Обман (ЛП), стр. 89

Третий противник застал меня врасплох. Меч мужчины описал широкую дугу, поймал мое копье и отшвырнул его в сторону. Прижав к себе Нику, я перекатился и выхватил второй кинжал из сапога, а затем полоснул мужчину под коленом, обрызгав кровью его ноги. Он взревел, но это его не остановило.

Его остановил камень. Он врезался ему прямо в лицо, и из переносицы брызнула алая кровь. С ревом ошеломленный мужчина схватился за рану как раз в тот момент, когда еще один тяжелый камень ударил его в затылок. Его глаза закатились, и он рухнул на пол.

Четвертый стражник понесся на меня с львиным рыком, размахивая сразу двумя мечами. Озадаченный тем, откуда взялся камень, я вскочил на ноги, пока он наступал. А затем инстинктивно бросил второй кинжал и ударил мужчину в лицо. Мои костяшки впечатались в него, и при ударе хрустнула кость. Его мечи со звоном упали рядом, а сам он замер без движения.

Тяжело дыша и поглаживая по спине перепуганного сына, я обнаружил принцессу, прижавшуюся к нише в туннеле, с еще одним камнем, наготове зажатым в руке.

Метательница камней, и впрямь. Она как-то забыла упомянуть, что у нее такая хорошая меткость.

В оцепенении Бриар переводила взгляд со своего импровизированного оружия на мужчину, которого она лишила сознания. Или, вернее, лишила сознания, если он вообще переживет этот удар.

Должно быть, она уже додумалась до этого сама. Ее лицо исказилось, страх высосал все краски с ее щек.

— Я… — прошептала она. — Я…?

— Бриар, — выдохнул я. — Посмотри на меня.

— Я не успела вовремя забрать у тебя Нику, — затараторила она. — Я подумала, если у меня будет шанс отвлечь их, или сделать хоть что-то. Я не умею метать ножи, и… — Она подняла запасной камень. — Это все, что я смогла найти. — Но ее рука так сильно дрожала, что камень выскользнул из пальцев и ударился о землю. — Сезоны, я…?

Я подошел к Бриар и поймал ее взгляд.

— Глубокий вдох, милая. — Я повторял эту мантру, пока она не прислушалась к моим словам, втягивая и выдыхая воздух из легких, а затем сказал: — Ты защищала нас.

Ее горло сжалось.

— Да.

— Не своди с меня глаз и слушай. Ты защищала его.

Она посмотрела на Нику, который прижался к моей груди и наблюдал за ней. С каждым ровным вдохом ее лицо становилось решительнее.

— Да.

— Папа, мы дома? — захныкал Нику. — Я хочу домой. Пожалуйста.

Бриар погладила Нику по щеке.

— Мы уже идем.

Мы побежали по проходу, который изначально и выбрали. Сорвав с пояса ключ, я вставил его в замок и с силой повернул, ворота со стоном поддались. Мы бросились через заросли к общественным конюшням.

Я так часто одалживал там лошадей, что прекрасно знал расписание конюхов и работников. В этот час они наверняка делали ставки в таверне, если только не кувыркались с кем-то из местных куртизанок.

Снаружи конюшен Элиот метался, как линикс. Его пепельно-серое лицо свидетельствовало о том, какую задержку вызвала та засада в туннеле.

— Какого хрена? — проворчал он, когда мы приблизились. — Если вы когда-нибудь, по любой причине, вздумаете опоздать — я имею в виду вообще когда-либо — не могли бы вы дать мне знать? Пустите дымовой сигнал или используйте телепатию. Мне искренне плевать, какой способ вам больше по душе.

— Теперь ты знаешь, каково было мне, когда тебя посетило музыкальное озарение, и ты отправился на отчаянные поиски чернил вместо того, чтобы встретиться со мной на руинах, — отчитала его Бриар. — Два часа я сходила с ума от тревоги, боясь, что с тобой случилось что-то плохое.

Элиот поморщился.

— Я же говорил, муза — дама капризная. Зов сирены требует ответа, иначе он пропадет навсегда. Поэт, скажи ей.

— Два часа, Элиот, — повторила она.

— Это называется паранойя, Бриар.

Два одинаковых скакуна, которых он держал, сбили меня с толку. На кой черт ему понадобились две лошади?

— Вас могут преследовать до дома Джинни, — объяснила принцесса. — Вам понадобится кто-то, кто отвлечет погоню, если они вас настигнут. Я хорошая наездница.

