Измени мне, пожалуйста, стр. 2
Смотрит пристально, долго. Словно ждет, когда я превращусь в сосульку от его взгляда, растаю от чувства неловкости и исчезну со своего места. Но вместо этого я опять улыбаюсь и произношу одними губами:
– А, по-моему, это хороший совет.
И снова не остается сомнений – он понял, что я сказала.
– Пожалуйста, – добавляю беззвучно.
Серые глаза незнакомца прищуриваются, но уже не холодно, а словно с интересом. Я отворачиваюсь и устремляю взгляд на ведущего. На подиум выносят следующий лот. Картина в простой деревянной раме, освещенная с обеих сторон мягкими лампами.
– Лот номер семь, господа и прекрасные дамы, – голос ведущего теперь звучит почти устало. – Картина молодого, подающего надежды художника. Прекрасно подойдет для украшения любого помещения…
Он сбивается и с трудом скрывает разочарование, когда никто даже не шевелится.
– В ширину сорок сантиметров! А в длину целых пятьдесят! – закидывает наживку, не сводя взгляда с моей соседки.
Но та на такие нереальные цифры не ведется – зазря не просыпается. А вот я невольно подаюсь вперед, пытаясь рассмотреть детали. Полотно небольшое, но краски такие чистые, звонкие, что мне кажется – вот-вот зашумит море, нахлынет теплый ветер, и я услышу крик чаек.
– Напоминаю, что все вырученные средства пойдут в фонд помощи больным деткам… – вздыхает ведущий, словно уже не веря в успех.
Вяло поднимается табличка где-то сзади.
– Десять евро, – уныло объявляет ведущий. – Спасибо участнику под номером шесть…
Я снова перевожу взгляд на картину, и вдруг ощущаю, словно внутри что-то просыпается. Там, на полотне, в солнечном синем небе парит чайка. Белая, почти прозрачная от яркого света. А чуть выше и в стороне от нее летит коршун – темный, сильный, хищный. И так близко друг к другу они летят, что кажется – еще секунда, и столкнутся…
Меня вдруг накрывает теплом, я даже ощущаю соленый запах моря. Слышится едва различимый шум прибоя, словно кто-то открыл окно в другое лето, в другую жизнь.
– Художник – хороший друг владельца галереи, – уже почти извиняющимся тоном добавляет ведущий. – Пока он просто уличный художник, но кто знает, возможно, именно вы приобретете будущий шедевр?
Я машинально смотрю вправо и встречаюсь взглядом с молодым парнем. Худощавый, в потертых джинсах и сером свитере, он сжимает руки в кулаки и смотрит на зал с надеждой и отчаянием одновременно. В его глазах такая искренняя уязвимость, такая наивная вера в чудо, что сердце щемит.
Зря он переживает. Ох, зря. Тут действительно есть за что побороться. И пока никто этого не понял, я действую. Уверенно поднимаю табличку и громко произношу:
– Тысяча евро!
В зале наступает тишина, даже ведущий потрясенно замолкает на секунду, а художник широко раскрывает глаза.
– Тысяча евро от участника номер два! – голос ведущего восстанавливается мгновенно. – Невероятно! Кто-нибудь хочет…
Он даже не заканчивает фразу, когда взглядом цепляется за кого-то слева и объявляет еще громче:
– Тысяча пятьсот! Участник номер один!
Я резко поворачиваюсь. Мой недавний конкурент с поющей чашей спокойно смотрит на ведущего, словно ему не важны ни сумма, ни картина. Его профиль кажется мне еще жестче, словно вырезан из камня.
Но теперь я не уступлю. Эта картина нужна мне, я уже ощущаю ее своей.
Поднимаю табличку:
– Две тысячи евро!
Он не медлит:
– Две пятьсот!
– Три тысячи! – я уже не колеблюсь.
Он смотрит на меня чуть удивленно, в его глазах мелькает тень улыбки, и он слегка кивает. Я едва сдерживаю довольную улыбку и уверенно жду, когда ведущий отсчитает до трех.
Но телефон снова противно вибрирует. Я отвлекаюсь буквально на мгновение, машинально смотрю на экран:
«Он сейчас со мной. Будет поздно. Как случается часто в последнее время. Но на этот раз вы узнаете, что он был у меня. Вы поймете.»
