Войны скавенов. Черная чума, стр. 214

Ванхал был настолько уверен в своей мощи, настолько высокомерен в своем мастерстве черных искусств, что стал пренебрежительно относиться к любому сопернику. Он был настолько выше любого другого колдуна или чародея, что позволил себе забыть о том, что они тоже обладали магической силой. Устроив унизительное уничтожение своего ученика, он позабыл о том, что Лотар фон Диль тоже был некромантом.

Ему потребовались все резервы магии, до которых он только смог дотянуться, чтобы предотвратить смерть, когда клыки Некрота вонзились в его плоть. Лотар выжил. Он уполз с поля битвы, спрятался в таком мрачном и заброшенном месте, что даже скавены не смогли его найти. Там он долгие месяцы лелеял угли жизни, сохранившиеся в изуродованном теле, как в пылающей печи ненависти.

Грязный простолюдин бросил его умирать. Теперь Фредерик ван Хал пожалеет об этой ошибке. В последние мгновения жизни он поймет, что, какой бы силой он ни обладал, Лотар фон Диль все равно лучше его. Благородство всегда будет выше низкопробных отбросов.

Лотар представлял ненавистного наставника, восседающего на троне из черепов. В своих воспоминаниях он возвращался по коридорам, снова поднимался по лестнице, ведущей в святилище Ванхала. Каждый шаг, каждый поворот неизгладимо запечатлелись в его памяти.

Некромант поднял иссохший коготь, производя магические пассы, которые почерпнул со страниц «Арканов Кадона». Эта книга привела его к Ванхалу, превратив из простого любителя оккультизма в настоящего знатока черных искусств. Ванхал расширил свою власть с помощью сверхъестественных знаний Кадона, извлек большую пользу из запретных тайн. Теперь этой пользе пришел конец. Ванхал станет жертвой тех самых чар, которые он выкрал из теней Моркейна.

Ужасная тварь, стоявшая рядом с Лотаром, содрогнулась, обретая подобие жизни благодаря магии некроманта, пропитавшей ее разлагающуюся плоть и гниющие кости. Воевода Сильвании, безжалостный граф Мальборк фон Драк. Лотар нашел труп аристократа под корнями старого дуба. Какой-то мстительный враг разорвал грудь тирана и вырвал его черное сердце.

Это было неважно. Тело Мальборка не нуждалось в сердце, чтобы выполнять команды. Дух Мальборка не нуждался в сердце, чтобы прошептать свои секреты на ухо некроманту. Через ожившую оболочку воеводы Лотар получил то, что ему было нужно: оружие, которое принесет Ванхалу гибель. Лотар указал на массивную свинцовую шкатулку, стоявшую рядом с ним на земле. Будучи живым человеком, Лотар был вынужден самостоятельно снять священные цепи и печати, которыми жрецы Верены защищали шкатулку. Однако это все, на что он мог пойти. То, что находилось в ящике, было настолько смертоносным, что малейшее прикосновение к нему вызывало смерть. Нет, некромант не собирался искушать судьбу. Это было дело его немертвого раба.

Покорно, как и в тот раз, когда он забирал шкатулку из подвалов замка Дракенхоф, зомбированное тело Мальборка фон Драка наклонилось и принялось возиться с защелками. Это заняло у существа некоторое время, но в конце концов гниющие пальцы отомкнули затвор. Крышка откинулась, в воздух вырвалось облачко пара. Внутри, обернутый истлевшими обрывками священного гобелена, лежал зловещий клинок из почерневшего металла, не из железа или стали, а из какой-то адской руды, источавшей отвратительную атмосферу злобы.

Лотар знал об этом мече еще до того, как приобрел «Арканы Кадона». Его дед пытался подкупить мирского священника в храме, чтобы украсть меч, но вор был обнаружен инквизиторами прежде, чем успел совершить преступление. Согласно записям деда, меч был заколдован, наделен самой смертоносной магией, когда-либо придуманной человеком. Этот меч был настолько погружен в смерть, что мог высосать жизнь из самой державшей его руки.

Это была магия, которую он собирался противопоставить Ванхалу. Лотар знал все секреты крепости, все ловушки, которые подстерегали неосторожных. Это будет не труднее, чем убить отца в фамильном замке.

Щелчком костлявых пальцев Лотар отправил прочь раба, сжимавшего в истлевшем кулаке черный клинок. Мальборк сперва пошатнулся, но Лотар добавил ему больше энергии, произнеся заклинание, которое Ванхал называл «Данс Макабр». Ведомый страшной решимостью своего хозяина, зомби более твердым шагом направился в заколдованные залы Ванхалденшлоссе.

