Измени мне, пожалуйста, стр. 20
– Рома, я… – она сбивается, голос сильно дрожит, как перед бурей из слез, а я наоборот расслабляюсь. – Роман… Викторович, Рома, я…
Она хватает ртом воздух, а потом прислоняет ладошку к носу и куда-то сбегает. Ну, она не то чтобы бежит. Но исчезает из нашего вида быстро.
Роман провожает ее взглядом, и я вижу, как недовольно сдвинуты его брови. Он делает глубокий вдох – медленный, как будто собирается с мыслями. Или с силами.
– Заметил? – я тут же теряю интерес к ноготкам и смотрю на мужа. – Сразу дышать стало легче?
Мне – да. Однозначно. Но не ему.
Глава 15
– Что не так? – спрашиваю я напрямую, потому что его недовольство не рассеивается, а наоборот, становится слишком явным.
Будь я его подчиненным, наверное, уже готовилась к увольнению. Но слышу такое, что вызывает желание уволить самого босса:
– Лиза, нужно было помягче.
– Что?!
Я смотрю на него во все глаза, потому что мне кажется, что я ослышалась. И музыка звучит ярче, и гости уже прилично разгорячились и, потеряв хозяина компании из вида, ведут себя вольно – смеются громко, так же громко выкрикивают все новые и новые тосты. Ослышалась. Конечно, ослышалась.
– Лиза, – Роман сжимает мои плечи и повторяет, практически чеканя слова, чтобы я быстрее сообразила: – Катя – моя новая помощница, но дело не в этом. Она – дочь очень хорошего человека.
– Ну что ж, мне его жаль.
Заметив, что я усмехаюсь, Роман тяжело выдыхает и поясняет доходчивей:
– Очень влиятельного человека.
– Тем более жаль. Такой хороший и такой влиятельный человек, а с воспитанием дочери явно не справился. Кстати, – осеняет меня. – А ты в нем уверен? Ну, насчет его влияния? Потому что, если все так, зачем она украла мой зонтик?
Нет, в самом деле. И это я еще про лабутены молчу. И про дешевые камушки в ее волосах.
– Лиза… – муж удрученно качает головой, видя, что его аргументы меня вовсе не убеждают изменить свое мнение. – Я уже говорил: она просто потеряла его. Не думал, что тебя так заденет такая мелочь.
– А то, что она закидывала меня сообщениями про ваши якобы отношения с ней – тоже мелочь? И я все равно не должна была быть так жестока к бедной девочке?
– Да.
Я слышу сбоку какой-то звук, похожий на звон барабанов, но сомневаюсь, что это они. Там же саксофонист. Какие барабаны? Скорее всего, это так громко падает моя челюсть.
– Да, – повторяет Роман. – Ей просто не повезло. Первая влюбленность – ты же сама помнишь, как это бывает.
Меня коробят его слова. Нет, не так – они меня просто выносят. Поэтому я отвечаю честно и резко, не в силах сдержать эмоции. К черту маску – я не могу их носить, мне в них тесно.
– Смутно помню. Мою первую влюбленность ты выставил вон из кафе на нашем свидании.
На губах Романа появляется улыбка – настолько теплая, настолько мечтательная, как будто он только что с удовольствием прокатился на волне ностальгии. Я невольно засматриваюсь и на секунду теряюсь. Теряется и моя злость.
– Да, – говорит он мягко, глядя с этой коварной улыбкой в глаза. – Тебе тогда повезло.
Я дергаюсь из его хватки, но он сжимает мои плечи сильнее. Практически фиксирует меня. Но не только руками – взглядом, этой улыбкой и признанием, которое я знала, конечно, но которое совсем не прочь еще раз услышать:
– Но мне повезло куда больше.
Я только головой качаю, удивляясь: как ему так удается? Из холода – в жар. Из жара – опять на мороз. Он будто играет моими эмоциями. А вот его я никак не пойму.
– За Катю меня хорошо попросили, – продолжает он гнуть свою тему. – Я обещал за ней присмотреть.
– И только? – фыркаю я. – По-моему, она считает, что ты обещал куда больше.
– Лиза, она – девчонка. Просто молодая девчонка. Да, она сделала глупость. Уверен – она раскаивается.
Теперь приходит мой черед вздыхать тяжело.
– Рома, как хорошо, что у тебя в компании есть HR-менеджер, ты, оказывается, совсем не разбираешься в людях!
