Войны скавенов. Черная чума, стр. 162

Газулгрунд открыл стоявшую на столе небольшую шкатулку из тикового дерева и извлек из нее крупное нефритовое кольцо. Он заметил, как непроизвольно отшатнулся Хольц, узнав кольцо. Он часто видел его на пальце великого магистра Фаленберга, главы его ордена.

Газулгрунд вышел из-за стола, торжественно сжал левую руку Хольца и надел нефритовое кольцо ему на палец. Удостоверившись, что кольцо подошло идеально, священник кивнул. Несомненно, это был еще один знак того, что он выбрал правильный путь.

— Теперь вы — Великий магистр ордена Серебряного Молота, — объявил жрец. — Храмовники в вашем распоряжении. Они признают ваш приказ, когда увидят, что вы носите кольцо Великого магистра. Теперь я обременю вас информацией о приказе, который вынудил Фаленберга покинуть Храм. Некоторые тайны, однажды узнанные, должны быть либо приняты, либо…

Он не стал озвучивать альтернативу. Глубоко под собором, замурованный в одной из стен, Фаленберг, возможно, сейчас испускал последний вздох. Казнить старого Великого магистра, не дав ему времени на примирение с Зигмаром, было бы слишком жестоко.

Хольц кивнул.

— Зигмар говорит голосом Верховного Теогониста, — сказал он, вновь возвращаясь к священному писанию, на этот раз — к Верховному Теогонисту Марию. — Никто не может отрицать слова бога.

— Это не зло, угрожающее Храму, — сказал Газулгрунд. — Я приказываю вам уничтожить не ведьму или колдуна, а невинность. Те, кто служат вере Зигмара, лидеры его Храма, слабы. Они — создания из плоти, как и любой человек. Эта слабость ставит под угрозу Храм, искушает их блудить именем владыки Зигмара. Нельзя допустить такой непристойности! Искушение должно быть изгнано из Храма! — Газулгрунд положил руку на плечо Хольца. — Эту ужасную обязанность я возлагаю на ваш орден. Есть нечестивцы, которые стремятся править Храмом через его жрецов. Они будут повелевать священниками, угрожая тем, кого они любят. Мудрость, которую я постиг, жестока, но человек может любить и плоть, и бога. Если он хочет служить искренне и преданно, он должен отречься от своей верности плоти и крови. Орден Серебряного Молота искоренит слабость в Храме Зигмара. Храмовники пойдут и уничтожат семьи архилектора, лектора, прелата и епископа. Корни и ветви, плоть должна быть уничтожена. Чтобы защитить Храм от тех, кто хочет использовать его, мы должны омыть Империю невинной кровью.

Хольц побледнел от чудовищности приказа, но склонил голову в знак согласия.

— Ваша воля, ваше святейшество, — твердым голосом произнес он.

— Пошлите своих людей, — продолжил Газулгрунд. — Но есть одно особое задание, которое я поручу вам и только вам. Здесь, в Альтдорфе, под зданием Правосудия есть черная яма ужаса, прозванная Драконьей Глоткой. Вы спуститесь туда. И убьете того, кого там найдете.

Храмовник серьезно кивнул. Орден Серебряного Молота был одной из немногих недосягаемых для кайзеръягеров организаций, знавших о тайной тюрьме Крейссига. Возможно, Хольц и не знал, кого именно регент заключил в тюрьму, но тот факт, что этот пленник интересует и Крейссига, и Газулгрунда, произвел на него должное впечатление.

Священник быстро отвернулся от Хольца, и по его щеке скатилась слеза. Последняя слеза, которую он пролил по своей дочери — заложнице, взятой Крейссигом для того, чтобы подчинить его и Храм своей тиранической воле.

— Сделайте свою работу быстро, Великий магистр, — сказал Газулгрунд — Не допустите, чтобы она страдала.

Глава четвертая

Карробург, 1119

Мандред наблюдал за тем, как его Совет рассаживается вокруг обугленного расщепленного стола. За эту мебель, уцелевшую после разрушения замка Гогенбах, они должны были благодарить Кургаза с его гномами. По какой-то странной случайности, а может, по непостижимой прихоти насмешника Ранальда, стол уцелел, когда замок обрушился в Рейк. Гномы обнаружили его у подножия Отвинштейна запутавшимся в ветвях почтенного старого дуба.

