Боевой кузнец. Дилогия (СИ), стр. 101

– Прекрасный план… – Барсик вопросительно посмотрел на меня. – Нет, это я не тебе.

Да и сам крокодил вряд ли окажется настолько глупым, чтобы второй раз полезть в точно такую же ловушку. Теперь он уже знал запах крови, видел яму и прекрасно запомнил, что рядом с деревней его ждут неприятности. Значит, придётся придумывать что‑нибудь новое, и желательно такое, где успех не будет зависеть от того, хватит ли у очередного деревенского смелости дождаться нужного момента.

Вернувшись домой, я первым делом уселся на лавку и устало потёр лицо ладонями. Лезть на эту тушу с копьём больше не хотелось совершенно. Сегодня мне банально повезло. Если бы не Барсик, сейчас деревенские, скорее всего, уже гадали бы, где лучше выкопать могилу. Я прикрыл глаза, мысленно снова прокручивая весь бой.

– Нет… В лоб его не взять.

Шкура слишком прочная. Глаза защищены толстыми веками. Пасть опасна настолько, что копья перекусывает, словно сухие ветки. Да ещё и силы этой махине не занимать.

Я машинально подобрал с земли тонкую веточку и принялся чертить линии прямо на пыльной земле.

– Монстра всё равно придётся заманивать туда, где ему будет неудобно. Либо заставить его оказаться под чем‑нибудь очень тяжёлым. Либо… – я провёл ещё одну линию. – … напороться брюхом на что‑нибудь острое.

Брюхо у большинства подобных тварей защищено заметно хуже спины. Иначе они вообще двигаться нормально не смогут. Я немного подумал и удовлетворённо кивнул.

– А в идеале совместить оба варианта.

Сначала загнать туда, где он сам потеряет устойчивость, потом сверху добавить несколько тонн камней. Мысль выглядела вполне здравой, вот только почти сразу возникла проблема.

– Где найти такое место?

В лесу подобное не устроишь. Во‑первых, туда никто из деревенских больше добровольно не полезет. Во‑вторых, сам я тоже особо подобного желания не испытывал. Да и заманить ящера в удобное мне место всё равно не получится. Он приходил только с одной стороны – из леса. Значит, место боя тоже придётся выбирать исходя из этого. Я задумчиво постучал веточкой по земле.

– Да зверь ещё и ранен теперь…

Глубокая рана на шее наверняка немного его ослабила. Хотя… про регенерацию ящериц ещё в моём мире легенды ходили. Хвосты отращивают, живучие до безобразия, а уж магический крокодил наверняка окажется ещё неприятнее.

– Не стоит рассчитывать, что он завтра сам сдохнет. Подобные мысли обычно заканчиваются очень печально.

Я поднялся с лавки, подошёл к калитке и осторожно выглянул наружу. Деревня продолжала кипеть. Мужики уже восстановили пролом в частоколе. Новые брёвна выглядели даже толще прежних. Кто‑то продолжал укреплять ограждение дополнительными распорками, кто‑то носил колья. Что удивило больше всего – на меня никто даже не смотрел, словно моего дома вообще не существовало.

– Ну и ладно, так даже спокойнее.

В этот момент мимо двора прошли двое охотников. Каждый нёс по тяжёлому ведру. Я прищурился, и даже с не очень удобной позиции было видно густую тёмную жидкость, плескавшуюся внутри. По цвету и консистенции ошибиться было сложно. Я невольно нахмурился.

– Они что… решили ещё раз заманить монстра в ловушку?

От этой мысли внутри стало как‑то неуютно. Нет, то, что люди не опустили руки и решили продолжать бороться, само по себе было даже хорошо. Вот только я слишком хорошо помнил сегодняшнее утро. Достаточно одному человеку запаниковать – и весь план летит к чертям, а потом остальные бросают оружие и разбегаются, оставляя одного счастливчика объяснять ящеру, почему тот не должен его есть. Я невольно усмехнулся.

– Очень сомнительная тактика.

Да и сам монстр вполне мог оказаться умнее, ведь один раз его уже попытались поймать подобным способом. С чего бы ему второй раз идти туда же?

