Войны скавенов. Черная чума, стр. 72

Среди больных и слабых человеческих созданий, скрывающихся в горах гномов и сражающихся между собой зеленокожих не было тех, кто мог бы воспротивиться вторжению Скриттара в Сильванию.

Глава первая

Альтдорф

Пфлугцайт, 1114

Искры боли мчались по руке, пронизывая до самых костей ощущением обжигающего холода, разъедающего укуса изморози, охватившей кожу. Волосы на тыльной стороне ладони на глазах становились хрупкими и рассыпались мелкими хрусталиками льда. Он сжимал зубы от мучений, пытаясь удержаться от крика. «На этот раз я не закричу», — поклялся он. Он не раз давал себе это обещание, но не всегда мог его выполнить.

Когда боль становилась слишком сильной, Адольф Крейссиг выплевывал зажатый в зубах деревянный брусок и мучительно орал в голос. Он кричал, пока не начинал ощущать, что с глотки сползает кожа, а легкие вот-вот разорвутся. Он кричал и кричал, но передышки не было. Облегчения не наступало, пока испытание не достигало своего апогея.

В тот миг, когда он уже терял сознание и ткань черного забытья приветственно распахнулась в стремлении поглотить его мозг, Крейссиг ощутил, как боль начинает уменьшаться. Холод постепенно покинул кости, изморозь на коже растаяла, кровь снова потекла по жилам руки. Он наблюдал за тем, как с согревающейся плоти поднимается холодный туман. Начал разминать мышцы, и слои замерзшей кожи зашелушились, отслаиваясь.

Крейссиг улыбнулся, превозмогая изнуряющую боль. Он ощущал, как реагируют мышцы, наблюдал за сгибающимися и разгибающимися пальцами руки. Правда, движения были несколько вялыми, но менее вялыми, чем раньше. Улучшение! Награда за пытки, которым он подвергал себя больше двух лет.

Два года! Два года минуло с тех пор, как он преследовал в коллекторах предателей барона Торнига и капитана Эриха фон Кранцбойлера, пытаясь вернуть святыню, Священный молот Зигмара, который они похитили из имперского дворца. Трагедия настигла его в тот самый момент, когда он уже предвкушал свой триумф. Он загнал в угол обоих мятежников, они уже были во власти его кайзеръягеров, и тут события вышли из-под контроля. Мерзкие, отвратительные мутанты, которых Крейссиг тайно использовал в качестве шпионов, ворвались в подземную галерею, тоже преследуя мятежников. Прежде чем Крейссиг успел остановить своих перепугавшихся людей, они напали на чудовищных тварей. В результате сражения древняя кладка стен разрушилась, здание над ними буквально обвалилось им на головы.

Крейссигу повезло выжить. Остальные погибли. Полумертвого Крейссига, погребенного под тоннами кирпича и камня, обнаружил в подвалах здания суда кто-то из его людей. Должно быть, мутанты вытащили его из-под обломков и отнесли туда, где его могли найти и оказать помощь. Однако, даже окруженный самым пристальным вниманием, он несколько месяцев находился у Врат Морра. Забота жрецов, травников и личного врача императора сохранила ему жизнь, но тело оставалось разбитой скорлупкой. Для того чтобы его восстановить, требовались более решительные меры.

Предводитель кайзеръягеров, человек, которого во всем Рейкланде боялись как «Гончую Бориса», медленно поднялся с холодной плиты, на которой лежал. Когда он сдвинулся с места, на пол попадали сухие травы и омерзительно влажные внутренности животных. Дрожащей рукой Крейссиг принялся стирать бледные символы, начертанные на его обнаженном теле.

— Ваша сила возвращается, командор, — промурлыкал мягкий голос.

В этом голосе звучало веселье пополам с превосходством, но была в нем также и соблазнительная притягательность, от которой по телу Крейссига пробежала дрожь.