Несмотря на нанесенный ущерб, качество и мастерство изготовления стола все еще были очевидны. Эта мебель создавалась для королей или даже для императоров.

От этой последней мысли граф Мидденхеймский нахмурился. Он рассчитывал, что стол придаст его встрече с советниками определенный ореол достоинства и благородства. В столь дикой обстановке, которую представляли собой некогда бывшие Карробургом развалины, низменные амбиции и жадность его вассалов проявились чересчур стремительно. Казалось, мысли о рыцарстве и долге в разрушенном войной и опустошенном чумой королевстве были забыты. Попыткой хоть в какой-то мере восстановить величие настоящего дворца Мандред надеялся пробудить в своих дворянах благородство и унять их жажду власти и имперские притязания.

Он помрачнел еще больше, когда рыцари ввели в разрушенный храм двоих посетителей. Нарядные герольды объявили о прибытии богато одетых гостей. Худощавый мужчина в отороченном горностаем плаще и сапогах из тюленьей кожи был графом ван дер Дуйном Вестерландским. Женщина с изящной прической в небесно-голубом платье была баронессой Карин Нордландской. Оба привезли богатые подарки для графа Мидденхеймского и его двора. Кое-кто в окружении Мандреда был недоволен тем, что их предводитель отказался принимать подарки от послов. Вестерланд был разрушен войной задолго до того, как Черная чума принесла смерть и разрушение в остальную часть Империи. Драккары с варварскими ордами ярла Ормгаарда обрушились на провинцию. Норсы разграбили и сожгли большую часть земель, уничтожая и убивая все, что не смогли ограбить. Некогда великий город Мариенбург превратился в развалины, владыки земель были вынуждены укрыться в крепости на острове Рийкере, а варвары продолжали господствовать над остальной частью провинции.

В Нордланде обстановка была не лучше. Черная чума в прибрежной провинции оказалась особенно губительной, уничтожив почти три четверти населения. С моря явились мародеры-норсы и принялись грабить и убивать по всему побережью. Из бескрайних лесов вышли зверолюды и загнали выживших в мнимую безопасность городов. Когда города заполнили беженцы, чума нанесла свой ужасный удар, тысячами убивая северян в условиях перенаселения. Опустошенные общины стали легкой добычей для хлынувших из подземных нор скавенов. Большая часть провинций до сих пор томилась под их жестокими плетьми.

Эти земли не могли позволить себе подобные дары. Лишь упрямая гордость правителей заставляла их думать, что они все еще могут следовать традициям. Холод пробежал по жилам Мандреда, когда он подумал о том, что Мидденхейм едва не разделил судьбу этих земель. Если бы не суровая мудрость его отца, непоколебимое мужество народа и благодетельная милость Ульрика, город Белого Волка тоже превратился бы в жалкие развалины.

— Добро пожаловать, — приветствовал Мандред гостей от имени Совета. Он встал и протянул в знак дружбы руку. — Ваше путешествие было долгим и нелегким. Мы понимаем, каким опасностям вам пришлось подвергнуться, и опечалены ужасными обстоятельствами, которые стали причиной такого риска.

Произнося необходимые формальности, вспоминая о сакральных приличиях и установленном многими поколениями этикете, Мандред почти видел себя в Мидденпалаце, когда виконт фон Фогельталь вел к отцу представителей имперского двора.

Сановники подождали, пока Мандред вернется на свое место, ответили на приветствие и заняли свои места. Первой заговорила баронесса Карин, в ее чопорном, тщательно модулируемом голосе слышался лишь легкий намек на акцент.

— Граф Мандред, от имени Нордланда я благодарю вас за столь теплый прием. — Она посмотрела на лица придворных и продолжила: — Однако есть разница между истинным приемом и простой вежливостью. Я вижу тревожащее вас беспокойство, но вежливость удерживает вас от того, чтобы это беспокойство высказать. Позвольте мне развеять ваши сомнения относительно намерений, из-за которых мы пустились в это путешествие, столь справедливо названное вами долгим и опасным. — Она посмотрела в сторону графа ван дер Дуйна, дождалась его кивка и продолжила: — Ни для кого не секрет, что наши земли ужасно пострадали от бедствий, но мы пришли сюда не как нищие, просящие подаяние. Дары, которые мы хотели передать этому двору, даются добровольно, без мысли о возмещении.