Роман смотрит на меня долго. Слишком долго. В его глазах мелькает что-то – обида? разочарование? усталость? – но он ничего не говорит. Я сама понимаю, что зашла не на ту территорию. Его компания – его детище. А я будто усомнилась в нем. Поставила его авторитет под сомнение.
Еще и в такой важный день.
Он прав. В некоторых вопросах действительно нужно помягче. А я так увлеклась своей обидой, так лелеяла ее, что невольно задела чувства того, кто мне дорог.
– Хорошо, – наконец произносит он. – Хорошо, я понял, что примирить тебя с Катей не выйдет.
И вот тут мое желание как-то сгладить ситуацию превращается в прах. Я давно такого не чувствовала – меня начинает просто бомбить. Не понимаю, он будто намеренно выводит меня на эмоции, будто прощупывает, где грани, которые можно отодвинуть, а через которые уже не переступить.
Нет этих граней. Их просто не видно, потому что у меня ощущение, будто я вязну в каком-то болоте.
– Может, мне еще в подружки ее записать?! Это какой-то сюрр – то, что ты говоришь. Я не понимаю, я…
Я всматриваюсь в его глаза. Ну в самом деле, он сам-то понимает, что говорит? Понимает, как это выглядит? Понимает, что я при этом чувствую?
Наверное, да. Потому что он отводит взгляд в сторону – на свои руки, которые все еще сжимают мои плечи. Как будто собирается с силами. А потом снова смотрит на меня – но уже не так, как минуту назад. Не с теплом. Не с нежностью. А с отголосками вины. И с чем-то таким, от чего внутри холодеет.
Прокручиваю в голове его слова – они неохотно всплывают из памяти, хотя и прозвучали минуты назад.
«Лиза, что ты здесь делаешь?»
«Лиза, нужно было помягче»
«Ей просто не повезло. Первая влюбленность»
«Она – просто молодая девчонка… Меня за нее хорошо попросили…»
И до меня вдруг доходит.
– Подожди. Подожди, то есть, ты знал, что это она? Знал. И поэтому не позвал меня на корпоратив? Ты не пригласил меня из-за Кати?!
– Догадывался, – соглашается спокойно, даже не думая отпираться. – Не был уверен. Я уже не раз давал ей понять, что ее чувства безнадежны, что у меня есть жена. И был уверен, что она поняла. Ты ведь перестала жаловаться, что она опять тебе пишет.
Тут он прав.
Я вообще жалобы не очень люблю. Да, я перестала ему говорить, что его предполагаемая любовница опять строчит мне сообщения. И про фотографию я тоже ему не сказала.
А она продолжала.
Настойчиво. Нагло. Поверив в себя.
Нет, мне не становится жаль эту Катю. Просто получается, что своим молчанием я не заминала конфликт, а только усугубляла? Получается, в том, что он затянулся, есть и моя вина?
– И нет, Лиза, – продолжает Роман, отпустив мои плечи и ласково проведя ребром ладони по моей щеке. – Я не позвал тебя не из-за Кати. Я уже говорил – я сам не собирался здесь быть. Сначала вообще не собирался. Потом не планировал оставаться надолго. Я думал заскочить на полчаса максимум. А ты бы готовилась, как все девочки, волновалась… Зачем тебе эта суета? Я думал, так будет лучше. Недолго здесь – и обратно к тебе.
На последних словах его голос заметно теплеет, а ладонь, которой он гладит мою щеку, слегка царапает ее обручальным кольцом. Может, именно оно меня охлаждает.
– А мы можем договориться, – предлагаю я, разводя руками и как бы охватывая всю окружающую красоту и веселье, – что в следующий раз, когда ты захочешь решать за меня, ты со мной посоветуешься?
В уголках его губ появляется улыбка. Такая знакомая, такая родная, что раздражение тут же стирается окончательно.
– Я решу вопрос с Катей, – обещает он. – Больше она не станет тебя беспокоить.
– Мне главное, чтобы она перестала тебя беспокоить, – вздыхаю я. – Так почему ты все-таки здесь? Из-за Кирилла Алексеевича? Это же ее отец, я правильно поняла?
Он кивает.
– Да. Отец. Нет, не из-за него. Хотя его присутствие – тоже приятный бонус.
– Что-что? Ты хотел встретиться даже не с Кириллом Алексеевичем? То есть, с еще более хорошим и важным человеком? Даже любопытно теперь – с кем именно?