Войны скавенов. Черная чума, стр. 220

— Народ, похоже, доволен своим новым императором, — заметил герцог Видор.

Крейссиг вынужден был включить Видора в свою свиту как одного из самых важных дворян в Альтдорфе, не говоря уже о должности рейксмаршала. Между ними так и не возникло приязни, и Видор не упускал случая напомнить ему об этом. — Простолюдины чуют благородную кровь. Они знают, кто законный сеньор, а кто — обычный позер.

— Он еще не император, — прошипел Крейссиг сквозь стиснутые зубы.

Герцог Видор изобразил на своем лице глубокое удивление.

— В самом деле? А я-то думал, молот у него! Считал, что он получил благословение богов! Я думал, что он только что очистил половину Империи от крысолюдов!

Крейссиг наклонился в седле и сердито посмотрел на Видора.

— Очевидно, он просто возвращает Гхал Мараз туда, где ему самое место, — бросил он герцогу. — Что касается остального, то боги в отношении того, кому оказывают свою милость, еще более непостоянны, чем люди.

— Похоже, простолюдины так не считают, — сказал герцог, махнув рукой в сторону приближающихся приветственных звуков.

Когда процессия Мандреда появилась в поле зрения, огибая улицу и проходя мимо Дворца Правосудия, Крейссиг изо всех сил постарался выглядеть царственно и сдержанно. Попытка провалилась, когда он увидел героя верхом на огромном белом жеребце, украшенном алым чепраком. На Мандреде были блестящие пластинчатые доспехи, которые так и сверкали на солнце. Его шлем был сделан в виде головы рычащего волка, лицо аристократа обрамляли стальные челюсти. На боку у него висел Кусака, рунный клык Мидденланда, а на левом плече покоился великолепный Гхал Мараз. Боевой молот Зигмара, казалось, действительно излучал свое собственное сияние, не имеющее ничего общего с солнцем над головой.

Все это Крейссиг подметил с первого же взгляда, пытаясь оценить своего врага. Но не внешность Мандреда подсказала ему, какого человека Империя сделала героем. Он увидел длинную шеренгу пехотинцев по обе стороны процессии. Казалось, они были тщательно выстроены: мидденландец шел рядом с аверландцем, следом — штирландец и нордландец. Здесь были представлены все земли, все провинции, в которых сражалась армия Мандреда, — наглядное проявление единства и солидарности, позволивших ему изгнать крысолюдов с захваченных ими территорий.

Было в этом и нечто большее — демонстрация, которая подавила все слухи и байки, распространенные агентами Крейссига, демонстрация, которая уничтожила даже самое яростное простолюдинское недовольство. Каждый идущий солдат держал в руках шест, и на каждом шесте была натянута шкура скавена. Каждый солдат, входивший в Альтдорф, нес с собой символ завоеваний Мандреда, знак врага, с которым они сражались и которого уничтожили.

В городе, подвергшемся нападению грязных чудовищ, никто не мог смеяться над человеком, убившим столько скавенов.

Крейссиг заставил себя улыбнуться и, пришпорив коня, направился навстречу Мандреду.

— Ваше высочество, приветствую вас в Альтдорфе.

Мандред посмотрел на Крейссига, и в его взгляде не было теплоты.

— Благодарю вас за гостеприимство, регент, за гостеприимство всего народа Альтдорфа. Но, боюсь, мне придется отложить выражение благодарности. Он похлопал по украшенной драгоценными камнями рукояти Гхал Мараза. — Сначала я верну молот Зигмара и воздам ему почести за участие в моих победах.

Крейссиг внутренне ощетинился от такого оскорбительного нарушения традиций и вежливости.

— Конечно, ваше высочество. Это правильно, что вы оказываете честь господу Зигмару. — Он развернул коня и направился к Большому собору. — Следуйте за мной, ваше высочество, — пригласил Крейссиг.

Пусть подавится своей гордостью. В конце концов, если Мандред хочет поскорее покончить с собой, зачем стоять у дурака на пути?