Ванхала окутывал темный туман снов и кошмаров. Каждая пульсация эфирной силы приносила новые образы мощи и ужаса. Он видел огромные просторы мертвых пустынь, устрашающие обелиски и титанические храмы, разбитые и заброшенные в зыбучем песке. Призраки тысячи вчерашних дней слились в единый миг ужаса, безнадежный крик убитого мира, эхо которого разносилось по всем будущим дням, которые только могли когда-либо наступить.

В арсенале смерти царили тишина и безмятежность вечности. Боль, страдания, медленное угасание усилий рабского труда, жестокий обман надежды, злобная насмешка над достижениями, непрерывная погоня за богатством — все это было уничтожено, истреблено, чтобы больше не мучить человека. Не осталось ничего, кроме покоя забвения.

По душе Ванхала проплыли тени, и он поморщился. Он ощутил присутствие других за пределами того черного огня, который пылал в самом центре его существа. Это были смутные, мимолетные очертания, полузабытые лица: мужчина, женщина и ребенок. Они с отчаянной суровостью манили его, взывали к нему. Они не просили милости для себя. Они просили за человека, который звался Фредериком ван Халом.

Иссохшее тело Ванхала пронзила боль. Он ощутил, как отравленный клинок вонзается в спинку трона, ломая позвоночник, пробивая себе путь, чтобы пронзить сердце и сломать ребра. Открыв глаза, он увидел торчащий из груди черный кончик лезвия и собственную кровь, дымящуюся на губительном клинке.

Он знал этот клинок. Что-то внутри него знало эту жгучую боль, помнило ее холодной и безжалостной памятью. Была жестокая, ужасающая ирония в том, что этот клинок сохранился с глубокой древности, дожил до момента, когда снова мог сыграть свою роль. Даже божественная магия не могла сравниться с отвратительной магией, которая была вложена в меч убийцы. Это был палец самой Смерти.

Ванхал слышал, как призраки в его сознании взывают к нему, изо всех сил стараясь забрать с собой его душу. Из глаз женщины потекли призрачные слезы. Он почти смог назвать ее имя. Анна? Алиса? Она была важна для него. Когда-то.

Призвав последние силы колдовства, некромант заставил свое холодное тело шевельнуться, повернуть голову и посмотреть в лицо убийце. Убийца уже лежал на полу, оболочка, которая некогда была Мальборком фон Драком, быстро разлагалась, превращаясь в гниющую лужу. Ванхал чувствовал ленты магии, все еще цепляющиеся за разлагающегося зомби, знакомый узор, который придавал силы его угасающему духу. Пламя мести прогнало манящих призраков, оставив лишь грозную решимость. Через испаряющиеся потоки энергии Ванхал перенес свою ненависть, скользя по следу назад к колдуну, туда, где его бывший ученик Лотар радовался триумфу своего немертвого убийцы над ужасным наставником.

Ликование Лотара погасло, когда Лотар ощутил ненависть Ванхала.

Голос мастера-некроманта прошептал в голове ученика:

— Когда ты умрешь, твое тело будет принадлежать мне.

Ненависть Ванхала рассеялась, и Лотар свернулся калачиком на голой земле, содрогаясь и рыдая от ужаса. Ученик знал, что ему удалось уничтожить тело своего учителя и отправить его дух в запредельную тьму.

Но как долго ему суждено оставаться в пустоте ненависти Ванхала? Этот вопрос будет преследовать Лотара до конца его дней.

Столько, сколько призрак Ванхала сочтет нужным ему позволить.

Глава двадцать первая

Хохланд, 1124

Великий военачальник Вррмик зачирикал от восторга, увидев, как войска Человека-ужаса начали взбираться на изломанные склоны Воющих холмов. Глупое мясо разделил свои силы, оставив множество солдат на равнине внизу. Он видел длинный строй лучников, небольшие группы всадников, отряды гномов, которые сновали по лагерю, собирая свои катапульты, как будто могли осадить нависающие над ними холмы! Усыпанная валунами каменная река высмеяла бы их жалкие усилия. Какая разница, пускай добавят еще несколько камней к природным обломкам, пускай раздавят несколько десятков несчастных крысолюдов! Если уж на то пошло, как лучники Человека-ужаса собираются справиться со скавенами в те моменты, когда их не скроет ни одна расщелина и ни единый валун? Их последним реальным шансом было выпустить стрелы, когда скавены бросятся на пехоту людей, но Вррмик по прошлому опыту знал, что человеки по своим не стреляют. Глупому мясу лучше бы вооружить лучников ножами и взять их с собой в качестве живого щита, чтобы они стали буфером между клановыми крысами Вррмика и более ценными бойцами человеков.