Восхождение Морна. Том 7 (СИ), стр. 3

— Могли бы и предупредить, пока мы сюда шли, — сказал я Громобою. — Змей ведь и вам рассказал про Жилина…

— Знал, — согласился архимаг, ничуть не смутившись. — Но мне было любопытно, как вы отреагируете. К тому же, у меня к нашему купцу тоже есть вопросы, на которые змей ответить не смог.

Громобой опустился на стул, который жалобно скрипнул всеми четырьмя ножками, устроился, положил руки на стол и посмотрел на Жилина так, как опытный следователь смотрит на человека, которого пока не обвиняет, но уже и не выгораживает.

— Расскажите-ка мне, господин Жилин, почему ты не предупредил нас о нападении…

Купец, у которого на горле ещё подсыхала полоска от моего ножа, нервно посмотрел по сторонам.

— Я предупредил! Первую четвёрку, которая пришла за Мирой, я сдал заранее. Маршруты, состав, точки входа. Мира всё подтвердит!

Все повернулись к гепарде. Хвост у неё уже успокоился, когти втянулись, но янтарные глаза смотрели на Жилина без тепла.

— О первой четвёрке он действительно предупредил, — сказала она. — Провести их ко мне было его заданием от Клыка, что-то вроде пррроверки на верность, и нам было важно дать нападению случиться, чтобы не раскрыть Жилина как информатора. — Хвост качнулся, и по губам скользнуло что-то хищное. — А четыре недоделанных зверолюда на химеру моего рранга… мне даже когти выпускать не прришлось.

— Четвёрку, — повторил Громобой. — А остальных? Тех, которые час назад разнесли резиденцию?

Жилин сглотнул. Горло наверняка ещё саднило после знакомства с моим ножом, и голос у него сел, но говорил он чётко, без лишней суеты.

— Я… я не знал, — быстро проговорил купец. — Неделю назад связь с куратором оборвалась. У нас был тайник за пределами Сечи, через который мы обменивались сообщениями. В условленный день он оказался пуст. Ни записки, ни метки, ничего. Так уже бывало раньше, иногда куратор пропадал на неделю, на две, работа такая, но сейчас прошёл уже месяц и тишина. Мира считает, что меня могли раскрыть. Может, так и есть. А может, они решили, что я отработанный материал, или нашли кого-то поближе к нужным людям, а меня просто отрезали от информации, чтобы не путался под ногами. Я честно не знаю. Но о нападении на резиденцию мне никто не сообщал!

Я скользнул по нему даром. Искренность — восемьдесят семь. Страх — шестьдесят два. Решимость — сорок один. Боялся, но держался.

И тут в голове у меня щёлкнуло.

Змей. Тот самый змей, который так старательно от меня убегал, что я его почти упустил. Который потом на допросе пел соловьём и с таким удовольствием сдавал всех подряд. Который назвал Жилина старшим и показал моему дару его лицо со змеиными глазами.

А что, если змея и не собирались вытаскивать? Что, если весь его побег был спектаклем, рассчитанным на то, чтобы его взяли живым? Тогда на допросе он рассказал Громобою ровно то, что в него заложили: Жилин — наш человек, Жилин знал про нападение, Жилин провёл первую четвёрку к Мире. И для архимага картина должна была сложиться сама собой: купец не двойной агент, а двойной предатель, который сливал информацию обеим сторонам, а когда запахло жареным, прикинулся невинной овечкой.

Правда, в эту схему не вписывалась дюжина зверолюдов во главе с тигром, которых я встретил во дворе.

Хотя… может, у тигра и его стаи было своё задание, отдельное от основного спектакля. Прикончить молодого Морна, например, который в последнее время доставляет слишком много неудобств. А заодно и Жилина подставить через змея. Два дела одним ходом: информатора убирают руками Громобоя, любопытный мальчишка с даром Оценки лежит во дворе с перегрызенным горлом, и никто даже не заподозрит, что всё это было спланировано одним человеком.

