Войны скавенов. Черная чума, стр. 15

Угроза голода стала вполне реальной настолько, что городской совет поднял вознаграждение за крыс до трех пенни за хвост. Склады и амбары были слишком важны, чтобы допустить туда полчища грызунов. Город, оказавшийся под угрозой болезни, не мог себе позволить еще и голодать.

Чума. Вальтера передернуло от одной мысли. Однажды, когда он сидел в «Черной розе», какой-то матрос рассказывал: его корабль стоял в Мордхейме, и вот тогда у одного сильванского торговца обнаружили эту хворь. Бедняга и на человека-то был не похож, весь раздулся от страшных черных язв, с каждым вздохом истекавших грязной жижей. Городская стража взяла под карантин дом торговца и весь тот квартал, и самому матросу повезло ускользнуть до того, как закрыли кордоны.

Это называли Черной чумой. Кто-то считал, что она от ядовитых испарений, другие называли ее ведьминым колдовством. Как бы там ни было, одно не подвергалось сомнению: где бы болезнь ни поселилась, умирали люди. Не один или два. А в великом множестве. Рассказывали, что костры за стенами Вуртбада видно за несколько дней до того, как корабль придет в гавань.

Первые заболевшие появились в Нульне в последние несколько недель, несмотря на эмбарго против Штирланда. Целые дома во Фрайберге и Торговом квартале были взяты под карантин, и священникам Морра приказали сообщать городскому совету о всех случаях смерти от чумы. Толпы ополченцев, зачастую без официальных санкций, бродили по улицам в поисках любого, кто мог скрывать симптомы болезни.

Шум на соседней улице отвлек Вальтера от страха перед будущим. Вглядевшись в темноту Кожевенного переулка, он заметил бегущих людей с тростниковыми факелами и масляными лампами.

— Там что-то стряслось, — заметил Гуго. Наблюдение верное, пусть и не требовавшее особой проницательности. Он поправил висевший на плече мешок с крысами и посмотрел в глаза наставнику. — Пойдем поглядим, что там такое?

Вальтер на миг задумался. Слухи множились, а это была возможность лично выяснить, что именно происходит. Разумный человек верит услышанному лишь наполовину, тем более услышанному от моряка. Но увидеть своими глазами — это совсем другое. Этому верить можно.

— Пойдем, — решил крысолов, проверяя, что кожаный мешочек с крысиными хвостами надежно пристегнут к поясу. Люди настолько отчаялись, что крали всё подряд и у всех подряд.

Вальтер с помощником поспешили по переулку, рядом трусили терьеры. Когда они прибыли на место, крысолов увидел, что у одной из дубилен собралась большая толпа. Даже на расстоянии сердитый ропот ее производил устрашающее впечатление.

— Быстро, — прошипел Вальтер и бросился бежать. Толпа явно была на грани взрыва. Прежде чем это случится, он хотел понять, в чем дело. Обогнав Гуго, который умудрился споткнуться о терьера, Вальтер как раз успел заметить, что несколько человек в кожаных фартуках выносят из дубильни тело. Как и носильщики, труп на импровизированных носилках из необработанной конской шкуры был в длинном кожаном фартуке и пах, как пахнут кожевники. Шея мертвеца была свернута и разодрана — сплошная каша из рваной кожи и окровавленной плоти.

— Это они сделали, — крикнул кто-то в толпе.

— Перерезали глотку старому Эрвину.

В толпе послышались другие сердитые голоса. Кое-кто уже налетел на забор дубильни и выдергивал колья, чтобы использовать в качестве импровизированного оружия. Другие выдирали камни из мостовой и размахивали ими, словно это был рунный клык графа Артура.

— Они это сделали! — закричал еще один голос. — Убили Эрвина, потому что он был здоров, а они — нет!

— Больные душой и телом! — заорал другой, и его крик подхватили в толпе. Толпа с воплями двинулась прочь от дубильни по переулку к каменному домику с красным крестом на двери.

Вальтер опустился на колени у брошенного трупа человека, во имя мщения за которого разбушевалась толпа. Он сложил холодные руки мертвого на груди и осмотрел шею.

