Войны скавенов. Черная чума, стр. 181

Мандред сделал первый поворот, разворачивая коня на север. Его скакун снес оказавшихся в переулке скавенов с джизелями и затоптал их прежде, чем твари успели пустить оружие в ход. Проклиная даже столь незначительную задержку, граф снова развернул коня и помчался по улице, параллельной первой. С оставленной выжженной улицы доносились крики людей и ржание лошадей, сопровождаемые огненным свистом коварного орудия скавенов. Мандред постарался не думать о тех, кто попал под этот жуткий зеленый огонь, и сосредоточился на пути вперед, позволявшем отомстить за этих людей.

Граф вырвался из тумана словно призрак мести из садов Морра. Он снова оказался на улице, с которой бежал, но его отвлекающий маневр привел его к огнемету скавенов. Он окинул взглядом фургон, закованных в кандалы крысолюдов, что толкали его вперед, управлявших смертоносными механизмами щебечущих инженеров. Паразиты злорадствовали, уничтожая человеческих всадников, и отчаянно пытались выдвинуть свое орудие вперед, чтобы добраться до кавалерии, заполнившей улицу за уже погибшими.

Стиснув зубы, Мандред галопом подлетел к боевой машине скавенов. Кусака проложил кровавую тропу вдоль рабов, прикованных цепями к левому боку повозки. Он слышал, как с другой стороны фургона клинок Бека управляется с теми, кто был прикован справа. Крысолюд в кожаном плаще, стоявший на передней части фургона, обернулся, его глаза за защитными очками широко распахнулись. В отчаянии тварь направила дуло своего орудия на Мандреда и скачущих за ним рыцарей. Не заметив, что в результате его разворота шланг за ним перекрутился, скавен сдвинул рычаг на верхней части механического сопла.

Скрученный шланг лопнул и обдал завизжавшего крысолюда брызгами зеленой жидкости. Какое-то мгновение его кожаное одеяние еще держалось, но вскоре от тела повалил жирный дым. Едкая жижа прожигала кожу отчаянно метавшихся скавенов, с шипением проникала в мех и плоть. Мандред придержал боевого скакуна, с удовлетворением глядя на тварь, испытывающую ту же боль, что и убитые ею люди. Вокруг него Бек и другие рыцари расправлялись с остальными инженерами-скавенами, верша собственную месть.

— Ко мне, люди Мидденхейма! Ко мне, люди Нордланда! — крикнул Мандред в сгущающийся туман, зовя оставшихся позади всадников. — Мы лишь пригубили эту чашу резни! Предстоит немало потрудиться, чтобы осушить ее!

Как и обещал Мандред, резни было много. Каждая улица, каждый переулок кишели скавенами. Скорость атаки людей несколько снизилась: они стали опасаться, что, если слишком наседать на паразитов, можно угодить в поджидающую пасть очередного огнемета. Дважды они видели за туманом зловещее свечение зеленого огня: скавены разворачивали боевые орудия против своих же. Каждый раз Мандред отводил своих рыцарей в переулок и выводил людей во фланг или в тыл к врагу.

В тумане его поджидали и другие ужасы. Стаи стрелков с джизелями, неспособные издали попасть по целям, разряжали оружие испепеляющими залпами, прежде чем скрыться. В результате одной из таких атак был убит конь Мандреда, и его пришлось заменить конем одного из рыцарей. Еще опаснее оказались ужасные, напоминающие насекомых крысолюды с огромными бочками на спинах, из которых они при помощи шлангов выпускали клубы зеленого дыма. Туман, казалось, связывал дым, лишая его импульса, необходимого, чтобы добраться до противников. Увидев, как закашлялся один из рыцарей, которому не повезло вдохнуть зеленый дым, Мандред возблагодарил богов за то, что дьявольское оружие лишено своего полного потенциала.

Но всех этих препятствий было недостаточно, чтобы переломить ход битвы. Улицу за улицей люди очищали Дитерсхафен. Добравшись до каналов, отделявших Старый город от Нового, они погнали перед собой сотни разгромленных скавенов и столкнули в канал охваченных паникой визжащих и скулящих тварей. Люди смотрели, как их уносит течением, утягивая под воду оружие и доспехи. Многих тащили под воду их собственные бьющиеся товарищи в попытке выбраться.