— Скорей-скорей! Быстро-быстро! — Ситар Фатум кричал на своих подчиненных и скрежетал клыками в бессильной ярости. Ему очень хотелось прикончить некомпетентных негодяев, но их было слишком мало, чтобы убить всех сразу. В пещере находилось около сотни скавенов, которые суетились вокруг аппарата, перекатывая запечатанные цилиндры с порошкообразным искажающим камнем к хитроумному устройству. Там крысолюды в масках брали управление цилиндрами на себя, помещая их в медные оболочки, расположенные по всей яйцевидной поверхности машины.

Это была конструкция собственного творения Ситара, заимствованная у относительно компетентного колдуна-инженера по имени Заприк незадолго до того, как с тем случился смертельный несчастный случай из-за набора щипцов для усов. Если она будет функционировать так, как планировалось, то в результате взрыва трюм, набитый снарядами для метателя искажения, покажется фейерверком.

Ситар вздрогнул при виде этого образа и тут же пожалел, что тот возник у него в голове. Спустя столько лет Фатум все еще ощущал на своей шерсти запах соленой воды. Престиж, который он утратил после фиаско в Дитерсхафене, стоил клану Скрайр значительной части власти. Многие из союзников покинули их; некоторые инженеры-колдуны даже стали изгоями. Хуже всего была чума, мародерствующая во владениях скавенов с той же жадностью, с какой она опустошала земли людей. Скрайр пострадал особенно сильно, почти восемь из каждых десяти членов клана подхватили эту болезнь. Ситар был вынужден прибегнуть к самым крайним мерам, чтобы гарантировать незаразность крысолюдов, с которыми он общался.

Ситар смутно уловил среди своих рабочих звуки какой-то суматохи. Если бы у кого-то из них проявились признаки чумы, пришлось бы убить всю стаю и привести новых! Такое неудобство невыносимо! Клан Чумы и их смелые новые идеи! Гноеструп Вонючемех, крысолюд, который поставит мир людей на колени! Что ж, мясо-предатель забыл упомянуть, что его чудесное творение собирается сотворить то же самое и со скавенами!

Военачальник заставил себя успокоиться. Гноеструп и клан Чумы — проблемы, которые подождут до следующего дня. Сегодня ему нужно сосредоточиться на совершенно другой мести. Его сердце из искажающего камня питало особую ненависть к людскому гнезду Альтдорфа. Он обнажил клыки, склонил голову набок и уставился в потолок. Над головой возвышался Великий собор, тот жалкий маленький храм, который ему не удалось разрушить во время нападения на город, который стал свидетелем того, как он потерпел поражение у самых его дверей.

Что ж, долго он не простоит, а когда исчезнет в облаке искажающего камня, унесет с собой еще одного врага, которого Ситар Фатум жаждал уничтожить, — Человека-ужаса, мерзкого человека-короля, который предательски обошел тщательно подготовленную Ситаром засаду и напал на Дитерсхафен без предупреждения, мерзкого маленького человечка, который имел наглость обратить Дальне-Коготь против его собственного изобретателя.

Жаль, что Ситар может убить Человека-ужаса только один раз, но, по крайней мере, он способен сделать это таким образом, чтобы все люди и все скавены съежились перед мощью клана Скрайр!

Усы Ситара Фатума дернулись: до его носа донесся неожиданный запах. Он повернулся, и строительные леса, на которых он стоял, задвигались и закачались. Ситар посмотрел на один из туннелей, ведущих в тайный грот, и его хвост заметался из стороны в сторону.

Как здесь очутились гномы? И почему они нападают на его рабочих? И главное — почему эти бесхребетные паразиты убегают?

С клыков военачальника посыпались искры, он вытащил из-за пояса пистолет и прицелился в одного из убегавших от гномов крысолюдов. Когда он нажал на спусковой крючок, потрескивающая полоса зеленой молнии с шипением ударила в убегающего скавена, швырнув его на землю как тлеющую шелуху.

— Сражайся-бейся или умри-погибни! — взревел Ситар на своих приспешников.

Некоторые из тех, кто был ближе к гномам, все еще намеревались сбежать, но другие начали хватать инструменты и оружие, все, что попадало под лапы. Однако их позы оставались неуверенными, и Ситару не понравился страх в их запахе. Он посмотрел на вход в туннель. Если только где-то не прячутся и другие враги, он видел лишь семерых гномов и одного человека. Он заскрежетал клыками, с металлических челюстей посыпались искры.