После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ), стр. 32
Но придется еще немного подождать: пока ему выдадут багаж, пока он доберется до общей зоны, где располагаются встречающие...
Немного нервничаю, но это приятное волнение.
Какой-то тревоги нет — только предвкушение встречи.
Наконец раздвижные двери, ведущие в общую зону, открываются, и начинают выходить пассажиры. Значит, вот-вот появится и Матвей...
О, а вот и он!
Я невольно дергаюсь ему навстречу, но поток людей слишком большой, лучше подождать, когда он сам подойдет поближе...
За неделю, что мы не виделись, он сильно зарос, видимо, не брился.
На нем серый спортивный костюм, чтобы было удобно в самолете, а сверху наброшена зимняя куртка... Обувь — тоже зимняя.
Он, конечно, совсем не подумал о том, что в Сочи будет намного теплее, чем в Иркутске.
В его родном городе сегодня минус десять — я посмотрела в интернете прогноз погоды, — а в моем — плюс десять.
Двадцать градусов разницы... не говоря уж о том, что южные минус десять гораздо теплее, чем те же минус десять, но в Сибири...
— Придется покупать тебе новую одежду и обувь, — улыбаясь, говорю я ему вместо приветствия.
— Да, наверное... мне было некогда заниматься этим дома, — признается мужчина.
— Ничего страшного, я отвезу тебя в хороший торговый центр.
— Спасибо... и привет.
— Привет.
Мы замираем друг напротив друга.
Мы были вместе совсем недолго — и сейчас испытываем небольшую неловкость... я так точно.
Но потом Матвей берет мои ладони в свои.
— Я очень скучал, — говорит он мне, глядя в глаза.
У меня от его слов по всему телу расползаются мурашки.
— Я тоже, — шепчу в ответ.
— Можно тебя поцеловать?!
— Да, — я киваю, и он наклоняется ближе. Аромат его парфюма сводит меня с ума.
Мы целуемся, пока на нас не налетает какой-то сотрудник с большой металлической тележкой, загруженной чемоданами и сумками.
— Можно осторожнее?! — ворчу я.
— А можно не стоять посреди дороги?! — рявкает он мне в ответ. — Чай не подростки уже! Тьфу!
В другой ситуации я бы разозлилась, сказала бы что-нибудь, может, даже жалобу написала, но сегодня меня тянет лишь рассмеяться.
Да, мы как влюбленные подростки, и что?! Людям за сорок что, нельзя влюбляться и целоваться?!
— Идем, — приобняв меня за талию, говорит Матвей.
— Я вызову нам такси.
— Окей. Я назову адрес.
— Я думала, ты поживешь у нас с сестрой... Я уже спросила у Марьи, она не против. Мы даже комнату тебе отдельную выделим!
— Ого! — улыбается Матвей. — Спасибо, мне очень приятно. И сестре привет передай. Но я снял квартиру на... — он заглядывает в телефон. — На Виноградной.
— Не очень далеко от нас. И вид на море, наверное, будет красивый. Но это довольно высоко, далеко от берега.
— Ничего страшного. Я ведь здесь, чтобы работать. А город будешь показывать мне в свободное время. Я ничего заранее не смотрел, не изучал... полностью доверяю это тебе. Уверен, что ты покажешь мне Сочи так же хорошо, как я показал тебе Иркутск.
— Надеюсь, — улыбаюсь я.
В этот момент мы как раз покидаем аэропорт, и Матвей удивляется:
— Мы что, уже на улице?!
— Да! — смеюсь я.
— Как тепло!
— На самом деле, довольно холодно... для Сочи! Ты, кстати, уже видел горы?!
— Нет, — он качает головой. — У нас был телетрап, со всех сторон залепленный рекламными баннерами, ничего не смог рассмотреть...
— Ничего страшного, увидишь из машины такси.
— Окей.
Он берет меня за руку, и так мы идем к машине такси.
Водитель помогает убрать чемодан Матвея в багажник, и мы отправляемся в дорогу.
— Примерно полчаса ехать, — говорю я. — Обычно дольше, но пока раннее утро, пробок нет...
— Да, я смотрел по карте. Аэропорт довольно далеко от центра.
— Ты правда никогда не бывал в Сочи?!
