чума, боги, звездные камни или колдуны — народ Сильвании должен понимать, что опасаться следует лишь одного: неудовольствия графа Мальборка фон Драка.

Сильвания

Брауцайт, 1112

Из деревни доносились вопли ужаса: мирно спавшие жители проснулись, чтобы встретить свою смерть. Толпы людей в панике выбегали на дорогу, с криками устремляя взоры на поля за своими плетеными хижинами. Отчаявшиеся крестьяне бросились в дальний конец поселения, надеясь бегством спастись от грозившей им гибели, но обнаружили, что она поджидает, их и там. Словно стая птиц, люди метались из стороны в сторону, и каждая попытка спасения пресекалась скалящейся цепью бесплотной смерти.

Стоя на паланкине из сросшихся костей и червивой плоти, Ванхал лучше жителей деревни мог оценить жалкую тщетность их попыток выжить. Бежать было некуда. Задолго до того, как первый крик разорвал ночь, он вывел свою армию на позиции, окружив деревню кольцом нежити. Малейшее усилие воли некроманта — и эта армия зашевелится, двинется на деревню и избавит жителей от страданий.

Какая власть над жизнью и смертью, над этим странным миром по ту сторону смерти! Когда Фредерик ван Хал был жрецом Морра, он и представить себе не мог подобную силу. Конечно, существовали рассказы о древних некромантах, о Нагаше Черном, которого тысячу лет назад победил Зигмар, но, даже изучив запрещенный труд Аристида Ольта, священник все еще думал, что подобные истории — не более чем мифологическое преувеличение. Он никогда не представлял себе истинных масштабов этой власти, а если бы представил, то впредь держался бы подальше от этого знания, испугавшись сил, которыми стремился повелевать.

Но действительно ли он повелевал ими? Этот вопрос мучил Ванхала с того самого дня два года назад, когда он принес смерть жителям Билорхофа. Тогда он верил, что поступает так во имя мести. То была справедливость для семьи его брата, убитой жестоким обманом чумного доктора Бруно Гавеманна. Вспомнив мучительную смерть шарлатана, Ванхал поднес тонкую руку к костяной маске, которую носил, и коснулся осколков черепа Гавеманна.

Тогда его целью была месть: месть Гавеманну и Билорхофу, месть солдатам, оцепившим город и оставившим умирать его жителей. Но потом им двигало нечто более темное, нежели жажда мести, ужасное побуждение, заставлявшее его уничтожать деревню за деревней.

Некромант призвал могущественные силы, чтобы творить свою магию, но порой он задавался вопросом: он командовал ими или они повелевали им? Был ли Ванхал музыкантом или инструментом? Иногда глухой ночью, закрывая глаза, он ощущал нечто за пределами своего сознания. Нечто древнее, мертвое, грезящее о мире своей смерти. Грезящее о мире спокойном и тихом, лишенном боли и страха. О мире спокойном, как могила.

Ванхал приложил немного силы, и скелетообразный холм, на котором он стоял, зашаркал вперед на костлявых ногах, вплавленных в основание конструкции. Словно какой-то чудовищный жук, паланкин понесся к деревне. Черные одеяния некроманта развевались на ночном ветру, когда он использовал магию, вокруг тощего тела потрескивал ореол ведьмина огня. Ванхал подумал, что мог бы пощадить это место. Мог бы проявить милосердие по отношению к этим несчастным. По его команде окружающая деревню орда скелетов и зомби отступит так же бесшумно, как и подошла. Никто не умрет. Он сумеет доказать себе, что является хозяином той силы, что течет через него, а не ее пешкой.

Тощая рука Ванхала скользнула к поясу, извлекая из кожаного мешочка уродливый черный камень. Он смотрел на него, ощущая его зловещую энергию. Поля вокруг деревни были усеяны этими штуками, и каждая из них оставляла в земле свой эфирный яд. От этого места скоро останется лишь исковерканная гниль, пятно болезненного ужаса.

Даже если бы он не явился сюда, деревня все равно обречена. Истинный путь милосердия состоит в том, чтобы избавить этих людей от мучительной смерти от болезней и голода.

Ванхал закрыл глаза, и кольцо вокруг деревни начало сжиматься. Скелеты и зомби как единое существо двинулись через поля, держа наготове ржавые мечи и треснувшие копья.

Все закончится быстро, размышлял некромант. На долю деревенских жителей придется лишь мгновение боли и страха, а потом они на целую вечность будут избавлены от этих мук. Они познают покой этого серого королевства за гробом.

Покой, который Ванхал был готов подарить всей Сильвании.

Деревне за деревней.

Глава вторая

Мидденхейм

Зигмарцайт, 1118

Нависая над глинистой почвой, древние деревья Драквальда затмевали переплетенными ветвями солнце, отбрасывая на лес вечную тень. Редкие солнечные лучи пробивались сквозь листья, когда ветви стонали и раскачивались на прохладном весеннем ветру.

Ехавшие под деревьями люди старательно избегали этих солнечных пятен. Малейший блик, отразившийся от пряжки или неприкрытого фрагмента доспехов, в темном лесу будет сиять, словно маяк. У беспощадных тварей, зовущих тени своим домом, было и так достаточно способов обнаруживать в своих владениях чужаков, так что еще один им дарить точно не стоило. Они сделали все возможное, чтобы скрыть свое присутствие, вместо более сильного отряда ограничившись полудюжиной всадников. Под руководством Безумного Альбрехта, охотника, десятилетиями зарабатывающего себе на жизнь в Драквальде, всадники пропитывали кожаную амуницию мускусным запахом лесных туров и обвязывали копыта лошадей мехом, чтобы заглушить их шаги. Все, что могло издавать шум, от ножен до незатянутых ремней и уздечек, тщательно закреплялось, чтобы не звякнуть от движения доспехов или пинка шпоры.