Игры разума (ЛП), стр. 5

Алекс такого не ожидал. Отец Гарри почти ничего не рассказывал о епископе, но из того, что он говорил, следовало, что он не слишком высокого мнения об этом человеке. Тем не менее Косгроув хотел, чтобы Алекс ему помог, так что, возможно, он просто говорил то, что, по его мнению, могло помочь ему добиться желаемого.

— Что касается миссии, — продолжил Косгроув. — Я слышал, что в прошлом году ты побывал в новом приюте.

— Я видел, что вы называете его "Братством надежды", — сказал Алекс, стараясь сдержать раздражение.

— Это в честь отца Клементина, — объяснил Косгроув. — Мы много лет назад хотели построить для него новое здание, но он был слишком упрям, чтобы отказаться от старого.

— Зачем тратить деньги на строительство нового здания, если старое прекрасно функционировало? — спросил Алекс. Как он ни старался, сарказм все равно проскальзывал в его голосе.

Епископ даже усмехнулся в ответ.

— Ты же знаешь, что старое здание было в плачевном состоянии, — сказал он. — На его содержание уходило в четыре раза больше средств, чем на содержание нового здания. Я не хотел закрывать миссию, Алекс. Я просто хотел перевести ее в более подходящее помещение.

Алексу с детства внушали, что по поведению человека можно понять, когда он лжет. Лжецы обычно ерзают или не смотрят в глаза. Во время своего объяснения епископ не сводил с Алекса глаз и сидел совершенно неподвижно. Если старик и лгал, то делал это очень умело.

— Мне не нужно, чтобы ты мне верил, — сказал он после короткой паузы. — Я здесь не ради себя, а ради людей, которым служит миссия. Ради людей, которых отец Клементин любил и которым служил большую часть своей жизни.

Это был удар ниже пояса: использовать работу отца Гарри, чтобы надавить на Алекса. Самое обидное, что это сработало.

— В чем ваша проблема, епископ Косгроув?

— Я еженедельно получаю отчеты от брата Уильямса, одного из тех, кто руководит Миссией.

Алекс кивнул. Он был знаком с братом Уильямсом, и тот показался ему вполне порядочным человеком.

— За последние несколько недель число бедняков, которым помогает Миссия, сократилось.

— Разве это плохо? — спросил Алекс.

— Ну да, — ответил Косгроув, серьезно кивнув. — Мы молимся о том дне, когда в наших услугах больше не будет необходимости, но, я уверен, ты знаешь, что экономика продолжает буксовать, а зима не за горами. Исторически сложилось так, что сейчас наши услуги более востребованы, чем в теплое время года.

Алекс пожал плечами.

— Вы правы, что становится холоднее. Может быть, ваши пропавшие подопечные решили отправиться на юг, где потеплее.

— Возможно, — согласился Косгроув. — Но мы потеряли более сотни человек, мистер Локерби. Мужчин и женщин, о которых общество забыло. Людей, которые никому не нужны, кроме нас.

— И вы думаете, что с ними что-то случилось?

Косгроув подался вперед в своем кресле.

— Я не знаю, — признался он. — Но я плохо сплю с тех пор, как узнал об этом.

— И вы хотите, чтобы я выяснил, куда пропали эти Забытые?

— Да, мистер Локерби, я пришел к вам с этой просьбой. — Он сделал паузу и посмотрел на Алекса тяжелым взглядом. — Я прошу вас не ради себя, понимаете? Мне все равно, что вы обо мне думаете. В газетах этих людей называют "забытыми", и это правда, даже если они сами об этом не знают. — Он замолчал и отвернулся к окну, за которым виднелся город. — Если вы не выясните, что случилось с этими пропавшими мужчинами и женщинами, никто другой этого не сделает. Никто даже не станет искать.

Алекс стиснул зубы. Ему очень хотелось ненавидеть Косгроува, но он не мог заставить себя это сделать. Очевидно, что они с отцом Гарри смотрели на вещи по-разному, но в их разногласиях не было злобы. Хуже того, епископ был прав. Если бы с Забытыми случилось что-то плохое, никто бы и не стал выяснять, что именно.

— Вы сообщили об этом в полицию?

Косгроув вздохнул и кивнул.

— Они отнеслись с пониманием к моим опасениям, но дали понять, что у них слишком много других дел.

Алекс не удивился. В таком большом городе, как Нью-Йорк, полиция всегда была занята.

— Если вас беспокоит оплата, мистер Локерби, я заплачу вам сам, — сказал Косгроув. — В конце концов, работник достоин своего вознаграждения.