И несмотря на то, что это полная чушь, пульс дрогнул. Что-то холодное и тяжелое оседает внутри, перехватывает дыхание, словно меня резко окунули в ледяную воду.
Это неправда. Конечно, неправда. Он просто слишком много работает в последнее время, вот и задерживается. Так у всех, у кого муж не бездельник.
Секунды…
Мне кажется, я отвлекалась на секунды – не больше, и вдруг слышу, как ведущий уверенно объявляет:
– … Три! Картина уходит участнику под номером один! Поздравляю!
Я поднимаю взгляд, и досада накрывает меня волной. Хочется что-то сказать, возразить, но слова застывают на губах.
А мой соперник вдруг поворачивается и смотрит прямо на меня. Стальной взгляд становится мягче, а затем он едва заметно улыбается и медленно, с легкой насмешкой, подмигивает мне.
– Поздравляю, – произношу я одними губами.
И, под легкое удивление в серых глазах, поднимаюсь и покидаю аукцион.
Глава 2
– Женщина не должна так много работать! – категорично заявляет Славик, мой массажист.
– Вот что значит – человек занят любимым делом! – восхищаюсь я. – Даже не заметил, что я появилась в салоне только после двух часов дня!
Девчонки-стилисты весело смеются и давятся чаем. А Славик невозмутимо продолжает:
– Все я замечаю, Елизавета Матвеевна. И то, что вы подолгу засиживаетесь. И то, что салон идет в гору. Да и про второй салон… что там все тоже более чем хорошо, я в курсе. И то, что от усталости у вас прорезаются морщинки на лбу, я, к сожалению, тоже заметил! Вам бы ко мне на массаж…
– Некогда тебе отвлекаться, – отмахиваюсь. – У тебя запись на месяцы вперед. На чаепитие еле вырвала.
Он тут же отодвигает от себя большую чашку с чаем и с готовностью объявляет:
– Я давно хотел устроить разгрузочный день!
Это так мило, что я не могу сдержать улыбку. У него даже лысина поблескивает, как будто подмигивает мне, мол, соглашайся, мы справимся, до вечера точно продержимся!
– Ешь, ешь, – я двигаю чашку обратно к нему. Еще и блинчики, которые я захватила в ресторане, тоже ставлю поближе. – Успеем еще. Ты же сам сказал, что морщинки только прорезаются.
Он недовольно вздыхает, но раз я не приняла его голодовку, принимается за еду. Другие мастера пока заняты с клиентами, так что их порции мы предусмотрительно отложили сразу. А здесь уж кто первый.
Правда, Славик – джентльмен. Не спешит, чтобы девчонкам досталось побольше. Ну или просто он более рьяно, чем они, следит за фигурой.
В любом случае, никто не внакладе и вообще коллектив у нас замечательный. Да, мне не сразу удалось такой подобрать, были и промахи, но сейчас в «Апельсине» идеальная атмосфера и талантливые мастера. В «Манго» пока есть небольшие проблемы, но я их решу.
И пусть Славик временами ворчит, мне нравится мое дело. Два салона красоты, очереди к моим мастерам – о таком я когда-то могла только мечтать. И сбылось. Правда, пришлось потрудиться.
Жаль, что не все мечты могут сбыться, даже если ты очень стараешься…
– Елизавета Матвеевна, у вас все хорошо? – выдергивает меня из размышлений голос Славика.
– А что, морщинки стали вдруг больше?
Девчонки весело переглядываются, а он смотрит долго и пристально. И совершенно серьезно. На секунду даже кажется, что он пытается прочесть мои мысли, но вряд ли он так далеко зашел в своих практиках. Кстати, о них…
Потянувшись к столу, я достаю из верхнего ящика несколько камушков, которые купила на аукционе по смехотворной цене.
– Выбирайте, – предлагаю, протягивая ладонь.
– Ой, голубой! Люблю голубой! Это мой! – тут же счастливо верещит Марина, одна из мастеров.
– Розовый! – восхищается Алина, выбирая камень этого цвета.
– Золотистый! – озвучивает свой выбор Инесса.
Славик только добродушно улыбается, наблюдая за ними. Поскольку интереса к камням он не проявляет, я отдаю и все остальные, чтобы их раздали девчонкам в зале.
Мастера тут же убегают с подарками и пустыми чашками – хвастаться! Это никак нельзя отложить!
– А это тебе, – говорю я Славику, когда он поднимается.