После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ), стр. 21
Я смеюсь:
— Ну да! Почти идеально! Не считая того, что у меня еще были планы...
— Ну, самое-то главное ты успела: собаки, коньки. Еду — всю, какую ты хотела, но не успела попробовать, — будем заказывать в номер. Надо только решить: вернемся в Листвянку или останемся в городе?!
— Думаю, в городе, — киваю я. — Честно говоря, не хочется тащиться обратно... я устала и замерзла.
— Понимаю. Значит, вернемся в отель, где ты жила до этого. Возьмем один номер или два?! Я не обижусь, кстати, если ты захочешь жить отдельно. Я прекрасно понимаю: каждому нужно личное пространство, а мы пока не слишком давно знакомы. И если что, я без проблем поселюсь в соседнем номере...
— О, ну перестань, — я даже глаза закатываю.
Какое личное пространство?!
Наоборот, мне сейчас совершенно не стоит оставаться в одиночестве: это только затянет в трясину рефлексии и депрессии.
Когда я вернусь в Сочи, у меня будет полно времени, чтобы заняться самокопанием и самоуничижением... здесь обойдусь и без этого!
К тому же, наше время с Матвеем весьма ограничено, и я хочу насладиться им в полной мере.
Да, к сожалению, погулять, полюбоваться красотами Иркутска и Байкала уже не получится, но мы можем валяться в постели, есть местные — и не только! — вкусности, смотреть кино, болтать и... заниматься любовью, конечно.
Ну... любовью — это сильно сказано, да. Но мятым простыням будет все равно, как мы это называем.
В общем, мы можем приятно проводить время.
Так мы и поступаем.
Целых три дня мы не выходим из номера, а если нам что-то нужно — заказываем прямо до двери.
Мы много разговариваем. О нашем прошлом и настоящем, о работе, о непростом пути родительства. Он рассказывает про свои отношения, которые закончились болезнью и смертью супруги. Я — про свои, которые закончились изменой супруга и разводом... скорым разводом, я надеюсь.
Но мы говорим и о позитивном. Обсуждаем любимые книги, фильмы, музыку. Оказывается, что наши вкусы и наше мировоззрение во многом совпадают.
Мы заказываем много, очень много еды на завтраки, обеды и ужины. Я продолжаю пробовать под руководством Матвея местную кухню.
Мы смотрим кино с попкорном, и я чувствую себя влюбленной девчонкой.
И мы правда занимаемся этим... я не могу сказать — любовью, — слишком уж громко и пафосно, но и назвать это просто — секс, — тоже не могу, слишком банально и скучно... а эта близость нисколько не банальна и не скучна, она дарит мне много радости, новых эмоций и ярких оргазмов. Я словно заново открываю в себе женственность и сексуальность, и даже больная нога не мешает.
Нога, кстати, болит все меньше и меньше. Матвей заботливо мажет мою лодыжку мазью и делает массажи, которые вычитал в интернете. Я ему безумно благодарна.
Одно плохо: скоро это закончится, и нам придется расстаться.
Матвея уже потеряли на работе, ему все чаще пишут и звонят с вопросами, которые не могут решить без него, ну а я... у меня завтра самолеты. Сначала в Новосибирск, потом в Сочи.
И что еще тоскливо, места у нас с Витей — соседние.
Конечно, можно было бы обменять билеты, но пришлось бы доплачивать, а я сейчас не хочу тратить лишние деньги... впереди развод и все сопутствующие траты.
Но гораздо печальнее, конечно, тот факт, что мне придется уехать от Матвея...
35 глава
В нашу последнюю совместную ночь, уже после полуночи, когда мы, уставшие от занятий любовью — если это можно так назвать, — лежим, крепко обнимая друг друга, Матвей вдруг нежно говорит:
— Очень жаль, что ты уезжаешь именно сегодня.
— Почему?! — спрашиваю я, не понимая. — День как день!
— Четырнадцатое февраля же. День Святого Валентина!
— А! Ну да... точно. Просто мы с мужем никогда не отмечали этот праздник, — я пожимаю плечами, чувствуя, что становится немного грустно.
— Правда?! Странно, — хмыкает Матвей. — Мне всегда казалось, что принято в этот день поздравлять друг друга, дарить что-нибудь приятное, устраивать свидания и сюрпризы...
