Войны скавенов. Черная чума, стр. 204

Когда рейкландцы вошли в часовню, Мандред улыбнулся. Он позаботился о том, чтобы заполнить это место представителями всех освобожденных им земель, мужчинами и женщинами, которых он мог считать своими друзьями и союзниками. Он позаботился о том, чтобы они увидели графа Аверланда с перевязанной головой после ран, полученных в последние часы битвы за освобождение столицы. Он позаботился о том, чтобы изгнанный рейксмаршал фон Бёкенфёрде занял видное место на возвышении, где Мандред ждал своих гостей. Именно наемная армия фон Бёкенфёрде, выехавшая из Мордхейма на соединение с войсками Мандреда, так встревожила его несколько дней назад и заставила послать великого магистра Витольфа и рыцарей Белого Волка, чтобы перехватить их, полагая, что они могли быть колонной скавенов или свежим легионом нежити некроманта Ванхала. Внезапное появление войск фон Бёкенфёрде под Аверхеймом помогло разбить крысолюдов и заставить их отступить. Фон Бёкенфёрде не сидел сложа руки и не ждал, чем закончится сражение, он бросился в бой, чтобы помочь переломить ход событий.

Приблизившись к возвышению, делегация Альтдорфа поклонилась. Один из дворян показал перстень с печатью императора. Только двум людям позволялось доверить эту печать эмиссару: императору и назначенному им регенту.

— Приветствуем графа Мандреда Мидденхеймского от имени регента имперского трона Крейссига, — провозгласил альтдорфец.

Архилектор Хартвиг поднялся с передней скамьи, прошел через часовню и встал между Мандредом и делегатами.

— По какому праву вы носите это кольцо? — требовательно спросил он.

Аристократ ощетинился, услышав презрение в голосе Хартвига.

— Властью регента Крейссига! — рявкнул он.

— А какой власти он регент? — уточнил священник.

— Он регент по указу покойного императора Бориса! — выкрикнул в ответ альтдорфец.

— Значит, ваша власть — это власть обманщиков и мертвых тиранов, — заявил Хартвиг и указал на Мандреда. — Вот стоит правитель, власть которого дарована богами.

Альтдорфец улыбнулся.

— Даже в имперском дворце мы слышали эти побасенки… Я имею в виду чудеса.

— Неверующие не поверят в чудо, если не увидят его собственными глазами, — сказал Хартвиг. — Поэтому господь Зигмар даровал графу Мандреду знак своей благосклонности, который никто не может оспорить!

Даже Мандред был ошеломлен горячностью в голосе Хартвига и удивлен воинственностью его тона. Конечно, он понимал ненависть жреца к Крейссигу и кровавому Верховному Теогонисту, которого регент назначил высшим жрецом Зигмара, но это выходило за рамки его понимания. Дипломатия требовала, чтобы люди Крейссига были приняты с особой осторожностью. По зрелом размышлении Хартвиг первым бы это признал.

Мандред уже собирался отчитать Хартвига перед собравшимися дворянами и сановниками, но остановился. Священник отвернулся от альтдорфцев и направился к Эриху, который поднялся со своего места. Рыцарь держал в руках громоздкий предмет, завернутый в пурпурную ткань. Хартвиг благоговейно принял у него сверток и зашагал назад.

— Скажите мне, какой реликвией освящается правление императора? Что связывает его с Зигмаром? — Хартвиг видел замешательство на лицах большинства эмиссаров, но человек с печаткой побледнел.

Он знал ответ на вопрос священника. Хартвиг отвернулся от людей Крейссига. Повысив голос, он обратился к знати, собравшейся в часовне.

— Гхал Мараз! — провозгласил он, сдергивая пурпурную ткань и обнажая древний боевой молот, выкованный более тысячи лет назад для самого Зигмара.

Богато украшенное гравировками оголовье молота, поддерживаемое резными грифонами, с навершием на конце спиральной рукояти, вылепленной в виде ряда черепов. Реликвия светилась изнутри золотым сиянием, наполнявшим воздух вокруг нее божественной аурой.

— Череполом! — Голос Хартвига перешел в рев. — Молот Зигмара!

В зале воцарилась благоговейная тишина, которая не прерывалась до тех пор, пока Хартвиг не повернулся и не опустился на колени перед графом Мандредом.

— Гхал Мараз да придет по воле Зигмара в руки человека, который выведет Его Империю из тьмы и вернет к свету!