Я хотел возразить, я бы это сделал, я был обязан это сделать. Но Нику дрожал, прижимаясь ко мне, поэтому я гладил его по спине и шептал ему на ухо успокаивающие слова, пока он не обмяк, а Элиот завороженно наблюдал за этим.

Очередной удар башенного колокола и какофония встревоженных жителей вернули нас к реальности. Обе лошади были одинаковой гнедой масти. Использование наших собственных скакунов из дворцовых конюшен выдало бы нас с головой, в то время как два неизвестных, но одинаковых животных подходили для нашей цели куда лучше.

— Будьте осторожны, — взмолился Элиот.

— И ты тоже, — ответила Бриар, крепко обнимая его.

Менестрель ответил на объятие, прижав ее к себе. Поверх ее плеча он бросил взгляд на меня и моего сына.

Я беззвучно произнес: Спасибо.

Бриар села на одну лошадь, мы с Нику — на другую. Мы галопом вырвались из города, взлетели на холм и скрылись в лесу полевых цветов. Мой скакун, тяжело дыша, свернул с главной дороги. Под тяжестью животного во все стороны летели комья земли и охапки маков, а грива хлестала меня по лицу. Пока мы продирались сквозь заросли, луна то и дело подмигивала нам сквозь ветви.

Очередная вспышка ужаса окатила меня, когда до слуха донеслись крики погони. Я навострил уши, улавливая властные баритоны, количество всадников, их скорость и неистовый топот копыт их скакунов. Это были не просто стражники — это были рыцари.

Я прикинул расстояние до них. Трое отделились от основного отряда и быстро нагоняли. Копыта, несущие на себе тысячи фунтов веса, безжалостно вбивались в твердую почву.

Ради всего святого, и это все из-за одного ребенка, который теперь принадлежал Лету.

Ах да, и из-за преступника, который этого ребенка выкрал.

Мы с принцессой пришпорили коней и понеслись вперед. Неся меньший вес, Бриар вырвалась вперед, завязки ее капюшона наконец развязались, и ее рыжие кудри захлопали по ветру, словно ленты, пока она лавировала между деревьями. Клянусь Сезонами, эта женщина умела держаться в седле.

Я следовал за ней по пятам, пока Бриар не вспомнила, что не сможет найти дорогу к коттеджу без моей помощи, и не сбавила скорость, чтобы я мог поравняться с ней. У нас была приличная фора. Если повезет, преследователи еще не заметили двух лошадей и не поняли, что нас двое. Они искали одного нарушителя в темном плаще на гнедом коне.

Наездницей принцесса была получше меня. Однако я знал глубину и просторы этих лесов. Я знал тропы и закоулки, неведомые ни ей, ни рыцарям. Не то чтобы это имело для меня какое-то значение, потому что я также знал, что должно быть сделано.

Со вздохом я натянул поводья.

Бриар затормозила рядом и заставила лошадь гарцевать на месте; и она, и ее скакун сгорали от нетерпения.

— Что ты делаешь? — требовательно спросила она; ее щеки пылали, а изо рта вырывался пар.

— Ты легче, — ответил я. — А значит, доберешься до Джинни быстрее.

Глаза Бриар округлились.

— План был в том, чтобы я…

— В том-то и проблема, — попытался отшутиться я. — Шут никогда не слушает чужих планов, только свои собственные.

— Поэт, не надо. Если они тебя поймают…

— Тогда похорони меня здесь и проследи, чтобы надгробие было очень большим. И дорогим.

— Нет! Это должна была быть моя жертва, а не твоя!

Услышав панику в ее голосе, Нику заплакал. Он вцепился в меня когтями, когда я снял его с колен и передал принцессе. Несмотря на ее крепкую хватку, Нику вырывался и тянулся ко мне с криками:

— Папа! Папа!

— Я не знаю дороги, — в отчаянии воскликнула Бриар. — У меня были завязаны глаза.

— Слушай своего любовника, — велел я ей. — Поезжай на юго-восток — туда. — Я указал во тьму. — Затем иди вдоль первого же ручья, который найдешь. Прислушивайся к шуму воды и не сходи с пути. Когда доберешься до валуна, весьма напоминающего фаллос — уж поверь, ты его не пропустишь — бери круто на восток. Не обращай внимания на препятствия, неважно, насколько густым или узким станет лес, не сбивайся с курса. Ты доберешься.