Чужая невеста. Медведь, не рычи!, стр. 8

Но мужчины, которые меня окружают, приносят лишь боль и используют меня как товар.

Может быть, я не заслужила? Может, меня просто не за что любить? Я не достойна?

— Всё. Всё, принцесска, — Медведь вжимает меня в своё тело. Крепко перехватывает за затылок и укладывает мою голову на свою грудь. Удерживает, заставляя прислушиваться к грохоту его сердца. Покачивается вместе со мной из стороны в сторону. — Не заставляй меня становиться тем, кем я быть не хочу.

Нет сил спорить и возражать. Даже на ногах стоять нет сил, поэтому когда Медведь чуть отступает, я едва не оседаю тряпичной куклой на пол.

— Стоять, — придерживает меня за талию и тут же подхватывает на руки. — Давай-ка отдохнём.

Безвольно болтаюсь на нём.

Мне всё равно, куда он меня несёт. Пусть хоть к краю пропасти, чтобы скинуть вниз.

Мне плевать.

Медведь ногой пинает дверь в мою комнату, распахивая. Укладывает меня в постель, натягивает одеяло до самого подбородка. Задерживается, глядя сверху вниз, словно хочет ещё что-то сказать, но…

Нет.

Уходит. Дверь за ним тихо закрывается, а я лежу неподвижно ровно в той же позе, что он меня уложил. Слепо смотрю в потолок. Слушаю, как дождь молотит по крыше.

Ждать больше нельзя.

Если останусь здесь, меня действительно выдадут замуж. И на этот раз расстроить свадьбу уже не получится.

А значит к чёрту эту грозу. Я должна сбежать сегодня же ночью.

Глава 9

Алиса.

Долго лежу, глазея в потолок.

Слёз больше нет, ведь на них тоже нужен какой-то запас сил, а его уже не осталось. Внутри непривычно пусто. Уже даже не больно. Просто пусто.

Медведь всё ещё не спит — шарахается в темноте, как застрявший в мире людей призрак, не находящий себе места. Его тяжёлые шаги доносятся то из одной части дома, то из другой.

Пару раз он даже приоткрывает дверь моей комнаты, застывает на пороге. В эти моменты я крепко зажмуриваюсь и стараюсь дышать ровно и глубоко, имитируя сон. Но между лопаток шурупом вкручивается чужой взгляд.

Я не знаю, зачем он заходит.

Может, чтобы проверить, не умерла ли я. А может, хочет поговорить.

Как бы там ни было, всякий раз он лишь молча стоит в дверном проёме, а потом тихо удаляется, так и не сказав ни слова.

Пытаюсь вспомнить, кто такой Рашид...

Пару месяцев назад, на одном из званных ужинов, кто-то представлял меня какому-то гостю из Эмиратов. Шейх Рашид аль-Мансури? Аль-Мактум? Нет, честно говоря, даже полное имя не вспомню. Вроде, он является каким-то дальним родственником правящей семьи, крупным инвестором, владельцем энергетического бизнеса и гордым обладателем целой кучей других бла-бла-бла, которые я пропустила мимо ушей.

Мне не понравился его взгляд — скользкий, хитрый, забирающийся под одежду. Поэтому я, исполнив все необходимые реверансы, сбежала оттуда.

Неужели это он?

Заказал меня, как диковинную зверушку?

Нет, у меня нет вариантов остаться.

Дождь всё так же неустанно барабанит по крыше, да изредка где-то совсем близко ворчит гром.

Нужно дождаться. Совсем немного осталось, ведь Медведь тоже человек, а значит, ему нужно спать.

Потом я встану, украду ручку, выберусь в окно, и всё закончится.

Сама не замечаю, как мысли начинают путаться. Тяжёлый, вязкий сон медленно захватывает меня, затягивая всё глубже, пока реальность окончательно не растворяется.

Просыпаюсь резко, будто кто-то позвал меня по имени. Сажусь на кровати и несколько секунд напряжённо вслушиваюсь в тишину.

Ничего. Дом спит. И даже дождь, кажется, немного успокоился.

Осторожно выбираюсь из-под одеяла и приоткрываю дверь. Коридор пуст. Лишь редкие вспышки молний на долю секунды окрашивают стены в призрачный голубоватый цвет.

Собирать вещи я пока даже не пытаюсь — если ручки не окажется на месте, или если меня поймают с поличным на месте преступления, никакой побег мне уже не светит.