Я ещё раз посмотрел вслед удалявшимся охотникам. Не исключено, что ящер вообще сегодня не появится, и, пожалуй, это был бы лучший из возможных вариантов. Чем дольше он не показывался, тем больше времени оставалось на то, чтобы придумать план получше сегодняшнего. Я ещё некоторое время постоял у калитки, после чего всё‑таки вернулся во двор.

– Ладно… Если голова отказывается работать, значит, пора занять руки.

Этот способ ещё ни разу меня не подводил. Стоило увлечься какой‑нибудь механической работой, как мысли сами собой раскладывались по полочкам, а решение неожиданно всплывало будто ниоткуда. Я развёл огонь в горне, дождался, пока угли как следует разгорятся, и бросил внутрь несколько кусков железа. Пусть пока прогреваются. Что именно буду ковать, я ещё толком не решил. Может, тот самый нож для Марты или нечто иное – это не столь важно. Главное – дать голове немного отдохнуть.

Барсик тем временем уже успел решить собственную проблему. Стоило мне достать очередной кусок рыбы, как возле ноги тут же появилось хорошо знакомое:

– Мяу.

– Ну конечно… – я усмехнулся, отрезал приличный ломоть и бросил его коту.

Питомец ловко поймал добычу, довольно фыркнул и устроился неподалёку, с явным удовольствием принявшись пережёвывать угощение.

– Хоть у кого‑то жизнь удалась.

Я взялся за клещи, вытащил первый раскалённый кусок металла и положил его на наковальню, точнее на пенёк. Звон молота быстро заполнил двор. Раскалённый металл постепенно вытягивался, меняя форму.

Мысли действительно начали понемногу успокаиваться.

«Если не яма… значит, нужно использовать рельеф. Или…»

Я замер на мгновение, пытаясь ухватить промелькнувшую мысль, но она тут же ускользнула.

– Вот зараза…

Я снова поднял молот, только сейчас до меня дошло, что вокруг стало слишком тихо. Что‑то изменилось, и мне не удалось сразу понять, что именно. Осознание пришло лишь тогда, когда Барсик резко вскочил на лапы. Шерсть на его загривке мгновенно поднялась дыбом, а из горла вырвался низкий предупреждающий рык. Я мгновенно отложил молот.

– Что случилось?

Кот уже смотрел не на меня, а гипнотизировал ворота. Я быстрым шагом подошёл к калитке и выглянул наружу. По дороге бежали люди и явно делали это не из любви к спорту. Мужчины, женщины, дети со всех ног неслись к своим домам, хлопали дверями, кричали друг другу что‑то невнятное. По деревне снова разливалась паника.

– Да что…

Я поднял взгляд к частоколу и сразу обнаружил причину переполоха. В ограждении снова зияла брешь, только на этот раз она оказалась значительно больше прежней. Между выломанными брёвнами уже почти протиснулась знакомая массивная морда. Ящер упёрся передними лапами в землю и одним мощным рывком довершил начатое.

Раздался оглушительный треск, оставшиеся брёвна не выдержали, и огромный участок частокола с грохотом рухнул внутрь деревни.

Рептилия спокойно спустилась по обломкам, словно по специально построенному мосту. Затем остановилась, медленно подняла голову и неторопливо огляделась, словно пришла проверить собственные владения.

Самым неприятным было то, что никто даже не пытался её остановить. Монстр видел только захлопывающиеся ставни да испуганные лица, на мгновение появлявшиеся в окнах. Я ещё несколько секунд смотрел на неторопливо шагавшую по улице громадину и понимал, что бежать – не лучшая стратегия. Если эта скотина уже внутри деревни, то очень скоро начнёт ломиться в дома один за другим. И тогда количество жертв будет исчисляться не поголовьем коров.

Сердце колотилось где‑то в пятках, но вместе с этим мысли неожиданно начали складываться одна за другой. В памяти всплыл обрывок какой‑то передачи, которую я когда‑то давно смотрел ещё в прошлой жизни.

Говорят, что у ящеров чудовищная сила укуса, одни из самых мощных челюстей среди всех животных. Но…

– … мышцы работают только в одну сторону.

Закрывать пасть они способны с невероятной силой, а вот мышцы на открывание пасти настолько слабые, что в цирках дрессировщики иногда удерживали пасть огромного крокодила обычной верёвкой. Конечно, сейчас передо мной не земной крокодил, да и размеры у него совсем другие, но сама механика никуда не делась.