Восхождение Морна. Том 7 (СИ), стр. 47

И гончая повелась.

Гончая прыгнула на него всем длинным телом, занося саблю наискось в открытую шею, и в этот миг магическая татуировка Соловья вспыхнула.

Усиление на левом предплечье полыхнуло до плеча и выело весь остаток ресурса. Левый клинок ушёл снизу вверх навстречу прыжку и встретил тварь под нижней челюстью. Лезвие прошло череп изнутри и вышло над макушкой. Сабля гончей всё-таки вошла Соловью в плечо на полпальца и там остановилась — у твари уже не было руки, чтобы дожать.

Тяжёлая туша обвисла на клинке. Соловей стряхнул её одним рывком, и гончая упала ему под ноги мордой вниз. Сабля выпала из лапы.

Соловей постоял секунду над убитой, тяжело дыша через нос. Потом поднял правый клинок, который якобы отказал, и сплюнул на землю рядом с тушей.

— Жаль тебя, дурёха, — сказал он трупу. — Молодая ещё… на такой приём повелась.

Соловей поднял голову.

Марек уже стоял у второго фургона, опираясь рукой на борт, и тяжело дышал. У ног его лежало тело старшего каравана — связанное, без сознания, но живое. Двух последних химер не было. Видимо, ушли в лес, едва маг с косой развалился на две половины. Или Марек их добил — Соловей не видел, так как был занят гончей.

Игорь медленно сел, хватаясь за плечо. Лицо бледное, на скуле ссадина, в волосах застряли иголки, но глаза живые.

— Капитан… — выдохнул Игорь.

Голос у мальчишки был хриплый.

— Цел? — не оборачиваясь спросил Марек.

— Цел… Кажется. Плечо вроде на месте.

— Пошевели пальцами.

Игорь пошевелил. Поморщился, но пошевелил.

— Шевелятся.

— Значит, цел, — сказал Марек. — Просто ушиб. День поноет, потом отпустит. Соловей?

— Жив, капитан. Только потрепали.

— Сильно?

— Терпимо. — Соловей чуть передвинулся, прислонился к борту телеги поудобнее. — В плечо словил саблей. И по бедру эта тварь меня когтями приласкала. Но руки-ноги все на месте.

Марек наконец обернулся. Взглядом прошёлся по Соловью сверху вниз, отметил тёмное расползающееся пятно на плече, разорванную штанину, кровь на сапоге.

— До деревни дотерпишь?

— Обижаешь, капитан. Я в Прибалтийскую всё взятие Нарвы с тяжёлым ранением провёл. А тут пара царапин.

Марек хмыкнул. Тем временем Игорь смотрел на них обоих по очереди и медленно соображал, что сидит на земле живой среди трупов.

— Что… что это вообще было? — спросил он наконец. — Кто это?

— Контрабандисты, — коротко ответил Марек.

— А остальные где? Их, вроде, больше было

— Да в лес ушли, как обоих магов потеряли.

— Догонять не будем? — спросил Соловей, хотя всем видом показывал, как ему этого не хочется.

— Чёрт с ними, — Марек мотнул головой. — На своих мы химер всё равно не догоним.

— Логично. — Соловей помолчал, поморщился, сдвигая раненое плечо, и продолжил. — Только всё равно не пойму, капитан, чего они так озверели. Ну, контрабандисты. Заплатили бы большой штраф, в худшем случае годик отсидели. Помирать-то зачем? Татуировки наши они видели, не дураки же — понимали, что скорее всего проиграют.

Марек ответил не сразу. Сначала молча посмотрел на тело мага с косой, разваленное у фургона, потом перевёл взгляд на сам фургон.

— Может, на внезапность понадеялись, — сказал он наконец. — А может, у них просто другого выбора не было. Сейчас и узнаем.

Капитан оттолкнулся от борта и пошёл к первой телеге.

Полог был стянут крестом дешёвой пеньковой верёвкой, какой стягивают мешки на рынке. Марек поддел верёвку клинком, и она лопнула с сухим щелчком. Он взялся за край полога обеими руками и рванул.

Тяжёлая ткань сошла с фургона разом и упала к ногам капитана.

Марек заглянул внутрь, несколько секунд просто молчал, после чего выдохнул:

— Твою же мать…

……..

Друзья, постараюсь успеть сегодня и вторую главу выложить, но не факт, что получится. Если что, выложу ее завтра:)

Глава 16

Перед бурей

Я несколько секунд смотрел на рыжую. Лиса, видя, что я не отвечаю, тоже не торопилась.

