Измени мне, пожалуйста, стр. 18
– Ищете мужа? – снова поражает Корвин своей наблюдательностью.
Я киваю.
Взгляд скользит по залу, по лицам, по силуэтам.
Где он?
Один или нет?
Не хочу думать об этом. Не хочу впускать в себя подозрения, но они как метастазы, впиваются в меня болючими щупальцами.
Пожалуйста, Ром…
Пожалуйста, докажи, что я ошибаюсь. Десятки, тысячу раз потом попрошу прощения – у него, у себя, у нас с ним.
Только бы все мои подозрения разбились вдребезги.
Когда я наконец его вижу, сердце затаивается, а спустя секунду начинает биться быстрее. От радости? Или смутной тревоги?
Не знаю.
Не понимаю.
Мои ощущения так же спутаны, как мои мысли.
Он стоит в дальней стороне террасы, потому его и не было видно. Общается с какими-то незнакомыми мне мужчинами. Может быть, новые деловые партнеры или инвесторы, о которых говорила Илона?
И вопреки всему, я смотрю на него и любуюсь. Какой же он у меня… Ему идут деловые костюмы. И идет эта строгость.
Десять лет… десять лет мы женаты, а сердце все равно приятно томится при виде него. Даже с учетом того, почему я здесь оказалась.
Они так серьезно что-то обсуждают, что я решаю выждать и подойти чуть-чуть позже.
Ожидание бьет по нервам, сушит мои губы, заставляет дрожать и нелепо улыбаться, как на первом настоящем свидании.
Но моя улыбка мгновенно стирается, когда я замечаю, что к Роману подходит девушка. Молодая. Ей лет двадцать пять, не больше. Может, она даже моложе – в этом свете сложно сказать наверняка. Худощавая, почти хрупкая, с тонкими запястьями и изящной шеей. Темные волосы собраны наверх – небрежно, но красиво, несколько прядей выбились и падают на плечи, мягко обрамляя лицо. Она симпатичная, с немного раскосыми восточными глазами, как у кошки. И эти глаза сейчас смеются.
Желтое яркое платье, подчеркивающее ее смуглую кожу, красный пояс. Казалось бы, к чему он? На ее длинной шее кулон, но красный там камень или нет, отсюда не видно.
А потом мой взгляд падает на ее ноги, и я вижу черные туфли.
Черные туфли с красной подошвой.
Руки немеют, и бокал в моих пальцах вдруг становится тяжелым, неподъемным. Я чуть не роняю его, но в последний момент мой локоть взлетает вверх, когда кто-то слегка поддерживает его снизу.
Обернувшись, недоуменно смотрю на Корвина.
– Если вам хватит, – говорит он спокойно, – достаточно подать знак, и шампанское унесут.
Киваю. Но когда его рука уже тянется за бокалом, делаю новый глоток. И снова смотрю в сторону мужа.
Он не мог…
Мой муж не мог… только не с ней…
Я облегченно выдыхаю, заметив, что эта девушка тепло целует в щеку одного из незнакомых мужчин. О, Господи! Скорее всего, она – его дочь! Видно, как тот с гордостью улыбается и что-то ей говорит. А потом обращается к Роману, и тот тоже отвечает улыбкой. Вежливой. Сдержанной.
Она – дочь нового делового партнера или инвестора, а я тут придумала! Ну я же знала! Я чувствовала!
Заметив какое-то движение слева, с укором смотрю на Корвина, который предпринял новую попытку подхватить мой бокал.
– Не будьте жестоки, – прошу с улыбкой. – У меня появился отличный повод напиться, и я планирую это сделать!
Он смотрит на меня с недоверием. Но перестает покушаться на мое шампанское – уже замечательно.
Я бросаю взгляд в сторону мужа, и мое сердце, которое только-только успокоилось, вновь заходится в быстром темпе.
Я вижу, как эта девица делает шаг назад, отойдя от мужчины (отца?) и становится рядом с Романом.
Близко.
Почти вплотную.
Ее рука поднимается – медленно и изящно, а потом она ласково, даже как-то интимно смахивает с плеча моего мужа невидимую пылинку.
Ее пальцы задерживаются на ткани чуть дольше, чем нужно. Она ему улыбается. А мой муж не отстраняется.
