Игры разума (ЛП), стр. 41

Разгладив кожу на предплечье мужчины, Алекс обнаружил татуировку в виде якоря военно-морского флота. Это, безусловно, был хороший знак, но еще больше его встревожило имя, вытатуированное над якорем.

— Амфион.

Так назывался корабль Капитана, потопленный немцами во время Великой войны. После имени была вытатуирована цифра 42 предположительно, это был номер его, выжившего в катастрофе. Левша говорил, что таких было немного.

— Ну что ж, Капитан, — сказал Алекс, открывая свой чемоданчик. — Что вы можете мне рассказать?

Теперь, когда Алекс знал, что это был Капитан, он провел более тщательный осмотр. Было очевидно, что, где бы ни находился Капитан, питался он скудно. На его теле были синяки, но не там, где Алекс ожидал бы их увидеть, если бы мужчина участвовал в драке. Самые заметные синяки были на внутренней стороне бедер, как будто он долго сидел на жесткой скамье.

На левой стороне лица Капитана были синяки, расположенные в виде сетки. Похоже, он врезался лицом в проволочное ограждение. Заинтересовавшись, Алекс заглянул в планшет, висевший на каталке. Согласно полицейскому отчету, Капитан был найден мертвым на канализационной решетке в южной части внешнего кольца. Официальной причиной смерти было названо переохлаждение.

Левша говорил, что Капитан не боится холода. Скорее всего, он просто был умен. Поскольку температура под землей всегда была одинаковой и составляла 12 градусов по Цельсию, в канализации всегда было тепло, так как холодный городской воздух опускался вниз через решетки, а теплый поднимался вверх.

— Похоже, холод все-таки до тебя добрался, да, Капитан? — сказал Алекс, откладывая планшет в сторону.

Единственным странным пятном на теле было темное пятно на правой руке мужчины. Сначала Алекс подумал, что это чернила, но капитан был левшой. Пятно, казалось, въелось в кожу, пропитав верхние слои.

Обморожение, заключил Алекс. Неудивительно, учитывая, как умер капитан.

Вздохнув, Алекс положил руку мертвеца на стол. Пока ничто в трупе не указывало на то, что смерть наступила не в результате несчастного случая. Он уже собирался накрыть тело, но решил осмотреть его подробнее. Вынув фонарик, он внимательно изучил тело. В свете фонарика синяки выделялись еще отчетливее, но ничего нового он не обнаружил. На верхней части ног капитана было пятно от мочи, вероятно, оно появилось из-за того, что мочевой пузырь не удержал содержимое после смерти.

Все, что удалось разглядеть в свете фонарика, не представляло особой ценности, пока он не добрался до пятна на правой руке. Что бы это ни было, это точно не было обморожением. В свете фонарика пятно ярко светилось. Алекс снял окулус и снова осмотрел пятно. Оно по-прежнему выглядело как чернильное, поэтому Алекс изучил пальцы правой руки капитана. Он обнаружил углубления на среднем пальце и подушечке большого пальца, именно там, где и ожидал их увидеть. У него самого были такие же мозоли на руках от того, что он много писал.

— Похоже, ты врал, что ты левша, — сказал он, положив руку обратно на стол.

Что-то в светящемся пятне на руке капитана не давало Алексу покоя. Он снова надел окулус и положил блокнот на пустую каталку. Открыв его на странице с заметками, Алекс посветил на нее фонариком. Его отпечатки пальцев на бумаге ярко светились, а вот записи — нет. Алекс перевернул страницу, на которой Лесли написала адрес клиента. Алекс всегда носил с собой карандаш, а Лесли, когда делала записи за столом, пользовалась ручкой. Чернила от ручки Лесли тоже не светились в свете фонарика, хотя Алекс отчетливо видел ее маленькие отпечатки пальцев рядом со своими.

Он повернулся к капитану, и пятно на руке мертвеца ярко засияло еще до того, как на него упал свет. Чем бы ни было испачкано запястье капитана, это были не чернила.

— Ты еще здесь, писака? — донесся из коридора голос Вагнера.

Понимая, что его время на исходе, Алекс полез в свой медицинский набор и достал свернутый кожаный футляр. Расстегнув застежку, он взмахнул рукой, и сверток полетел на пустую каталку. Внутри оказался набор инструментов. В центре лежали несколько острых хирургических ножей и небольшой стеклянный флакон с завинчивающейся латунной крышкой.