Это было мрачное зрелище, но Мандред смотрел на происходящее с чувством мстительного удовлетворения. Увы, впечатление было подпорчено видом нескольких крысолюдов, сумевших добраться до доков на противоположной стороне канала и вскарабкавшихся по ступеням в Новый город. Посуровевший граф отдал приказ, и рыцари галопом помчались через мосты в Новый город. Скавены были разгромлены до такой степени, что мосты остались незащищенными. Одного этого было довольно, чтобы Мандред понял: враг разбит.

Однако недостаточно было просто одержать победу. Скавены должны быть уничтожены. Граф не мог рассчитывать на победу до тех пор, пока не увидит, как предадут мечу последнего зверя.

Пришпорив коня, Мандред ворвался в Новый город. Здесь следов осквернения было даже больше, чем в Старом городе. Дома были разорены и разграблены вплоть до камней фундамента. Оштукатуренные стены ободраны и испещрены царапинами, которые скавены оставляли в качестве записей. С мертвых деревьев свисали на веревках из крысиных кишок человеческие скелеты — страшное предупреждение для рабов крысолюдов. Мандред поклялся, что за голову каждого висящего на этих деревьях человека насадит на стены гавани по дюжине скавенских голов.

С крысолюдами, пойманными в Новом городе, расправлялись со всей мстительной безжалостностью. При виде того, что устроили на улицах скавены, в солдатах и рыцарях с новой силой вспыхнула ярость. Они позабыли о ранах и усталости в страстном стремлении уничтожить врага.

Именно тогда, в разгар потрясающего триумфа, на армию людей обрушился новый ужас. Из тумана донесся громкий жужжащий звук, скрежет металла о металл. Затем где-то в переулках Нового города раздался оглушительный грохот и отвратительный звук ломающегося дерева и раскалывающегося камня. По улицам разнеслись крики людей, лошадей и даже скавенов.

Мандред пришпорил коня и направился на этот зловещий звук, побуждая людей следовать за ним, чтобы понять, что обрушили на них скавены. Несмотря на все свои ожидания, он был ошеломлен, когда его конь, галопом проскакав сквозь туман, споткнулся и рухнул в огромную воронку. Граф тяжело упал на бок. Конь фыркал и метался, пытаясь подняться на ноги. Животное скользнуло на дюжину футов вдоль края ямы и развернулось, что спасло всадника от перспективы падения головой вниз еще на дюжину футов.

— Ваше высочество! — вскричал Бек, спешиваясь и устремляясь вперед, чтобы оказать посильную помощь своему господину.

Мандред с трудом освободился от лошади: рыхлая земля позволила ему выскользнуть, когда животное попыталось встать. Он махнул рукой Беку, давая телохранителю понять, что с ним все в порядке. Однако слова и жесты замерли, когда он посмотрел вверх.

Сквозь туман проступило ужасное зрелище. Невероятных размеров, громаднее любого дракона или великана из самой дикой легенды, вниз неслась огромная клешня, готовая разорвать улицы Дитерсхафена и уничтожить Мандреда с его армией.

Скавенгниль, 1121

Огромный искажающий фонарь отбрасывал зеленый свет на Серую Часовню, присматривавший за устройством осветитель в маске отчаянно скакал вокруг беспорядочного нагромождения рычагов, усеивающих хитроумное сооружение. Заставить изобретение работать как должно было для колдуна-инженера вопросом жизни и смерти: это станет для Владык Разорения ярким примером того, что техномагия клана Скрайр способна осветить путь к будущему всей скавенской империи.

После позорного поражения Мастера искажения Ситара Фатума в Альтдорфском гнезде человеков в Разбитой Башне осталось около дюжины осветителей. Великий технократ Скрайра после перенесенного унижения совсем озверел и казнил подчиненных исключительно жестоким образом за малейшую провинность. Неспособность одержать победу, по поручению покойного Верховного тирана Вектика, привела к тому, что клан Скрайр всерьез потерял лицо в тот момент, когда меньше всего мог себе это позволить. Их холодная наука проигрывала битву за умы скавенов, ее затмили посулы клана Чумы и болезненные суеверия.