То есть… они все-таки…
Все внутри сжимается в тугой, холодный комок. Пальцы впиваются в бокал так сильно, что я боюсь – сейчас он треснет. Дыхание застывает где-то на полпути между вдохом и выдохом.
Тот мужчина что-то говорит. Она заливисто смеется. Роман улыбается. Разговор мужчин продолжается.
Она замолкает. Становится почти незаметной, никому не мешает, просто стоит рядом, чуть позади Романа. Как будто там ее место. Не с ним. В стороне. Вот только я вижу, что она нет-нет да и проведет ладонью по его руке. Нет-нет да и коснется его пальцев своими.
Сердце стучит громко. Так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь музыку. Руки холодные. Ноги ватные. Голова пустая, в ней только один вопрос, который крутится, крутится, не давая думать ни о чем другом.
Почему он не убирает ее руку?
Но будто этого мало, в какой-то момент что-то или кто-то привлекает ее внимание, она поворачивает голову, и я вижу в ее волосах китайские палочки. А на их верхушке голубые камушки, звон которых бьет по моим барабанным перепонкам, заглушая все звуки.
Те самые голубые камушки, которые я видела на фотографии, что присылала мне поклонница моего мужа.
Или… любовница?
Ее прикосновения к нему… Его улыбка – ей…
Смотрю на них, не в силах моргнуть. Не в силах пошевелиться. И не веря тому, что я вижу.
Меня буквально парализует.
Я не могу отвернуться, даже когда ее взгляд упирается в мой. Даже когда она меня узнает и на ее губах появляется торжествующая улыбка. И даже когда она демонстративно приобнимает Романа, тянется к его уху и начинает что-то шептать.
– Да к черту все! – выдыхаю я, залпом допиваю шампанское, вручаю бокал тому, кто два раза пытался его отобрать.
И иду к мужу.
Хватит. Наговорились. Теперь моя очередь.
Люди расступаются. Кто-то оборачивается. Кто-то замолкает. Кто-то смотрит с любопытством.
Мне плевать.
Но она – хитрая лиса. Догадавшись, что я хочу сделать, она перестает нашептывать моему мужу и идет мне навстречу.
Походка такая – будто плывет. Красуется передо мной. Посмотри. Посмотри на меня. Сравни. И как тебе?
Мы пересекаемся за два шага до компании, в которой остается мой муж, и я понимаю – она не хочет скандала. Но и уходить просто так она тоже не хочет. Зачем? Она же так долго добивалась того, чтобы со мной пообщаться.
Останавливается напротив меня.
Молчит.
Изучает.
Я чувствую запах ее духов – тяжелый, сладкий, навязчивый. Тот самый. Тот, что я чувствовала на пиджаке и рубашке мужа. Хочется распахнуть на террасе все окна, чтобы проветрить. Хочется отойти от нее на десятки метров, чтобы не пропитаться этим запахом, этой сладкой отравой.
Но я делаю вид, что мне все равно, и что я понятия не имею, кто она. Так. Пыль у меня на дороге.
И, видимо, что-то такое читается в моем взгляде, потому что она перестает улыбаться, как сытая кошка. Глаза ее сужаются, а губы сжимаются в тонкую кровавую линию. И она не шепчет, а почти шипит:
– Меня нельзя просто заблокировать. Я все равно его заберу. Это не сложнее, чем забрать зонтик.
Глава 14
Нас разделяет пара шагов, а мне хочется снять свое платье и принять душ, чтобы смыть с себя ее взгляд и главное – ее запах, который, как удавка, пытается окутать меня, перекрыть кислород.
Она меня рассматривает – внимательно, придирчиво. Мое лицо, мою шею, руки. Ищет следы старения?
Я делаю легкий шаг вперед, позволяя платью на секунду обнажить мои ноги. Запах ее духов становится еще более сильным, но взгляд меняется. В нем так открыто сквозит недовольство, что я чувствую злую радость, которая закрывает мои эмоции, прячет их за собой и позволяет примерить маску.
Мой муж был прав: иногда маска – это просто необходимость. Через нее даже яд змеи не подействует.
– Милая моя, – говорю я, скользнув по ней взглядом в ответ. – Я понимаю, что когда ты вынуждена приходить в одних туфлях и на работу, и на праздник, возникает большой соблазн взять что-то чужое.
Ее губы снова сжимаются, но ярость мешает ответить. Она просто исходит желчью и ею же и захлебывается.