Войны скавенов. Черная чума, стр. 103

Чудесный план, подумал Вектик, взмахом когтя отпуская Гноеструпа. Он был счастлив, что додумался до этого. Но, с другой стороны, это была просто еще одна причина, по которой он превосходил остальных Серых Владык.

Карробург

Нахексен, 1115

Когда подошло время кормить карробургских простолюдинов, гостей на крепостной стене поубавилось. Всего несколько недель назад ни один подданный не осмелился бы оскорбить императора, оставшись в стороне, а сейчас рядом с ним стояли лишь самые безвольные из подхалимов. Безвольные или те, кто искренне разделял злобное чувство юмора императора.

Борис считал, что всему виной спиритический сеанс и призрак отца. Слова призрака унизили его в глазах подданных, заставили усомниться в могуществе и власти здравствующего императора. Велик был соблазн выгнать неблагодарных из замка, но это лишь усилило бы недовольство, когда они вернутся в свои провинции. Нет, Борис должен дать им понять, что контролирует ситуацию и его не могут уничтожить слова какого-то бесплотного создания.

Внизу солдаты гнали к стенам группу простолюдинов. К этому моменту нищие успели привыкнуть к унизительному испытанию. Их не нужно было уговаривать опускаться на четвереньки и вести себя по-собачьи, чтобы собрать брошенные дворянами объедки. Такая покладистость раздражала императора, лишив его удовольствия от происходящего.

— Стойте! — рявкнул Борис гостям, останавливая их в тот момент, когда они уже собрались бросить простолюдинам еду.

Император улыбнулся их поспешному повиновению. Все еще улыбаясь, он высунулся между зубцами стены. Взгляд его скользнул по оборванной толпе, выбирая жертву.

— Ты! Женщина! Встань!

Простолюдинка нерешительно посмотрела на него. Она была либо слишком напугана, либо слишком глупа, чтобы повиноваться сразу, поэтому Борис щелкнул пальцами, веля одному из солдат выйти вперед. Динстманн грубым рывком вздернул женщину на ноги.

— Дай-ка я на тебя посмотрю, — сказал Борис.

Со стороны его прихлебателей донеслись веселые смешки. Ему снова пришлось сделать знак солдату, чтобы тот взял женщину за руку. Он сдернул с головы жертвы капюшон, открывая простое унылое лицо.

Внезапно один из простолюдинов встал и приблизился к стене.

— Прошу вас, ваше величество, — дрожащим голосом произнес он. — Это моя жена.

— Что ж, это достойно сожаления, — усмехнулся Борис в ответ на это заявление. — Должно быть, ты невыразимо беден, раз тебе приходится спать с таким существом. Только посмотри на эту корову! Должно быть, ее зачал орк! Да еще и слепой, если ее мать выглядит хотя бы вполовину такой же страшной!

Жестокая шутка вызвала у дворян на стене взрыв хриплого смеха. Простолюдин опустил голову, пряча стекающие по лицу слезы стыда и бессильной ярости.

Ухмыльнувшись, Борис крикнул солдатам:

— Мы хотим знать, так ли отвратительно все остальное, как то, что мы уже видели.

Женщина попыталась вырваться из цепких рук динстманна, и он рассмеялся. Динстманн сорвал с нее шаль, но она вывернулась из его хватки и упала на землю.

Простолюдин сделал шаг к жене, но заколебался, увидев, что к ней приближаются и другие солдаты. В отчаянии он посмотрел на нищих рядом с собой, но все они отворачивали головы. Тогда он беспомощно воззвал к злорадствующему наверху императору.

— Ваше величество, помилуйте!

Ответом ему был садистский смешок.

— Мы просто хотим взглянуть на любопытный экземпляр, который вы привели, — крикнул Борис. — Если она достаточно интересна, возможно, вас ждет кусок серебра. В последнее время имперский зверинец несколько опустел.

Насмешки императора вызвали жестокий смех дворян. Всхлипывая, простолюдин упал на колени и в бессилии заколотил кулаками по земле.

Солдаты схватили женщину и ждали приказа императора. Он удостоил их коротким кивком, и один из динстманнов начал срывать с женщины платье. Почти сразу же солдат с резким вздохом отскочил назад. Остальные тоже в ужасе отпрянули, выпустив пленницу.