Ему не хватило силы воли удержаться и не бросить взгляд на обладательницу этого голоса. Коротко посмотрев на свою благодетельницу, Крейссиг вздрогнул. Небольшая, пристроенная к Линденхаусу часовенка была темной, словно склеп, в ней почти всегда царили холод и мрак. Даже глава имперской тайной полиции точно не знал, что скрывается в таинственной часовне. Существовали секреты, которые даже он не решался раскрывать. Довольно того, что сейчас тьма извергла единственное во всем Альтдорфе существо, способное исцелить его разрушенное тело. Она выступила из тени. Стройное тело окутывали алые складки одеяния, эпатажный вырез обнажал гладкую молочно-белую кожу. На плечи ниспадали струящиеся локоны огненно-рыжих волос, в темноте казавшихся ярче алого платья. Красивое улыбающееся лицо было таким светлым, что казалось вырезанным из алебастра. В ее улыбке таились кокетство и насмешка. Ухмылка кошки, играющей с добычей.

— Рукой уже не так больно двигать, — сообщил ей Крейссиг.

Он снова напряг мышцы и постарался сдержать дрожь, вызванную пронзившей его новой волной боли. Бывали случаи, когда любое проявление боли с его стороны становилось причиной для немедленного прохождения следующего курса лечения. После нескольких таких длительных процедур командор научился скрывать свою боль.

— Хорошо, — одобрила женщина с огненными волосами. Она приблизилась к каменному столу и бросила неуловимо насмешливый взгляд на стоящую у стены статую Верены. — Со временем прежняя сила вернется.

— Когда? — нетерпеливо уточнил Крейссиг.

Тонкий палец женщины провел по его раненой руке, вызвав раздражение пополам с возбуждением. Ведьма была так красива, что всякий раз при ее приближении сердце командора билось чаще. В то же время он чувствовал, что его тошнит от ее близости. Ни один мужчина не станет легкомысленно поощрять внимание ведьмы.

Даже если эта ведьма носит титул баронессы фон ден Линден.

Ведьма перестала расхаживать вокруг стола и пристально посмотрела на Крейссига.

— У вас множество ран, — заметила она. — Даже я не могу сказать, сколько времени потребуется для их исцеления. То, что вы выжили, — вообще удача.

Крейссиг услышал какое-то движение среди сухих трав и повернул голову на звук. Глянув вниз, он увидел, как один из котов ведьмы жрет кусок внутренностей, которые командор, поднимаясь, сбросил со стола. Крейссиг давно оставил попытки сосчитать нечистых тварей — каждый раз, когда он посещал баронессу, ему попадался по крайней мере один кот, которого он не видел раньше. Этот, большой и жирный зверь, кажется, звался Ворчуном.

— Человек сам творит свою удачу, — отозвался Крейссиг.

Ему потребовалось все его раздражение, чтобы найти в себе силы оторваться от прикосновения колдуньи. Это усилие не осталось незамеченным и, кажется, позабавило баронессу. Рассмеявшись, она нагнулась и, подхватив жирного кота на руки, прижала его к груди.

— Интересная перспектива, — задумчиво произнесла баронесса фон ден Линден, почесывая голову зверя. Пушистое тельце издало громкое мурлыканье. — То есть вы утверждаете, что мое решение оказать вам помощь также является частью вашего собственного творения?

Настала очередь Крейссига рассмеяться.

— Не посчитай вы, что я могу быть вам полезен, и вы бы оставили меня гнить, — заметил он. — Не будь я правой рукой императора, думаю, вы позволили бы мне зачахнуть и умереть. — Он согнул правую руку, ощущая тупую боль старых ран. — Разумеется, я вас не обвиняю. У вашей семьи богатая история приобретения тех, кого вы считаете полезными. Насколько выяснили мои дознаватели, ваша мать была простой нордландской крестьянкой, соблазнившей вашего отца, когда он охотился в Срединных горах. Любопытно, что он умер вскоре после их свадьбы.

— Возможно, он перестал быть полезным, — предположила баронесса. — А может быть, у него были слишком маленькие амбиции.

— А каковы ваши амбиции, Кирстина? — поинтересовался Крейссиг. — Как далеко вы намерены зайти?

Ведьма тряхнула огненными локонами и засмеялась.

— Насколько смогу пройти! Насколько меня сможет провести моя магия!

— Ваша магия? — переспросил странным образом уязвленный этой мыслью Крейссиг.

Баронесса снова рассмеялась.

— Моя магия привела вас ко мне, — пояснила она. — Она защитила нас обоих от чумы, которая наводит ужас на весь город.