— Лука, — кивнул Алекс. — Глава десятая, стих седьмой.

— Вижу, отец Клементин хорошо вас воспитал, — сказал Косгроув.

— Он также учил меня, что долг человека, заботиться о своих ближних, особенно о тех, кто не может позаботиться о себе сам.

— Значит ли это, что ты возьмёшься за моё дело? — спросил епископ Косгроув с лёгкой улыбкой.

Алекс кивнул.

— Я зайду в миссию и поговорю с братом Уильямсом, — сказал он. — Рядом с миссией есть какие-нибудь лагеря?

— Их слишком много, — подтвердил Косгроув. — Брат Уильямс скажет вам, где ближайший.

— Хорошо, ваше преосвященство, — сказал Алекс, вставая. — Я поспрашиваю и посмотрю, что смогу выяснить. Возможно, мне понадобится пара дней, после чего я с вами свяжусь.

Епископ Косгроув поблагодарил его, и Алекс проводил его до двери.

— О чём это он? — спросила Лесли, когда епископ ушёл. После кофе и сигареты от Марни она, похоже, пришла в себя.

Алекс объяснил, в чём дело, и тоже закурил.

— Думаешь, что-то случилось? — спросила Лесли.

— Если ты имеешь в виду, что кто-то убивает Забытых, то я в этом сомневаюсь, — сказал он. — Убийцы оставляют за собой трупы, а в газетах ничего не пишут о том, что в морге прибавилось работы. Готов поспорить, что кто-то собирает группу, чтобы перебраться на зиму во Флориду. Я поспрашиваю в миссии, может, что-нибудь выясню. — Он направился обратно в свой кабинет. — И ещё я возьму несколько поисковых рун. Может, кто-то из сотрудников миссии оставил что-то, что поможет мне их выследить.

Алекс вырвал из своей красной книги рун страницу с руной хранилища и приложил хрупкую бумагу к языку. Влажная бумага прилипла к стене, когда он прижал её к нарисованному прямоугольнику, служившему своеобразной дверью в хранилище. Он поднёс к бумаге горящую сигарету, и она вспыхнула, сгорев дотла меньше чем за секунду. На стене остался серебряный треугольник, вписанный в круг. Внутри круга были начертаны крошечные рунические буквы, а вокруг каждой из трёх вершин треугольника, круги поменьше. В каждом из этих кругов была своя магическая руна, и руны и символы на мгновение засияли, а затем погасли.

Когда серебряная руна погасла, из оштукатуренной и обшитой вагонкой стены появилась тяжёлая стальная дверь, которая тут же заняла своё место, словно всегда там и была. В центре двери появилась латунная пластина с большим замочным отверстием, и Алекс достал большой ключ-скелетон, который хранил в кармане брюк.

Отперев дверь, он распахнул ее, и перед ним предстало его хранилище. Хранилище Алекса представляло собой межпространственное пространство, созданное с помощью магии. Большинство рунописцев не могли создавать хранилища, только рунные сейфы гораздо меньшего размера, а те, кто мог создавать хранилища, обычно делали одно большое пространство, где хранили ценные вещи и работали. Однако у большинства рунописцев не было такого наставника, как Игги. В хранилище Игги был целый дом с работающей кухней, ванной, библиотекой, гостиной, спальней и даже операционной. С тех пор как Алекс впервые увидел его, он мечтал создать собственное грандиозное хранилище. Воду и продукты приходилось приносить и хранить в цистерне и леднике соответственно, но сточные воды можно было просто сливать в межпространственную пустоту, окружавшую хранилище, что упрощало уборку. Алекс задавался вопросом, что произойдет, если люди продолжат забирать воду с планеты, но сомневался, что он, Игги и другие рунописцы, которые, возможно, уже открыли для себя эту способность, смогут что-то изменить.

Когда Алекс вошел внутрь, магические светильники на потолке вспыхнули. В непосредственной близости от Эмпайр-Тауэр у них было достаточно энергии, чтобы гореть. Но то, что они освещали, было вовсе не тем большим хранилищем, о котором мечтал Алекс, а скорее помещением, которое выглядело так, будто в нем произошел взрыв на бумажной фабрике. Почти все стены были увешаны бумагами, которые были приклеены под разными углами, многие из них лежали друг на друге, и все они, казалось, были приклеены без какой-либо системы. Пол был завален скомканными и выброшенными бумагами, особенно вокруг удобного кресла для чтения в его маленькой библиотеке.