— Ну... — тяну я. — Мой муж никогда не любил сюси-пуси. Новый год и Рождество, двадцать третье февраля и восьмое марта, дни рождения, годовщина знакомства и годовщина свадьбы — это да, это стоящие праздники. А все эти дни семьи, любви и верности, день Святого Валентина и прочие... их он никогда не признавал.
— А тебе не было обидно?!
Я задумываюсь:
— Даже не знаю. Мы провели вместе с ним столько времени, что я и забыла, честно говоря, имели ли для меня значение эти праздники раньше... В любом случае, последние пятнадцать лет мы их не отмечали.
— Очень грустно, — говорит Матвей.
Наверное, он прав. Но, честное слово, прошло столько времени, что я не помню: признавала ли я день Святого Валентина до нашего с мужем знакомства?! Праздновала ли?! Вряд ли. А хотела ли праздновать?! Даже не знаю. Но мне, конечно, было бы приятно...
— Я считаю, что когда любишь, стараешься придумать как можно больше поводов для праздников и подарков, — говорит Матвей. — Первый день весны, последний день лета, первый снег — чем не поводы, чтобы подарить любимой женщине новое платье, или новую помаду, сводить на свидание, преподнести букет цветов?! Кстати, какие цветы ты любишь?!
— Французские розы, — говорю я, не придавая особого значения этому вопросу...
Вскоре после этого разговора мы, обнявшись, засыпаем.
Каким же оказывается мое удивление, когда утром, только открыв глаза, я вижу огромный букет белых французских роз рядом с моей подушкой!
Самого Матвея при этом в домике нет.
Зато я обнаруживаю записку, написанную им от руки на бумажной салфетке:
«Доброе утро! Скоро буду, не теряй. Прими пока душ и выпей кофе!»
Под словами — нарисованное синей пастой сердечко.
Я невольно улыбаюсь — какая прелесть! — и, взяв в руки букет, утыкаюсь носом в нежные бутоны.
Аромат просто невероятный!
В домике есть кофемашина, так что я включаю ее, выбираю латте, а сама, сбросив одежду, отправляюсь в душ.
Когда я, вымывшись, собираюсь было уже выключить воду, слышу, как в ванной комнате раздаются шаги.
— Матвей?! — спрашиваю я.
— Да, это я, — говорит мужчина, а в следующее мгновение оказывается уже совсем рядом со мной, обнимает со спины, целует в шею.
— Ты ведь промокнешь! — смеюсь я.
— Ничего страшного, — шепчет он. — Я совсем не против...
— Ого! Ну ладно... Тогда иди сюда, — говорю я, и мы возвращаемся в постель.
Минут через тридцать мы снова идем в душ — вместе.
— Мой кофе уже приготовился и остыл, — жалуюсь я.
— Ничего страшного, я сделаю тебе новый, — улыбается Матвей.
— Спасибо. Кстати, а куда ты ходил?!
— О, я бегал за подарком...
— Что?! — удивляюсь я. — Разве цветы — это не подарок?!
— Нет, цветы — это приятное дополнение к нему...
— С ума сойти можно! И что же ты купил?!
— Сейчас, — он поднимается с кровати и идет в гардеробу, где оставил пальто. Потом возвращается, держа маленькую коробочку.
— Какое-то украшение? — догадываюсь я.
— Верно, — Матвей кивает, а через несколько мгновений на мою шею ложится цепочка с кулоном, изображающим кусочек льда. — Белое золото и сапфир, — говорит он.
— Боже, как красиво... Дорого, наверное?!
— Вовсе нет. Тебе не нужно об этом беспокоиться.
— Спасибо огромное!
— Тебе нравится?!
— Да, очень! Только... у меня нет ответного подарка, — я смотрю на него, чувствуя себя виноватой.
— Ничего страшного. Твое общество — вот настоящий подарок.
Я целую его, благодаря и за подвеску, и за цветы, и за его внимание, и за то, какими чудесными получились эти несколько дней.
Как же жаль, что они закончились!
Потом мы идем завтракать, а после Матвей провожает меня до аэропорта.
В аэропорту, перед выходом в чистую зону, куда пускают только тех, у кого есть билеты, мы прощаемся.
— Я буду звонить и писать, — обещаю я.