Войны скавенов. Черная чума, стр. 21

Рутгер пробрался мимо Гавеманна и побежал наверх, в комнату сына, полностью забыв о тех, кого оставил внизу. Фредерик не видел торжествующую улыбку на лице Гавеманна, когда чумной доктор продолжил спускаться, но просто знал о ней. Оказавшись внизу, Гавеманн уставился на священника, ожидая, что тот уступит ему дорогу.

— Забирай свои деньги — и прочь отсюда!

— Ты говоришь как все священники, — осклабился Гавеманн. — Неважно, какому богу вы служите, все вы против прогресса и науки. Вы позволяете вере заступить дорогу разуму.

— Вера сдвигает горы, — возразил Фредерик.

Чумной доктор сердито прищурился и жезлом оттолкнул священника.

— И хорошо ли вера лечит от чумы?

Гавеманн вышел из дома. Фредерик обернулся и смотрел, как уходит доктор.

— Только посмей причинить вред моей семье, — прошептал он, — и узнаешь, на что способна вера.

Скавенгниль

Кальдецайт, 1111

Сооруженная из огромных камней, Бойня была реликтом далекого прошлого. Постройка из гигантских известняковых блоков выглядела как ряд огромных аркад, поставленных друг на друга и окружающих арену. Во времена, предшествовавшие Тринадцатому Часу, она представляла собой сердце человеческой цивилизации, некогда правившей этой землей и выстроившей большой город, на чьих руинах выросло упадочное великолепие Скавенгниля. Амфитеатр мог вмещать десятки тысяч зрителей, что свидетельствовало о могуществе людей, его создавших.

Какие игры и зрелища, какие церемонии и спектакли некогда привлекали толпы на эту арену, не интересовало нынешних повелителей Скавенгниля. Над каменными аркадами они построили новые ярусы, все выше и выше, и каждый следующий был причудливее и хаотичнее предыдущего. В своем религиозном рвении крысиные правители потребовали выстроить над ареной еще семь этажей, чтобы получилось священное число тринадцать. Теперь галереи вмещали полмиллиона пищащих скавенов. Сплошная масса опор и стяжек еле удерживала хаотичную конструкцию — и то обычно недолго. С ужасающей регулярностью части деревянных мостков обрушивались, погребая под собой сотни крысолюдов. Дважды за свою историю вся Бойня гремела и стонала под провалившимися этажами.

Скавены воспринимали такие катастрофы как нечто само собой разумеющееся. Крысолюда не волнуют любые несчастья, которые не затрагивают его лично. Бойня была слишком важна, чтобы обитатели Скавенгниля могли без нее обойтись. Для слабых это был способ убежать от ежедневных проблем, для более успешных здесь были азартные игры и тысяча иных пороков. Владыкам Разорения арена предоставляла безопасное убежище и способ отвлечь наводнившие Скавенгниль орды и заставить их забыть, что в животе пусто, а мех кишит блохами.

Гноеструп Вонючемех отдыхал на каменной скамье, идущей вдоль третьего яруса арок. Бесчисленные поколения скавенов отполировали камень до гладкости, и чумному жрецу приходилось бороться с ощущением, что он вот-вот соскользнет и улетит вниз. Он знал, что это лишь игра ума, что реальной угрозы нет. Опасны лишь сидения внизу, у самой арены, где до тебя может добраться дикий зверь или беглый раб.

Чумной жрец поднял страшную морду и нахмурился, видя, как с верхних ярусов летит наземь маленькое тельце. Он поморщился, готовясь услышать треск балок и звук лопающихся веревок — но нет. Надстройки не рушились, просто один скавен из числа тех, что толпились на дешевых местах, сделал неверный шаг: рухнул — или его толкнули, что даже более вероятно. Над каменными аркадами поднималась целая сеть столбов и перекладин, по большей части чтобы перехватить такие падающие тела — во избежание вреда какому-нибудь именитому скавену, на которого может свалиться несчастный. Однако же это не всегда срабатывало. Гноеструпу стало спокойнее, когда он услышал хруст костей в нескольких сотнях ярдов слева.