— Ненормальные! — сказал Гуго, опускаясь на колени рядом с Вальтером. — Точно кого-нибудь убьют! — Он показал посохом на бушующих горожан.

— Ну, как всегда, — заметил Вальтер, внимательно разглядывая раны на горле кожевника.

— Мы что, даже не попытаемся их остановить?

Вальтер строго посмотрел на подмастерье.

— Они не услышат голос разума. Сейчас — точно. В такой ситуации есть ровно три возможности: стать частью толпы, ее жертвой — или просто держаться в стороне.

Гуго оглянулся. Горожане бросали горящие факелы на крышу дома.

— Может… может, зачумленные и вправду его убили, — попытался он убедить себя. — Может, эти люди правильно делают.

— Они убийцы, — сказал Вальтер и показал большим пальцем на горло кожевника. — Это не порез, а укус. Его загрызли.

Гуго в ужасе посмотрел на тело, не веря услышанному.

— Укус? Да мы же в центре Нульна! Что за зверь сможет сделать это прямо в городе и ускользнуть?

Крысолов промолчал. Он смотрел на трех черных собачек — те дрожали, их храбрые сердечки наполнила смесь рвения и ужаса. Терьеры прижали уши, напряглись, готовясь к атаке. Сквозь вонь дубильни собаки почуяли того, кто убил человека, — и даже распознали, кто это.

Вальтер поднялся на ноги и свистнул псам. Он видел собственными глазами — и отказывался верить. Сама мысль о подобном казалась безумием. Если он прав, то Эрвина убила крыса, его горло разодрали клыки огромного грызуна размером, надо полагать, с овцу! Допустить подобный ужас он был попросту не готов.

И все же, когда крысолов пошел прочь от дубильни, повернувшись спиной к горящему дому, мысли Вальтера вертелись вокруг того, что для него может означать существование подобного кошмарного создания.

Поимка обычных крыс уже более чем выгодна — сколько же ему заплатят за отлов такого великана?

Мидденхейм

Кальдецайт, 1111

Мидденхейм отличался от всех прочих городов-государств Империи, он высоко поднимался над лесами и лугами Мидденланда. Весь город был выстроен на плоской вершине горы, которую гномы называли Гражьякх Грунги — Башня Грунги. Люди именовали ее Фаушлаг и Ульриксберг, полагая, что когда-то это была священная гора бога Таала. Повелитель дикой природы, Таал правит вместе со своей супругой Реей и советом животных. Он изгнал из совета волка за хитрость и вероломство, и это вызвало гнев Ульрика. Чтобы вернуть богам мир, Таал отдал свою священную гору брату. В припадке ярости Ульрик ударил по вершине горы топором, так что на вершине остался плоский обрубок.

Гномы помогли древним племенам тевтогенов заселить плоскую вершину, и у людей появилась естественная крепость, не имеющая себе равных во всей Империи. За несколько веков отстроили четыре больших виадука, поднимающиеся от равнин со всех четырех сторон и связывающие город с ними. По периметру возвели могучие неприступные стены. Более тысячи лет Мидденхейм был неуязвим для врагов — бастион человечества в диких северных краях.

Принц Мандред прогуливался по стенам Ульриксберга, его меховой плащ трепал ветер с гор. Он часто гулял здесь, наслаждаясь видом на весь Мидденланд — крепости и селения, разбросанные по лесистым владениям его отца. Рано утром дымка покрывала землю, и казалось, что город плавает по облачному морю. Потом наступал волшебный миг, когда восходящее солнце рассеивало туман, и глазам вдруг представала вся страна.

Как правило, Мандреду казалось, что это самое великолепное зрелище на свете, но сегодня все портило чувство вины и стыда. Когда рассеялся туман, он увидел у подножья Ульриксберга между северным и восточным подъездами жалкие шатры и хижины. Предсказание Ар-Ульрика, что распространится чума, сбылось. Тысячи беженцев побросали дома, спасаясь от страшной Черной чумы. Они приходили даже из Солланда и Нордланда, надеясь укрыться от болезни. Кто-то явился, потому что считал Ульриксберг неуязвимым, а многие другие — потому что это был священный город Ульрика и они надеялись обрести защиту бога вблизи его великого храма и Священного Огня.