Источники Розы, значит… Вот это сюрприз так сюрприз.

Мне показалось, что на приёме мы с Розой друг друга поняли. Я её образумил насчёт разговора с дочерью, она вроде как согласилась, и мы разошлись. Но видимо, после взрыва на арене у Розы внутри что-то сдвинулось, и материнское чувство в ней пересилило всё, о чём мы договаривались. Ну либо она ведёт свою игру, в которую не сочла нужным посвящать.

Я задумался, глядя в стол.

Если разобраться, Роза мне сейчас была не особенно и нужна. Раньше — другое дело. Раньше её источники, её девочки, её знание, кто с кем спит и кто кому должен, всё это работало на меня, и за это я закрывал глаза на ту небольшую деталь, что в «прошлой жизни» Роза заработала себе смертную казнь. Сейчас у меня в активе будущие торговые разрешения с торговым домом Жилина и неозвученная вслух, но всем видимая крыша Громобоя. На этом фоне союз с Розой из актива тихо превращался в обузу.

Другое дело, что разбрасываться связями я не привык. Связь, которую у тебя есть, и связь, которой у тебя нет, это две очень разные вещи, и понимаешь ты эту разницу обычно в тот момент, когда она тебе срочно нужна, а её больше нет.

Так что Розу я пока списывать со счетов не собирался.

Но если Роза раскроется перед Алисой, всё это перестанет иметь значение. Потому что тогда у нас обоих появится проблема, и моя часть проблемы будет выглядеть так: молодой граф Морн, по слухам, в курсе, что Роза жива. Молодой граф Морн знал и молчал. И выходит, что молодой граф Морн покрывал эту роковую женщину.

Ну а так как веса в политической среде у меня пока никакого, такое обвинение могло довольно серьёзно ударить по моим будущим планам. Громобой человек адекватный, я был уверен, что он во всём разберётся. А вот можно ли то же самое сказать про Императора, я не знаю. С его-то репутацией полезного дурака на троне. Мало ли кто и что ему в уши надует.

И Лиса, при всём моём к ней хорошем отношении, тоже не должна была узнать тайну Алисы и Розы.

В её преданность я верил. Как и в то, что она искренне хочет вытащить себя из той жизни, в которой я её нашёл, во что-то более вменяемое. Но соблазн — такая штука, которая может сломать практически любого. Главное — предложить достаточно крупную сумму, и почти любой человек расстанется с секретом, который пообещал бережно хранить.

Да, его потом будет мучить совесть. Да, позже он может не один раз раскаяться, только прошлого этим уже не вернёшь.

К тому же Лисичка очень сообразительная. Она сразу поймёт, что Алиса с Розой родственники, уж больно эти двое похожи друг на друга. Дальше начнёт копать, выяснит, что Роза вообще уже двенадцать лет как мертва и похоронена. А потом сообразит, кто бы мог хорошо заплатить за такую информацию.

Глава дома Волковых, к примеру. Уверен, он с лёгкостью расстанется с несколькими тысячами золотых ради точных сведений о Розе. А для беспризорницы вроде Лисички несколько тысяч — это очень и очень крупная сумма, на которую можно несколько лет припеваючи жить где-нибудь подальше от Сечи и не вспоминать ни о каком Артёме Морне.

Так что нет. Отправлять её выяснять, как эта двоица оказалась в гостях у мадам Розы, было нельзя.

Тем временем молчание затянулось, и Лисичка поняла его по-своему.

— Господин Морн, если хотите, я могу по-быстрому прощупать почву и узнать, как ваш брат оказался в источниках. Есть у меня там одна знакомая, которая может…

— Нет, — строго произнёс я, после чего чуть мягче продолжил: — У тебя есть конкретное задание. Им пока и занимайся. А с братом и с тем, что с ним происходит, я разберусь сам.

Лисичка нахмурилась и быстро кивнула.

— Прошу прощения, господин Морн. Я не хотела лезть в ваши семейные дела…

Фух. Вот и проблема сама собой решилась. Девушка решила, что я, как аристократ до мозга костей, все семейные дела держу строго в узком кругу, куда ей пока хода нет. Вот и отлично. И проблему мою закрывает, и Лисичку заодно учит держать дистанцию. Доброе отношение добрым отношением, а субординацию никто не отменял.