Было бы обидно справиться с убийцами из клана Морс и спастись от интриг Враска Мерзовара лишь для того, чтобы погибнуть от такой мелочи. Или это не совсем то, чем кажется? Гноеструп воззрился на деревянные мостки, пытаясь понять, можно ли уронить тело с такой высоты и попасть точно в цель.

Гноеструп лязгнул клыками. Вот и паранойя начинается. Враска нет, он бежал из Скавенгниля, поджав хвост. Мастер чумы избежал уготованной им ловушки. Зная, как Нурглич отнесется к покушению на любимого ученика, Враск исчез до того, как им могли заняться.

И все же Гноеструп отказывался чувствовать себя в безопасности. У Враска были влиятельные друзья, которые предупредят его, что за ним охотятся послушники Мастера чумы. А еще у предателя были союзники за пределами клана Чумы. Неясным оставалось, насколько глубоки связи Враска с кланом Морс и что именно он им обещал. В зависимости от того, к чему стремится Кррихт, рвение, с которым его мечники бросятся преследовать Гноеструпа, может оказаться значительным.

По этой причине Гноеструп пришел на Бойню — найти себе союзников за пределами Чумного Братства. Если Кррихту есть чего бояться, кроме недовольства клана Чумы, то он может позабыть о договоренностях с Враском.

Всю Бойню огласили взволнованные писки — сотни тысяч крысолюдов с кровожадным предвкушением радовались происходящему на арене. В песчаном дне открылась большая непроглядно-черная яма. Скавены-рабы, убиравшие кровь после предыдущего представления, испуганно запищали и поторопились к железным калиткам в стенах. Их вой стал еще более отчаянным, когда они поняли, что калитки заперты и что из-за решеток над ними смеются крепкие охранники.

Из ямы выползло то, чего боялись рабы, и зрители тут же умолкли. Существо было размером с медведя, его ужасное тело покрывали блестящие черные пластинки хитина. Восемь когтистых лап выступали по бокам приземистого продолговатого тела. Огромные руки, заканчивающиеся отвратительными клешнями, торчали спереди. Морда размещалась на передней части тела, а головы словно и не было вовсе. Два скопления блестящих рубиновых глаз, а под ними — разинутая пасть с хитиновыми жвалами. Спину чудовища продолжал выгибающийся кверху длинный мускулистый хвост с кинжалоподобным концом. Яд поблескивал на конце хвоста, капая на бронированную спину существа.

Тишину взорвали крики предвкушения, когда гигантский скорпион побежал по арене, направляясь прямо к перепуганным рабам.

— Великолепно, да-да, — кашлянул скавен, сидевший над Гноеструпом. Гниль Скребун, Владыка червей клана Вермс, устроил свое кособокое тело в кресле с высокой спинкой, сопровождаемый толпой рыжих прислужников и окруженный фалангой воинов в броне. Он редко пропускал бои на арене. Помимо масла червей и клещей для красоты, арена приносила клану больше всего дохода. Заводчики жуков держали для Бойни кошмарный зверинец ужасных созданий. Жуткие смертоносные ходоки пользовались наибольшей популярностью у толпы.

Гноеструп старался изображать безразличие и скрывать любые признаки страха.

— Жуть-жуть какая, Убийственнейший Тиран.

Гниль защебетал-засмеялся, поднял кривую лапу и показал на гигантского скорпиона. Арахнид добрался до одного из рабов, схватил обреченного скавена огромной клешней и вонзил ему в грудь смертоносное жало.

— Всего лишь демонстрация, — сказал Гниль. — Настоящий спектакль начнется, когда откроют ворота. — Он показал на несколько окованных железом тяжелых дверей сбоку от арены под первым рядом нижней аркады. — Клан Творцов обещает что-то новенькое. То, что может, как им кажется, превзойти моих смертоносных ходоков.

Он насмешливо оскалился.

— Клан Вермс очень-очень сильный, — согласился Гноеструп. Он не стал добавлять, что это еще и наиболее презираемый и ненавидимый из Старших кланов: из-за него легионы блох и паразитов осаждали скавенов. — Вот почему хочу пищать-говорить с вашим Деспотическим Величеством.

Уши Гниля представляли собою сплошную соединительную ткань, кишащую разномастными паразитами. Но тем не менее он умудрился прижать их к голове, что выдавало самое снисходительное расположение духа.