Он сказал мне об этом еще две недели назад — но мне, как местной, не верится. Мне-то всегда казалось, что как минимум две трети всех жителей России хотя бы раз бывали в Сочи. Не зря же у нас после каждого летнего и зимнего сезона публикуют сводки о том, сколько миллионов туристов обслужили на сей раз аэропорт, отели и рестораны.
— Никогда, — снова подтверждает Матвей. — Даже в детстве. Но бывал в Крыму.
— Там тоже очень красиво, — киваю я. — Слушай... а что, если мы сначала все-таки заедем ко мне?! Накормлю тебя, с сестрой познакомлю... Она знает тебя только заочно, но ты ей уже нравишься!
— Ого! Приятно, — улыбается мужчина. — Давай, я не против...
— Отлично.
Я меняю точку прибытия в приложении такси, и мы едем в Дагомыс.
Но когда добираемся до дома Марьи, я сразу понимаю, что у нас проблемы: во дворе припаркована машина Вити.
— Какого черта?! — восклицаю я, выходя из такси.
— Что такое?! — спрашивает Матвей.
— Автомобиль моего мужа, — киваю я. — Значит, он здесь... зачем-то.
Я направляюсь к воротам, и Матвей шагает за мной.
— Я с тобой, — говорит он.
— Не обязательно... можешь подождать здесь.
— Ну уж нет, — он качает головой. — Мало ли, он будет опасен.
Я думаю про себя: он точно будет опасен... особенно когда увидит, кого я притащила в Сочи...
Вот черт!
Мы заходим внутрь, и я слышу голоса сестры и мужа.
Витя ворчит, что специально рано встал, притащился, чтобы застать меня дома и поговорить, а меня нет.
Марья просит его уйти.
— Я здесь, — говорю, входя в столовую.
— О, ну надо же! — фыркает муж, а потом поворачивается, видит Матвея, и лицо его мрачнеет: — А этот что здесь забыл?!
51 глава
То, с каким презрением он смотрит и говорит, выводит меня из себя.
— Могу задать тебе точно такой же вопрос, — говорю я резко. — Что ты здесь забыл?!
— Надо пообщаться, — буркает Витя.
— В восемь утра?!
— Ну... если ты к восьми утра успела смотаться до аэропорта и обратно, чтобы встретить своего нового любовничка, то и со мной поговорить силы и время найдешь.
— Не найду, — я качаю головой. — Мне это совершенно не интересно — разговаривать с тобой. Да и не о чем.
— Напоминаю — у нас есть общий сын.
— Да, с которым ты не в состоянии справиться. Говори, что у вас там опять случилось...
— Наедине, — бросает Витя.
— Нет, здесь, — отрезаю я.
Мой муженек косится на Матвея, потом на Марью, как бы намекая: разговор личный...
Тогда я прямо говорю:
— Они все знают.
— Что?! — Витя округляет глаза, видимо, пораженный, что я поделилась чем-то о Максе со своим, как он выражается, новым любовничком. — Он?!
— Да, он. Я считаю до трех — и если ты не скажешь, что вам надо, мы выпнем тебя из дома. Поверь, втроем сил точно будет достаточно. Раз...
— Даша! — с укоризной говорит Витя.
— Два...
— Ладно, я скажу. Дело в том, что Максим... он очень скучает по тебе. Конечно, он никогда в этом не признается, сама понимаешь — возраст такой, подростковый, вредный. Но это правда. Он больше не прогуливает школу, не играет в компьютерные игры, не отпрашивается к друзьям. Теперь он очень много спит или просто лежит в постели, накрывшись одеялом... Один раз вечером я слышал, как он плачет перед сном. А еще вчера он сказал мне, что не представляет, что будет дальше, если мы с тобой разведемся, и все никогда не станет так, как раньше...
Он смотрит мне в глаза — и я понимаю, что он не врет. Все, что он сказал, чистая правда. Максим действительно тоскует по мне. И действительно не хочет, чтобы мы с его отцом разводились.
А ведь времени-то прошло... сколько?! Неделя?! Всего-то!
Я только почувствовала вкус свободы, только начала строить свою жизнь заново, и вдруг... реальность спустила меня с небес.
И мне, конечно, тяжело все это слышать.
Я люблю своего сына, несмотря на то, что он неблагодарный подросток, который ненавидит делать уроки, убираться и мыться.
Ведь однажды этот подросток вырастет и все поймет... поймет же?!