Действуя быстро, Алекс достал один из ножей и пробирку. Он перевернул руку капитана и аккуратно срезал небольшой кусочек кожи с ладони. Когда Игги показывал ему, как это делается, Алекса чуть не стошнило, но теперь он выполнял эту задачу бесстрастно.

Приподняв маленький кусочек кожи кончиком ножа, Алекс переложил его в пробирку и закрутил крышку. Он как раз убирал нож в свой складной набор инструментов, когда Вагнер открыл тяжелую дверь холодильной камеры.

— О, — сказал он, нахмурившись. — Я думал, ты уже окоченел.

— Простите, что разочаровал вас, доктор, — сказал Алекс, сворачивая свой набор инструментов и убирая его в сумку.

— Что ж, раз ты еще дышишь, значит, тебе здесь не место, — сказал Вагнер.

Алекс хотел было толкнуть его, но понял, что это пустая трата времени. Он получил все, за чем пришел, и теперь ему нужно было заняться расследованием.

— До встречи, Вагнер, — сказал он, взял свою сумку и прошел мимо доктора.

— Сомневаюсь, что до встречи, — крикнул ему вслед Вагнер.

На мгновение Алекс задумался о том, чтобы познакомить самодовольного доктора со своим кастетом, но тогда его точно навсегда отстранили бы от работы в морге. Однако самодовольство Вагнера не давало Алексу покоя, что-то тревожило его.

— Он сказал, что послезавтра не будет иметь значения, если я поговорю с его женой, — сказал Алекс, вспоминая слова доктора, когда открывал дверь лифта. — Вот же сукин сын.

Алекс нажал кнопку третьего этажа, а не вестибюля.

Когда двери открылись, табличка указывала налево, где располагалась секретарская.

— Мисс Соренсон? — спросил он, подойдя к маленькому столику, за которым сидела Бетти. Теперь он понимал, что в ней нашел Вагнер: она была очень хороша собой.

— Частный детектив, — сказала она, и на ее лице расцвела улыбка. — Что привело вас сюда?

— Есть место, где мы могли бы поговорить? — спросил Алекс. — У меня перерыв на перекур.

— Я еще не курила, — сказала она, приподняв бровь.

Алекс усмехнулся, достал из кармана пиджака серебряный портсигар и протянул его Бетти. Не так давно ему самому приходилось полагаться на доброту других людей, чтобы получить сигарету.

Бетти выбрала сигарету из портсигара Алекса и встала.

— Сюда, — сказала она и повела его из кабинета в небольшую комнату отдыха.

— Итак, — сказала она, когда Алекс предложил ей прикурить. — Что все это значит?

— Рискну предположить, что вашего начальника сегодня нет на месте, — сказал Алекс, закуривая.

Бетти была впечатлена.

— Откуда вы знаете?

— Потому что доктор Вагнер не так благосклонно относится к частным детективам, как вы, — сказал Алекс. — В тот день, когда мы встретились, он попытался выгнать меня. Я увидел вашу помаду на воротнике его докторского халата и пригрозил, что раскрою ваш роман, если он не даст мне доступ в морг.

— Я не... — начала Бетти, но Алекс перебил ее.

— Мне все равно, чем вы занимаетесь, мисс Соренсон. Я здесь не поэтому.

— Тогда зачем вы здесь? — спросила она, и ее приятная улыбка и манера поведения исчезли. — Вы и меня собираетесь шантажировать?

Алекс не засмеялся, хотя ему очень хотелось.

— Шантаж — такое мерзкое слово, — сказал он. — Я предпочитаю слово "вымогательство".

— Мне оба слова не нравятся, — съязвила Бетти.

— Судя по всему, доброму доктору они тоже не очень нравятся, — сказал Алекс. — Я только что был в морге, и он сказал, что послезавтра я уже не смогу его шантажировать. Вот откуда я знаю, что вашего начальника сегодня нет на месте.

Её нервозность и гнев улетучились, и она нахмурилась.

— Я не понимаю, — сказала она.

— Он собирается подать на вас жалобу, когда вернётся ваш начальник, — сказал Алекс. — Он позаботится о том, чтобы, если его жена когда-нибудь услышит имя Бетти Соренсон и начнёт её искать, вас здесь уже не было.