Борис нахмурился. Первый солдат заслонял ему обзор.

— Что стряслось? Неужели этот полуорк под лохмотьями выглядит еще более мерзко?

Солдат сдвинулся с места, и при виде полураздетого тела усмешка исчезла с лица императора. Плоть женщины покрывали уродливые черные нарывы, бубоны Черной чумы!

— Чума! Храни нас боги, это чума! — завопил граф Артур. Вопль был подхвачен остальными, грозя перейти в панику.

Император сверху вниз уставился на солдат.

— Вы привели… привели это… — Он развернулся, отдавая приказы войскам внутри дворца. — Стража! Закрыть ворота! Стрелки… на стены!

Прежде чем солдаты или простолюдины внизу успели отреагировать, дворян на стенах сменили лучники. Стрелы полетели в несчастных, не щадя никого. Выполняя приказ императора, лучники посылали залп за залпом, стреляя до тех пор, пока разбросанные под стеной тела не стали напоминать подушечки для булавок.

— Шаллья милосердная! — вскричал пфальцграф Донаньи. — Чума в Карробурге!

— Мы обречены! — подхватил Густав ван Меерс.

Император Борис жестом приказал лучникам покинуть стены и повернулся к гостям.

— Чума может быть в Карробурге, — согласился он, — но не здесь. У нас достаточно провизии. Ворота заперты и останутся на запоре. Никто не сможет войти, а если они не смогут войти, то и не смогут принести с собой чуму.

Пфальцграф Донаньи покачал головой.

— Пауки! — крикнул он. — Пауки! Чуму несут полчища черных пауков! Один укус! Как вы сможете избавиться от пауков?

— Нет! Чуму несут с собой вороны, предвестники Древней Ночи! — возразил граф Артур. — Они мочатся в воду, которую вы пьете, и заражают вас чумой! Что значат стены замка для птиц?

Император Борис повернулся к перепуганным людям, пряча собственные сомнения и страхи за показным презрительным гневом.

— Мы обещали вам защиту, — напомнил он. — Это убежище было подготовлено против чумы! Жрица, доктор и колдун — у нас есть защита от всего, что может принести сюда болезнь. — Его губы скривились в усмешке. — Или вы предпочитаете рискнуть там, внизу? — Он ткнул пальцем в изрешеченные стрелами трупы.

— Боги! Доктора! Мы уже всё перепробовали, — возразил Густав ван Меерс.

— Значит, попробуем колдовскую магию, — рявкнул в ответ Борис.

Он видел ужас в глазах вестерландца, видел отражение страха в глазах остальных. Если император хочет сохранить над ними контроль, он должен сделать больше, чем просто дать им надежду. Он должен напомнить им, что, помимо чумы, есть и другие вещи, которых стоит бояться.

— Густав покидает нас, — объявил император, делая знак солдатам.

Купец понял, что его ждет. Испуганно вскрикнув, он попытался убежать в замок. Стражники схватили его прежде, чем он успел добраться до двери. Несмотря на яростное сопротивление, они подтащили его к зубчатой стене и столкнули за край. До парапета донеслись стоны. Возможно, падение и не убило ван Меерса, но со сломанными костями он уже вряд ли мог двигаться.

Граф Артур вытаращил глаза на такую жестокость.

— Он был богатым человеком…

— Он был простолюдином, — усмехнулся император. — Это не потеря. В таких подонках, как он, даже с чумой нет недостатка. — Он пристально посмотрел графу в лицо. — Вы сомневаетесь в том, что мы можем держать чуму подальше от этого замка?

От прозвучавшей в голосе Бориса угрозы дородный аристократ побледнел.

— Нет, я полностью доверяю вашему императорском величеству.

— Вот и отлично, — бросил Борис, возвращаясь в замок. — Успокойтесь, друзья. Мы отвечаем за то, что говорим. Здесь чуме до нас не добраться.

Подземелья замка Гогенбах долгое время были заброшены. Доведенные до предела грабежами зверолюдов и последовавшей за ними чумой, сеньоры Драквальда не могли позволить себе роскошь держать пленников. Наказаниями на выбор стали увечья, изгнание или казнь. До заключения сына фон Метцгернштейна людей в подвалах не запирали уже два года.