Войны скавенов. Черная чума, стр. 222

Убийственная во всех смыслах дисциплина возымела действие. Десятки скавенов окружили машину по периметру. Кургаз задержался, расправляясь с раненым крысолюдом, брошенным первой крысиной стаей. Эрих, Дхарин и другие гномы присоединились к нему. Вместе они образовали сплошную линию, бросая вызов кинувшимся вперед грызунам. Понимая, что от него зависят жизни остальных, Кургаз сдерживал свое желание умереть, охраняя фланг небольшого отряда. Эрих схватил ржавый меч одного из мертвых скавенов. Со своим ростом и длиной меча рыцарь оставался позади товарищей, рубя крысолюдов, когда они пытались перелезть через своих, чтобы добраться до гномов, и поражая тварей, которым удавалось проскользнуть мимо топоров перед ним.

Резня была отвратительной. Много раз крысолюды пытались вырваться и убежать, но всякий раз, когда они это делали, чудовище с металлическими клыками на эшафоте отбрасывало их назад в атаку своей молнией.

— Мы никогда не сломим их, если их предводитель будет стрелять в них каждый раз, когда они пытаются убежать! — крикнул Эрих.

— Вот и славно, человечий отпрыск! — прорычал Кургаз. — Значит, нам не придется за ними гоняться!

Эрих не разделял мнение гнома. Они уже убили около тридцати скавенов, но их число, казалось, не уменьшалось. Между тем их собственные потери были слишком заметны. Крысолюды убили двух золотоискателей, одного — копьем в живот, другого — когда казавшийся мертвым скавен ожил и ударил его ножом. На кинувшегося вперед гнома набросилось по меньшей мере полдюжины монстров.

Если они будут продолжать обмениваться ударами со скавенами, превосходящие силы паразитов возьмут верх. Может, это и хорошо для гномов — свидетельство их упрямства и мужества, слава того, что они не отступили и бросили вызов столь многим. Для Эриха же в подобном жесте победы быть не могло. Если их убьют, машина скавенов, чем бы она ни была, останется сеять хаос в городе наверху. После того что рыцарь видел в Аверхейме, самым ужасным предположением, которое пришло ему в голову, была версия о бомбе. От этой мысли у него по спине побежали мурашки, а образ Великого собора, разрушенного взрывом, был слишком отвратителен, чтобы даже думать о нем.

Эрих принял решение. Когда гномы в очередной раз отбросили скавенов назад и раболепная решимость тварей в очередной раз поколебалась, рыцарь бросился сквозь ряды золотоискателей. Внезапное нападение привело крысолюдов в еще большее смятение. Он услышал, как чудовище с металлическими клыками завизжало и зарычало, а затем издал свой собственный тревожный клич, когда одна из молний крысолюда ударила в землю рядом с ним. Близкий промах на самом деле оказался благословением — он рассеял скавенов перед рыцарем, заставив их отползти в сторону, спасаясь от очередного выстрела предводителя.

Эрих испустил боевой клич рейкскнехта и бросился к подножию платформы. Рыцарь видел, как она вздрагивала и колебалась каждый раз, когда крысиный вождь переступал по ней. Он принялся рубить ветхое сооружение, с каждым ударом раскалывая деревянные доски и разрывая веревки.

Вождь крысолюдов снова завизжал, но на этот раз в его голосе прозвучала нотка испуга. Насест под ним брыкался и шевелился, и смертоносная тварь принялась звать на помощь своих приспешников. Даже если они и собирались помочь, им это не удалось. Кургаз и другие гномы ринулись вперед. Они врезались во фланг испуганным скавенам, напомнив, что у тех есть и другие враги, кроме Эриха. Гномы рассыпались полукругом, стараясь удерживать скавенов на расстоянии, пока человек сносил эшафот.

Еще несколько ударов, и строение рухнуло. Его падение было таким внезапным, что даже Эрих был застигнут врасплох. Рыцарь оказался распластанным под грудой гнилых балок и расколотых досок. Он попытался пошевелиться, но все, что ему удалось сделать, — навалить на себя еще большую тяжесть. Он был зажат, пойман в ловушку обломками.