С колотящимся в горле сердцем, стараясь не издавать ни единого звука, крадусь к комнате Медведя. Иду на самых пальчиках, и только уговариваю себя — не бойся, ты справишься, ты ведь всегда добиваешься своего.

Дверь в комнату Медведя приоткрыта, и я осторожно заглядываю внутрь.

Он спит на спине, занимая своим телом целую двуспальную кровать. Руки широко раскинуты, одеяло скомкано в ногах. Даже во сне он выглядит напряжённым и собранным, готовым к смертоносному прыжку.

Стараясь не смотреть на его лицо, перевожу взгляд на одежду, небрежно перекинутую через спинку стула. Приседаю рядом. Медленно запускаю руку в карман брюк.

Пальцы натыкаются на что-то холодное и металлическое.

Есть!

От радости едва не вскрикиваю, но вовремя себя одёргиваю.

Очень глупо, Алиса, попасться в тот момент, когда запах свободы уже стоит в носу.

Осторожно вытаскивать ручку наружу. Она цепляется за ткань, я же тяну сильнее. От напряжения всё моё тело становится каменным. Кончики пальцев вибрируют и гудят, а скользкий язык страха облизывает меня вдоль позвоночника.

Медведь шевелится во сне, поворачивает голову, хмурится. Глаза остаются закрытыми, но я не понимаю, спит ли он на самом деле.

— Ксюша, это ты? — Спрашивает хрипло и сонно, почти не размыкая губ.

Я не успеваю подумать, ответ вырывается сам собой.

— Я, мой хороший. Спи.

Он едва заметно улыбается, словно услышал то, что хотел услышать. На одно короткое мгновение лицо его становится совсем другим. Исчезает вечная суровость, разглаживается складка между бровей.

— Угу... — перекатывается на другой бок. Грудная клетка медленно двигается, гоняя кислород.

Только теперь я понимаю, что всё это время вообще не дышала.

С заветной ручкой бесшумно выскальзываю из комнаты и лишь тогда позволяю себе сделать глубокий вдох.

Ксюша...

Интересно, кто она такая? Жена? Девушка?

Образ этой Ксюши вспыхивает в голове, но я тут же отметаю в сторону все посторонние и неуместные мысли.

Сейчас есть вещи куда важнее, например, моя свобода.

Быстро надеваю спортивные штаны и тёплый свитер. Сердце отстукивает в груди ритуальным барабаном, пока я вставляю ручку в оконную раму. Раздаётся щелчок, знаменующий мою первую победу.

Створка легко поддаётся, окно распахивается, а в лицо мне тут же ударяет ледяной влажный ветер с ароматом прелой хвои.

Именно так пахнет моя свобода!

Перебираюсь через подоконник, осторожно прикрываю окно снаружи и, не позволяя себе передумать, бегу.

Дождь встречает меня без всякой жалости.

За несколько секунд волосы прилипают к щекам, а одежда промокает до нитки и становится тяжёлой от воды ещё до того, как я успеваю добежать до кромки леса. Ноги вязнут в размокшей земле, но я продолжаю бежать, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и домом.

Между собой и Медведем.

Лес охотно принимает меня в свои объятия.

Чёрный, мокрый, безмолвный, ещё каких-то несколько часов назад казавшийся мне живым и приветливым. Сейчас же сосны кажутся мне безликими великанами, застывшими в ожидании. Кустарники тянут ко мне свои кривые тонкие ветви. Ветер гудит в вершинах деревьев, раскачивая тяжёлые лапы елей. Где-то совсем рядом протяжно ухает ночная птица, и я невольно ускоряю шаг.

Молния на мгновение разрывает темноту.

Белый свет выхватывает мокрые стволы, спутанные кусты, поваленное дерево впереди.

Потом снова становится темно. Так темно, что собственную вытянутую руку не видно.

Иду почти на ощупь, полагаясь лишь на собственную интуицию и везение.

Иногда бегу. Иногда спотыкаюсь и хватаюсь за ветки, чтобы не упасть лицом в грязь.

Холод пробирается не только под одежду. Он расползается под моей кожей, заставляя сердце биться медленно и с оттяжкой, а кровь густеть в венах. Пальцы коченеют. Свитер неприятно липнет к телу, а мокрые волосы тяжёлыми плетьми лупят по лицу на каждый шаг.

Я вдруг отчётливо осознаю, что давно не вижу тропинки. Гребу по густой траве, вязну в ней. Приходится прикладывать гораздо больше усилий, чтобы не сбавлять хода, но я абсолютно не понимаю, куда мне идти.