— Змей на допросе назвал Жилина организатором нападения, — сказал я, глядя на Громобоя. — И мне кажется, именно для этого его и оставили в живых. Подумайте сами: все зверолюды в резиденции как бешеные кинулись на Миру, а этот единственный рванул из зала в противоположную сторону. Не нападал, не дрался, просто бежал, причём так, чтобы его заметили и догнали. А потом на допросе запел сразу и охотно, как будто только этого и ждал. Его не бросили, его подложили. Чтобы он произнёс нужное имя перед нужными ушами, и вы, — я кивнул на архимага, — сами разобрались с их проблемой.

Жилин смотрел на меня, и страх в его глазах отступил, уступив место чему-то попроще. Мужик понял, что похоже его сегодня убивать не будут, и от этого ему сильно полегчало.

Громобой побарабанил пальцами по столу, прикидывая что-то про себя, потом посмотрел на Жилина, на меня, на Миру и коротко мотнул головой.

— Ладно, с этим мы разберёмся позже.

Напряжение отпустило, разговор покатился дальше, и я воспользовался паузой, чтобы впервые за весь вечер по-настоящему посмотреть на Жилина с помощью новых возможностей моего дара. Это требовало больше концентрации, но и времени у меня было предостаточно.

За привычным человеческим профилем купца прятался второй слой — звериный. Вертикальный зрачок, спрятанный за человеческой радужкой, как клинок в трости. Двойное ядро с тем же характерным наложением, что у зверолюдов, которых мы сегодня убивали во дворе, только у Жилина всё было иначе: чище, стабильнее, без следов насильственного сращивания, без рубцов на каналах, без той мутной каши, которая получается, когда человеческое ядро ломают об колено и впихивают туда звериный осколок.

Кто бы ни проводил обращение Жилина, он знал своё дело настолько хорошо, что два ядра срослись почти идеально, как будто были частью одного целого с самого начала. Такую работу делали либо очень давно, когда тело ещё молодое и гибкое, либо мастером был кто-то запредельного уровня.

Я убрал дар и выдохнул. Новые способности жрали энергию заметно быстрее прежних, и с их применением стоило быть поаккуратнее.

— Хорошо, — Громобой положил ладони на стол. — Теперь к главному. Госпожа Мира, расскажите остальным то, что рассказали мне.

Мира оторвалась от окна и повернулась к нам.

— После событий в Рубежном я вернулась в Союз Свободных Стай с докладом, после чего Совет дал добро на ррасширенную операцию, — раскатистое «р» проскочило и тут же спряталось обратно, — и отправил меня вскрывать каналы похищения и продажи химер. Три месяца глубокого пррикрытия… Я прошла через территорию Стай на юг, потом через границу, в Дикие Земли, и там вышла на организацию, которая контролирует торговлю химерами в таких масштабах, о которых мы даже не подозревали.

— Название? — спросил Кондрат.

— Багрровый Клык, — сказала Мира, и на этот раз рычащее «р» было не случайностью, а тем, что прорывается, когда химера-гепард говорит о чём-то, от чего хочется вцепиться кому-нибудь в горло. — Синдикат, который рработает на трёх континентах и держит под собой людей, химер и зверолюдов в одной структуре. Среди рруководства есть зверолюды из Африки, где обращение считается почётной прракти­кой, чем-то вроде ритуала единения с прриродой. Там это не проклятие и не эксперимент, а традиция, которой несколько сотен лет, и зверолюды оттуда совсем не похожи на тех недоделанных болванок, которых сегодня бросили на рези­денцию. Это настоящие специалисты: тренеры, координаторы, поставщики технологий создания зверолюдов, которые потом расползаются по всему континенту.

Чем дольше она говорила, тем чаще прорывалось рычание, и я заметил, что когти на её пальцах начали выдвигаться сами по себе, медленно, по миллиметру. Тема была для неё личной, и тот железный контроль, который Мира обычно держала не хуже любого замка, начинал давать трещину.

— … допрросила одну из посредников. Химера-ящерица, рработала курьером между Клыком и заказчиками по эту сторону Урала. От неё я узнала, что основная точка, через которую синдикат взаимодействует с уральскими магами, находится не здесь, а севернее. Горрод Вьюжный, в неделе перрехода от Сечи.

— Вьюжный, — Громобой чуть нахмурился. — Знаю такой. Горняцкий посёлок, разросся в город лет сорок назад. Руда, лес, ничего примечательного.