Сквозь поднятое обвалом облако пыли и грязи Эрих разглядел пару горевших в темноте огней. В свете фонарей он видел, как по металлическим клыкам потрескивают электрические разряды. Огни были страшными глазами военачальника скавенов. Они повернулись к рыцарю и уставились прямо на него. Эрих почувствовал, как кровь застыла у него в жилах, когда он услышал свирепое шипение чудовища. С помощью своих красных линз крысолюд мог достаточно ясно видеть пойманного в ловушку человека. Ничто так не радовало скавенов, как беспомощная добыча. Тяжесть, навалившаяся на него сверху, стала еще больше: крысолюд спрыгнул с того места, куда приземлился, когда платформа рухнула. Эрих подозревал, что проворное существо просто оседлало обломки, позволив сооружению поглотить большую часть удара. Похоже, скавен даже не был ранен. Он спрыгнул на обломки прямо над Эрихом, наклонившись вперед так, чтобы доски еще больше навалились на человека под весом крысолюда.

— Дурак-мясо! — прорычал скавен, и пена, шипя, испарилась с наэлектризованных клыков монстра. — Думай-мечтай, что можешь противостоять-сразиться с могучим Ситаром Фатумом, Великим военачальником всех скавенов! — Ситар провел когтями лапы по лицу Эриха, рассек ему щеку и чуть не проткнул глаз. — Все человеки учиться-слушать! Все люди трепещут-трепещут! — Издав чирикающий смешок, Ситар махнул лапой в сторону огромной машины. — Ситар Фатум отплати-отомсти людям-человекам! Бог-дом умрет-сгорит! Человек-ужас умрет-сгорит! Все-все умрут-сгорят!

Когда Ситар похвастался своими намерениями, у Эриха замерло сердце. Машина оказалась чем-то вроде бомбы, и чудовище намеревалось использовать ее, чтобы подорвать Великий собор. Пугало не только это, но и то, что крысолюд был достаточно хитер, чтобы выждать и отомстить. Каким-то образом тварь узнала, что граф Мандред едет в Альтдорф, что он вернет Гхал Мараз в Собор. Скавены ждали этого момента, чтобы взорвать бомбу, нанеся в одно мгновение удар, который уничтожит все руководство Империи и человека, которого многие уже приветствовали как нового императора.

Рыцарь старался освободиться, вкладывая все силы в отчаянное стремление вырваться и броситься на злорадствующего Ситара. Крысолюд заверещал, наблюдая за тщетными попытками. Он злобно ударил Эриха лапой по лбу, и один из когтей разодрал ему нос.

— Все-все умрут-сгорят!

Ситар Фатум рассмеялся.

— Тогда давай начнем с тебя, крысолюд! — На Ситара бросилось мускулистое тело Кургаза. Массивные руки гнома обвились вокруг крысолюда, опрокидывая его в яростном захвате. Скавен и гном покатились по обломкам, их тела ломали доски и прогнившие балки, инерция унесла их к краю обломков.

Ситар вырвался из хватки Кургаза, яростно колотя лапой по огромной щепке, застрявшей в бицепсе гнома. Удар вонзил щепку еще глубже, вырвав у Кургаза рык боли. Однако прежде чем Ситар успел убежать, Кургаз снова бросился на него, поймав военачальника за хвост. Он яростно дернул за хвост, сбив Ситара с ног и швырнув его на землю. Едва тот начал подниматься, как Кургаз навалился на него сверху и снова повалил в грязь.

— Начнем со смертной части, — прорычал Кургаз монстру. — Я посмотрю, что можно сделать, а потом сожгу то, что останется.

Ситар зарычал на гнома, вылезая из-под Истребителя, и, повернув голову, вонзил свои наэлектризованные клыки в предплечье Кургаза. Тело гнома дернулось назад, он замахал руками, электричество с треском побежало по его телу. Тошнотворный запах горящей плоти пропитал воздух, вспыхнул жир в шипастом гребне волос, кровь хлынула из носа и глаз, ушей и рта. Никогда и нигде, даже в подземельях Крейссига, Эриху не доводилось видеть, чтобы живому существу причиняли такую жуткую боль.

Каким-то образом, несмотря на мучительную боль, Кургазу удалось сохранить свою ненависть. Челюсти Ситара все еще сжимали его предплечье, нанося смертельный удар. Истребитель потянулся другой рукой к щепке дерева в бицепсе.

— Гримнир! — взревел гном, вырывая кусок дерева от своей плоти, и с силой ударил скавена в грудь, пронзив чудовище.

Челюсти Ситара сжались, клыки впились в кость руки Кургаза. Когти крысолюда вцепились в нападавшего, но это было судорожное, беспорядочное усилие. Жизненная сила уже покидала Ситара Фатума. Деревянная щепка пронзила черное сердце военачальника, искажающее сердце Ситара Фатума.