Мандред почти робко приблизился к коленопреклоненному священнику и нерешительно наклонился, чтобы принять у него из рук молот Зигмара, до последнего сомневаясь, имеет ли на это право, достоин ли такой чести.

Но вот его рука сомкнулась на спиральной рукояти, Мандред ощутил, как магия молота вливается в него, и понял, что больше никогда не будет сомневаться. Это было то же самое ощущение, которое он испытал в Вечном Огне, в священной силе богов.

Подняв Гхал Мараз одной рукой, Мандред наслаждался ликующими криками тех, кто следовал за ним, тех, чьи земли он освободил и чьи народы спас.

Только люди из Альтдорфа молчали, их лица побледнели от страха. Даже если они и не ощутили силы молота, они признали силу, которую держал в руках Мандред.

Силу, способную объединить Империю.

Кургаз стоял на коленях среди пепла у западных ворот Аверхейма, где правители города сожгли трупы убитых скавенов. Он не мог придумать лучшего места, чтобы сделать то, что должен был сделать.

Гном мрачно вытащил из сапога нож. Слезы стыда текли по его лицу, он смотрел в землю. Такой ритуал следовало бы проводить в надлежащем святилище, лучше всего — в Великом Святилище в Карак-Кадрине. То, что он не мог совершить такого паломничества, лишь усиливало его чувство вины. В любой день армия Мандреда может возобновить кампанию против крысолюдов. Когда люди уйдут, Кургаз пойдет вместе с ними. У него осталось слишком мало чести, чтобы потерять еще и ее.

Гном закрыл глаза и снова увидел омерзительного белого скавена с оскверненным Дракдражем в лапах. Существо, убившее его брата и укравшее священную реликвию его клана, оружие, которое передавалось от отца к сыну со времен Войны Возмездия, разразившейся много веков назад. Он поклялся найти это чудовище, убить его или погибнуть. Он не преуспел ни в том, ни в другом. Он был жив, как и его заклятый враг.

Ответить на такой позор можно было лишь одним способом.

Кургаз поднес нож к голове и прижал его к коже, пока не почувствовал, как по шее стекает струйка крови. Понизив голос до почтительного шепота, он взмолился Гримниру, умоляя бога-предка принять в жертву его волосы, его честь и его жизнь. Кургаз вызывал в памяти и произносил Клятву Истребителя, соскребая ножом волосы с головы.

Теперь жизнь не имела для него никакой ценности. Единственное, на что мог рассчитывать Кургаз, — умереть благородной смертью, предъявив Гримниру труп какого-нибудь могучего врага. Только тогда он сможет надеяться войти в чертоги своих предков. Только тогда он сможет смыть позор, которым позволил запятнать имя своего клана.

Бек осторожно пробирался между шатрами и палатками победоносной армии Мандреда. Среди огромного воинства невозможно было пройти незамеченным, но он постарался избегать встреч с теми, кто мог бы его узнать. Позже могут возникнуть неловкие вопросы, если кто-нибудь вспомнит, что видел его там, куда он направлялся.

Когда мимо шли двое Белых Волков, рыцарь отвернул голову и уставился на груду копий. Казалось, воинов полностью поглотил оживленный спор о боевых способностях Альдингера и его Рыцарей Черной Розы, но всегда оставался шанс, что они могут быть более осведомлены о своем окружении, чем кажется на первый взгляд. Бек предпочитал не искушать судьбу даже в самом малом. От его успеха зависело слишком многое.

Бек почесал испещренное шрамами лицо, стараясь не слишком задумываться о том, что скрывает теперь повязка на глазу. Он знал, что найдутся те, кто назовет это Темными Стигматами и осудит его как адепта Древней Ночи, если узнают о странных изменениях, произошедших с его раной.

У рыцаря были свои представления о причине постигшего его несчастья. Он видел, как Ар-Ульрик смотрел на «оракула» Хульду. Многие в лагере считали ее скорее ведьмой, чем жрицей, а некоторые выдвигали против нее еще более серьезные обвинения. Бек, однако, не был в этом уверен. Нельзя отрицать, что странные способности Хульды приносили пользу графу Мандреду. Возможность того, что ее силы защищают графа, как и его телохранитель, до сих пор удерживала Бека от каких-либо действий. Достаточно было просто держать веточку волчьего аконита в кармане рядом с камнем-талисманом.